Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Судьба семьи Червен-Водали

04.08.2006

Судьба семьи Червен-Водали

 

М.М. Червякова

 

Всем, интересующимся историей Верхневолжья, известно имя Александра Александровича Червен-Водали, нотариуса, с мая 1906 г. руководителя Тверской организации конституционно-демократической партии, а после 1917 г. председателя Временного исполкома Тверского комитета общественных организаций.

Характеристика А.А. Червен-Водали в отечественной историографии противоречива. Для одних исследователей он бессарабский помещик, появившийся в Сибири у Колчака летом 1919 г. «для ловли счастья и чинов»1 и разделивший судьбу Временного верховного правительства России; для других — видный представитель российской контрреволюции, по психологическому складу и по идейной позиции сложная и неоднозначная фигура, опасный противник большевиков2. «Червен-Водали, — пишет Н.Г. Думова, — был человеком идеи, готовым ради нее на жертвы, неукоснительно следовавший партийной дисциплине. В этом он был схож с такими деятелями кадетской партии, как С.В. Панина, П.Д. Долгоруков, Д.И. Шаховский»3.

В тверских архивах не сохранилось документов, содержащих сведения об А.А. Червен-Водали, поэтому о его детстве, юности, общественной и профессиональной деятельности в Твери можно судить лишь на основании косвенной информации.

А.А. Червен-Водали по отцу был молдаванином, а по матери — англичанином. Его отец — бессарабский помещик — разорился, и вся тяжесть воспитания семи дочерей и сына Александра легла на мать, красавицу-англичанку, нежную, принципиальную, стойкую. Дочери учились блестяще, получили среднее образование в Кишиневской гимназии. Видимо, и Александр начал обучение в Кишиневе, а затем мать и сестры переехали в Одессу, где открыли частное семиклассное училище. Окончив гимназию в Одессе, А.А. Червен-Водали поступил на юридический факультет Петербургского университета. По-видимому, в Петербурге он познакомился со своей будущей женой — Ольгой Николаевной Лисицыной, дочерью старшего нотариуса, коллежского советника Николая Васильевича Лисицына, владевшего конторой при Тверском окружном суде. Ольга Николаевна окончила в 1899 г. Высшие женские курсы в Санкт-Петербурге.

Обвенчавшись в столице, молодые супруги приехали в Тверь. В «Адрес-календаре Тверской губернии на 1903 год» впервые встречается упоминание о нотариусе г. Твери дворянине Александре Александровиче Червен-Водали4. Молодой, энергичный, честолюбивый красавец-нотариус активно включился в провинциальную общественную жизнь. Его успехи и растущая популярность в обществе в определенной степени были связаны с приездом в Тверь нового либерально настроенного губернатора князя С.Д. Урусова, ранее возглавлявшего управление Кишиневской губернией. Для нового губернатора выходец из Бессарабии Червен-Водали был почти земляком. Их связывают общие кишиневские знакомые, сходные оценки инспирированного властями кровавого кишиневского еврейского погрома. Личное обаяние и расположение губернатора помогают А.А. Червен-Водали войти в Тверское управление Российского общества Красного Креста5, в правление Тверского общества взаимного страхования6, добиться избрания в члены Совета старшин губернского общественного собрания7. После создания в годы Первой русской революции в России конституционно-демократической партии А.А. Червен-Водали становится организатором Тверского государственного комитета партии народной свободы. Поражение революции 1905 года круто ломает судьбу лидера тверских кадетов. Для местных жандармов он не просто оппозиционер-либерал. В записке о революционном движении в Тверской губернии с 1 апреля по 1 октября 1907 г. Червен-Водали именуется «социал-демократом — большевиком, примыкающим к кадетской партии»8. Перед ним закрываются возможности продвижения по государственной службе, за ним устанавливается негласный надзор9, масштаб его общественной деятельности резко сужается. А.А. Червен-Водали с головой уходит в управление делами вновь открывшегося в Твери народного университета. Однако участь связанного по рукам и ногам поднадзорного тяготит его, и в июне 1910 г. он на пять месяцев уезжает за границу10.

Возвращение на родину приносит Червен-Водали новые надежды и успехи. Россия «стягивает» с себя оцепенение реакции, оживляется общественное движение, и он вновь ощущает себя необходимым. В Москве и Петербурге забыли молодого напористого тверского энтузиаста-либерала. В 1912 г. его избирают членом ЦК кадетской партии, он побеждает на выборах в IV Государственную думу и становится членом кадетской фракции.Начавшаяся Первая мировая война резко меняет характер деятельности Червен-Водали. Он переезжает из столицы в Тверь, где живут жена и приемный сын. Александр Александрович глубоко переживает несоответствие морального и психического состояния общества серьезности положения в стране и отдает все силы делу мобилизации материальных и духовных сил народа. В конце октября 1915 г. он возглавляет Тверской городской военно-промышленный комитет — самостоятельную общественную организацию, независимую в административном и финансовом отношении от городского самоуправления и входившую в состав Московского областного ВПК. Район деятельности Тверского городского ВПК не ограничивался Тверью, а распространялся на всю Тверскую губернию и на Клинский уезд Московской губернии, за исключением Вышневолоцкого уезда11.

В ВПК, созданном для широкого привлечения к организации обороны страны всех ее творческих сил, А.А. Червен-Водали объявил войну «деморализующей атмосфере безответственных воздействий, взяточничеству и иным преступлениям». Он добился получения тверскими промышленниками заказов на изготовление бомбометов и снарядов к ним, на пошив брюк для армии, на изготовление парных повозок и подков для армии. Стоимость военных заказов, принятых Тверским ВПК с 11 июня по 31 января 1916 г., составила 725 тыс. рублей12. Иными словами, Тверской городской ВПК за полгода провел мобилизацию местной промышленности для нужд обороны.

Много внимания Червен-Водали уделял вопросам экспорта льна из Тверской губернии. В 1915–1916 годах в России было свободных от внутренних потребностей 6–7 млн пудов льна, которые можно было экспортировать. Экспорт тверского льна способствовал укреплению крестьянских хозяйств, улучшению валютного рынка и стабилизации курса рубля.

Руководство Червен-Водали работой местной промышленности для нужд обороны не уводило его от политических дел и забот. Он пристально следил за созданием в IV Государственной думе прогрессивного блока, организовал массовую поддержку его деятельности в провинции. 26 ноября 1916 г. председатель Тверского городского комитета ВПК А.А. Червен-Водали направил председателю IV Думы приветственную телеграмму: «Тверской военно-промышленный комитет с горячим волнением следит за усилиями Думы добиться ответственного министерства, в организации такого министерства — единственное средство достижения победы, и выражает уверенность, что Дума до конца исполнит свой долг. Лично Вас просим принять выражение нашего глубокого к Вам уважения»13.

На эту телеграмму Червен-Водали пришел ответ М.В. Родзянко: «Высоко ценя внимание Ваше и членов комитета, я приношу сердечную благодарность за теплые слова, которые Вы сочли нужными передать мне. Родзянко»14.

Участвуя в работе Думы, во всероссийских съездах представителей ВПК, А.А. Червен-Водали расширял свои политические связи, становился деятелем всероссийского масштаба. Новый взлет его политической карьеры ознаменовала Февральская революция. После получения телеграммы о событиях в Петрограде на заседании Тверской городской думы, общественных организаций и рабочих А.А. Червен-Водали 1 марта 1917 г. был избран председателем Тверского временного городского комитета общественных организаций, состоявшего из 67 членов. Очень скоро «силою вещей» городской комитет превратился в губернский. Он взял на себя оповещение уездов о свершившейся революции, управление тверскими губернскими учреждениями (губернским управлением, казенной палатой, судом и т.д.), отвечал на запросы правительства. Более того, Временный исполнительный комитет ни в коей мере не считал себя временным и сразу предпринял шаги к тому, чтобы укрепить и узаконить свою власть. На заседании 6 марта 1917 г. он принял решение сообщить Исполнительному комитету Государственной думы и министру внутренних дел о том, что Тверской комитет «принял на себя обязанности по управлению губернией и в губернаторе в настоящее время не нуждается. В случае же надобности в подобной должности он считает, что она должна быть замещена по избранию Тверским временным исполнительным комитетом с сообщением о том Правительству и Государственной думе»15. На посту губернского комиссара А.А. Червен-Водали ярко раскрыл свой талант политика и организатора. Он незамедлительно ввел вооруженную охрану важнейших объектов Твери — волжского моста, затверецкой части, складов товариществ «Нобель» и «Мазут»16, взял на учет все имеющиеся продукты, проверил их распределение и направил продовольствие на торфоразработки Якунчикова, семьям запасных чинов, в приюты и тюрьмы17. В связи с упразднением полицейской службы Червен-Водали оперативно создает городскую милицию, командирует в с. Рамешки отряд из 32 казаков для прекращения беспорядков, производимых беглыми арестантами18, устраняет от должности аморальных, ведущих нетрезвый образ жизни волостных старшин19, отдает приказание уничтожить все запасы казенного винного спирта на винокуренном заводе № 1 в имении Петровского20. В атмосфере разгула анархии он принимает меры к сохранению культурных ценностей. 7 марта он направляет в тверской дворец В.И. Колосова для присутствия при описи дворцового имущества, причем Колосову предоставляется право отобрать вещи, имеющие историческое значение, с тем чтобы «эти вещи были перенесены в музей и хранились впредь до дальнейшего о них распоряжения особо от остальных имеющихся в музее вещей»21. Однако в должности председателя Тверского временного исполнительного комитета общественных организаций Червен-Водали пробыл недолго. В конце мая 1917 года ЦК кадетской партии отзывает его в Москву и полномочия губернского комиссара возлагаются на другого известного в Твери присяжного поверенного, социал-демократа Л.В. Забелина.

Октябрьская революция застает Червен-Водали в Москве, где он ведет энергичную подготовку съезда Торгово-промышленного союза. Для него не было вопроса, по какую сторону баррикад встать. С первых дней после октябрьских событий он включается в борьбу против большевистской власти, уезжает в Киев и становится одним из организаторов так называемой подпольной «девятки». Червен-Водали отдает много сил расширению ее деятельности, и после создания весной 1918 г. на базе «девятки» новой подпольной контрреволюционной организации «Правого центра» продолжает борьбу с большевиками. Недовольство союзников прогерманской ориентацией «Правого центра» привело к выходу из него кадетов и формированию 21 июня 1918 г. новой антисоветской нелегальной организации — «Национального центра». И снова среди ее руководителей-кадетов А.А. Червен-Водали.

Летом 1918 г. вожди «Национального центра» для установления тесной связи с Добровольческой армией перебазировались на юг, к Деникину. Переехавший в Екатеринодар Червен-Водали разделял взгляды тех кадетов, которые считали, что недостаточно сломить большевизм, необходимо помочь белым вождям разработать отвечающую интересам масс экономическую программу. Червен-Водали взялся за создание законодательных проектов по аграрному, продовольственному и рабочему вопросам. В своей законотворческой деятельности он стремился последовательно придерживаться либеральной линии, выступая против отстаивания интересов помещиков и предлагая принять определенные меры для привлечения крестьянства на сторону Особого совещания, выполнявшего правительственные санкции при Добровольческой армии.

Либеральные проекты пытался провести в жизнь Червен-Водали и в рабочем вопросе. На заседании «Национального центра» в Екатеринодаре он призывал своих коллег отказаться от борьбы с большевиками при помощи одних штыков и принять меры, «способные убедить рабочее население в том, что возрождаемый порядок лучше большевистского»22. По его настоянию в политическую платформу «Национального центра» был включен пункт об обеспечении права защиты своих профессиональных интересов с сохранением 8-часового рабочего дня для квалифицированных работников. На фабрично-заводских предприятиях А.А. Червен-Водали предлагал открыть подготовительные работы по законодательному урегулированию рабочего вопроса с привлечением как предпринимателей, так и пролетариев. Работа Червен-Водали в «Национальном центре» была прервана после получения в марте 1919 г. письма сибирских кадетов. Они просили прислать в ставку временного Верховного правителя России Колчака опытных организаторов, способных реализовать идею объединения фронта и тыла в единый лагерь.

Кадеты в Сибири располагали огромными средствами, много денег тратили на пропаганду, почти в каждом крупном городе имели свою газету. Но в практической работе они мало преуспели. На выборах в Учредительное собрание за них проголосовали всего 87 тыс. избирателей, или 3 % от общего числа23.

Просьба о присылке в Сибирь эмиссаров-кадетов была связана и с характером созданного Колчаком управления. Хотя в своем обращении к населению 18 ноября 1918 г. Колчак писал: «Я не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности»24, во главе его управления стали кадеты. Они взяли на себя ответственность за переворот, провозгласили своим долгом укрепление власти Колчака и заняли самые ответственные посты в его правительстве. Обстановка, в которой предстояло вести деятельность прокадетскому правительству, была сложной. Хотя экономическая жизнь здесь была лучше, чем в центре России (благодаря свободной торговле здесь были продукты), непорядки на транспорте с каждым днем ухудшали положение с продовольствием и товарами повседневного спроса. Армия Колчака с большими перебоями снабжалась военными и техническими материалами с Востока. Население мечтало о возвращении к благополучию и стабильности 1914 года. В этой ситуации были крайне нужны такие опытные руководители, как А.А. Червен-Водали. Вместе с кадетом Н.К. Волковым по поручению «Национального центра» он был направлен в Омск. Путь оказался нелегким: четыре месяца добирались они через Одессу и Коломбо в Сибирь.

В Омске Червен-Водали пережил глубокие потрясения и разочарования. Колчак и его министры не понимали требований жизни, население их ненавидело, миллионная армия Временного верховного правительства плохо снабжалась, союзники водили Колчака за нос, преследуя своекорыстные цели. Беда состояла и в том, что сам Червен-Водали оказался «белой вороной», «чужим среди своих», врагом для монархически настроенных генералов и всего офицерства, для сибирских атаманов, олигархов и спекулянтов.

Примечательна запись, которую сделал в дневнике помощник начальника штаба колчаковской армии барон А. Будберг 29 июля 1919 г., в день приезда Н.К. Волкова и А.А. Червен-Водали в Омск: «Вечером в совете министров у нас совершенно даром отняли несколько часов времени и кормили протухлым екатеринбургским рагу в виде сообщений приехавших оттуда гастролеров, на сей раз гражданского происхождения, Волкова и Червен-Водали»25.

В Омске судьба свела Червен-Водали с В.Н. Пепеляевым, коллегой по работе в кадетской фракции IV Государственной думы и «Национальном центре». В объединенном колчаковском правительстве Пепеляев быстро двигался по служебной лестнице, был сначала директором департамента милиции, потом товарищем министра внутренних дел, министром внутренних дел и, наконец, уже в период агонии колчаковской власти — министром-председателем.

Вместе с В.Н. Пепеляевым совершал восхождение наверх и его соратник А.А. Червен-Водали, пытавшийся осуществить мечту кадетов о здоровой и сильной России, о создании новых разумных форм управления на основе привлечения честных и идейных людей. Но ему не удалось преодолеть реакционность правительства, нейтрализовать его враждебность всяким общественным организациям, облагородить и спасти «белое дело».Червен-Водали боролся до последних дней. В ноябре 1919 г. он, спасая колчаковский режим, вошел в «тройку», заменившую разбежавшуюся министерскую коллегию. Кроме него, министра внутренних дел в то время, в «тройку» вошли военный министр генерал Ханжин и министр путей сообщения Ларионов. В «тройке» Червен-Водали действовал как исполняющий обязанности председателя совета министров26. Он объезжает воинские части, убеждает офицеров и солдат в том, что только борьба с большевиками спасет страну от холода, голода, грабежей и зверств.

В последних числах декабря 1919 г. связь между «тройкой», пытавшейся спасти положение в Иркутске, и верховным правителем Колчаком, находившимся вместе с министром-председателем Пепеляевым в Нижнеудинске, уже почти не поддерживалась. В середине января 1920 г. Колчак и его министры были арестованы и спустя месяц по приговору чрезвычайной следственной комиссии расстреляны. Казнен был и А.А. Червен-Водали.Трагичной оказалась судьба и жены Червен-Водали Ольги Николаевны. Умная, высокообразованная, она была верной помощницей мужа и в нотариальных делах, и в общественной работе. В 1917 году после отъезда мужа из Твери в Москву Ольга Николаевна некоторое время возглавляла семейную нотариальную контору, а затем, после октябрьских событий, выехала к мужу в Киев. Но наладить здесь семейную жизнь не удалось. Вихрь Гражданской войны унес А.А. Червен-Водали в Екатеринодар к Деникину, и Ольга Николаевна вместе с приемным сыном Юрием вновь пускается в путь. В Екатеринодаре встреча оказалась слишком короткой: через неделю после приезда Ольги Николаевны Александр Александрович был командирован в Омск. О.Н. Червен-Водали надолго потеряла связь с мужем. Выход из постоянной тревоги о нем и стесненного материального положения она нашла в работе в 29-м госпитале Красного Креста. Там были нужны заботливые женские руки, в боях за Екатеринодар получили ранения тысячи человек. Вместе с госпиталем Добровольческой армии она начала скитания по южным городам России. Перемещаясь через Анапу, Ростов-на-Дону и Славянск, госпиталь оказался в Феодосии, где после разгрома армии Врангеля он перешел в распоряжение большевистских властей.

Ольга Николаевна как жена видного кадета, врага революции, была арестована и заключена в тюрьму. Месяц продолжались допросы. Задавали вопросы о переписке с мужем, о его местонахождении. Ольга Николаевна упорно стояла на своем: с мужем разошлась еще летом 1917 г., никаких сведений о его судьбе у нее нет. Эта ложь и заступничество за нее работников госпиталя через две недели привели к ее освобождению без предъявления обвинения.

Из Феодосии вместе с персоналом госпиталя в 1920 г. Ольга Николаевна вернулась в Москву. Здесь она временно поселилась в семье Алексея Николаевича Баха, профессора химии, бывшего народовольца, вернувшегося в 1917 г. из эмиграции.А. Бах родился в г. Золотоноше Полтавской губернии, окончил гимназию и поступил в Киевский университет, где сблизился с революционно настроенными студентами. В 1878 г. он был арестован по делу о покушении на товарища прокурора Котляревского. Из Киева арестованного Баха привезли в Тверь и затем отправили из местной тюрьмы через Новгород в самый отдаленный губернский город Белозерск. В начале 1882 г. Бах вернулся в Киев и снова стал студентом университета и членом центральной группы киевской организации «Народная воля». В 1883 г. под угрозой ареста Бах перешел на нелегальное положение и уехал из Киева в Ярославль, где занялся пропагандистской работой и написал знаменитую брошюру «Царь-город», на многие десятилетия ставшую идейным оружием всех революционеров России, в том числе и марксистов.

В 1885 г. Бах уехал их России. Сначала он жил в Париже, но в связи с обострением туберкулеза в 1888 г. переехал в Швейцарию. Здесь он познакомился с 17-летней Александрой Александровной Червен-Водали. Она родилась в Кишиневе, с золотой медалью окончила местную гимназию, а затем и восьмой педагогический класс, получив свидетельство на право преподавать русский язык, арифметику и историю в звании домашней наставницы. Александра работала в Одессе в открытом к тому времени матерью и старшими сестрами училище. Но она мечтала стать врачом, как старшая сестра, окончившая женские курсы при Медико-хирургической академии в Петербурге. К несчастью, в 1887 г. курсы были закрыты, и А.А. Червен-Водали уехала за границу завершать свое образование. Встреча с А.Н. Бахом круто изменила эти планы. Летом 1890 г. Александра Александровна и Алексей Николаевич Бах поженились, зарегистрировав свой брак в мэрии пятого округа в Париже27. В Швейцарии А.Н. Бах получил диплом почетного доктора Лозаннского университета. Вернулся он в Россию 60-летним ученым. Поселился у своей давней приятельницы Екатерины Павловны Пешковой и целый год прожил в ее гостеприимном доме. Здесь А.Н. Бах познакомился с A.M. Горьким, на долгие годы завязав сотрудничество с ним и в издательской работе, и в комиссии по улучшению жизни ученых.

В семью своей золовки и приехала Ольга Николаевна из Феодосии в 1920 году. А.Н. Бах рассказал Ольге Николаевне о том, что, как только ему стало известно о смертном приговоре А.А. Червен-Водали, он вошел в ходатайство перед советским правительством о смягчении наказания шурину. Сам бывший первый нарком внутренних дел большевистского правительства, в 1920 г. чрезвычайный уполномоченный Совета труда и обороны по снабжению армии и флота Алексей Иванович Рыков принял участие в решении судьбы Червен-Водали. В беседе с Бахом Рыков выразил уверенность в том, что по силе своего ума Червен-Водали может принести пользу советской власти28. К делу Червен-Водали Бах подключил и других влиятельных заступников — Е.П. Пешкову и М.И. Ульянову, с которой Баха познакомил его друг, известный хирург Дю-Буше, оперировавший в 1909 г. Марию Ильиничну по случаю аппендицита. Но слепая и жестокая логика Гражданской войны помешала сохранить жизнь А.А. Червен-Водали. В связи с подходом к Иркутску Белой армии, вопреки отсрочке, приговор был приведен в исполнение.Ольга Николаевна вернулась в Тверь. Свою жизнь она посвятила хранению памяти о муже, собирая по крупинке каждую деталь его жизни в Сибири.

В 1922 г. случилось неожиданное. Она получила предсмертное письмо мужа, его золотые часы, обручальное кольцо и крест. О последней воле Александра Александровича она узнала от проживавшего в Москве адвоката Аренева, который выступал в суде над колчаковскими министрами. Аренев подробно рассказал Ольге Николаевне о ходе процесса, о выдержке и самообладании ее мужа, о его тревоге за судьбу жены и сына. Часы, кольцо и крест для жены приговоренный к расстрелу Александр Александрович передал профессору-геологу Преображенскому, с которым познакомился в Омске и который навещал его в тюрьме. В начале 20-х годов Преображенский жил в Петрограде. От его жены Ольга Николаевна получила шедшие к ней два года заветные вещи. Вскоре до нее дошло и прощальное письмо Александра Александровича, написанное перед казнью. Оно шло к ней долгие годы, переходя из рук пользовавшейся доступом в тюрьму девицы Морозовой к дочери арестованного и позднее расстрелянного кадета Клафтона. Дочь Клафтона после казни отца уехала в Москву. Письмо расстрелянного колчаковского министра она побоялась взять с собой и спрятала его в тайнике своей омской квартиры. Лишь спустя год она вернулась в Омск и вместе с оставшимися вещами привезла письмо А.А. Червен-Водали. В поисках Ольги Николаевны она обратилась к Баху и, встретившись у него с тверянкой, женой инженера фабрики Морозовых Ниной Ивановной Кауфман, отдала ей письмо для вручения вдове.

В письме жене А.А. Червен-Водали писал: «Через несколько мгновений нас расстреляют, умираю за родину, которую горячо любил, и к этому призываю тебя». Прощаясь с женой, Александр Александрович просил не покидать сына29. Она стремилась жить в Твери скромно и незаметно. Доставшийся ей по наследству дом с мезонином по ул. Симеоновская (д. 89/17) был национализирован. Она ютилась в небольшой комнате в доме номер 7 по ул. Коммунальной. Жила на иждивении приемного сына Юрия Владимировича Червен-Водали, заведовавшего лесотехническим участком в Вологодской губернии.

Гром грянул в январе 1933 г., когда в результате массовой коллективизации и форсированной индустриализации обострилось продовольственное положение в стране, усилилось недовольство людей проводимой большевиками политикой. Чтобы сбить накал антиправительственных настроений, в Твери в одну ночь были арестованы 25 бывших офицеров 8-го Гренадерского полка, расквартированного здесь накануне Первой мировой войны. Поручики и капитаны в начале XX века по прошествии двух десятилетий уже повоевали с германцами, послужили в Красной Армии и теперь жили на скромные пенсии. Предаваясь воспоминаниям, собирались в день традиционного полкового праздника 1 августа и на похоронах однополчан. Всех их объединяло боевое прошлое, любовь к преферансу и приверженность к прежнему монархическому строю. Собираясь, говорили о трудностях, о «головотяпах-большевиках», шептались о «зверствах» ГПУ. У некоторых из них были родственники, осевшие в Польше, Финляндии и Болгарии.

Вместе с бывшими полковниками и майорами арестовали и Ольгу Николаевну. Поводом к аресту стало то, что она два раза посетила полковника П.П. Раевского, зять которого поручик В.Н. Формаковский в 1919 г. воевал во 2-й Симбирской батарее армии временного Верховного правительства России адмирала Колчака.

Как человек опытный в уголовно-следственных делах Ольга Николаевна сама взялась за свою защиту. Она дала такие продуманные и обстоятельные показания, что ее освободили до суда из-под стражи, взяв расписку о невыезде.

Ольга Николаевна построила свою защиту на «трех китах». Во-первых, она сообщила важные подробности о суде над мужем и возможности смягчения его наказания, о заступничестве за него видных руководителей ВКП, попыталась посмертно реабилитировать его как честного человека и патриота. Во-вторых, она сумела разрушить созданный следователем «политический» характер ее связи с семьей полковника Раевского, сообщив, что знакомство было «шапочное», в основе своей коммерческое. Ольга Николаевна из нужды продала жене Раевского несколько золотых монет царской чеканки. В-третьих, просчитав неопытность следователя ГПУ, его нежелание копаться в архивных документах, она существенно преуменьшила дореволюционные доходы своей семьи, сообщив о владении не тремя домами (по ул. Троицкой, д. 6; по ул. Никольской, д. 11, и по ул. Симеоновской, д. 89/17)30, а лишь одним, скромным деревянным домом с мезонином.

Политическое обвинение в антисоветской деятельности О.Н. Червен-Водали в ходе следствия не подтвердилось. К тому же, кто знает, могли сказаться хлопоты А.Н. Баха о судьбе свояченицы. Тем не менее ей было предъявлено обвинение по ст. 58, п.п. 10 и 11, и ст. 59, п. 12. Суд приговорил ее к ссылке на три года без права проживания в Московской и Ленинградской областях, в Дагестане, в Таджикской CCP, в г. Ашхабаде, в городах Кирки, Мерв, Красноводске, Чите, Омском районе, Кузнецкстрое, а также в центрах округов, областей, краев, в столицах автономных республик.

Куда уехала отбывать ссылку О.Н. Червен-Водали, не известно. Как сложилась ее дальнейшая судьба, не ясно. Несомненно одно: она навсегда осталась для властей женой казненного кадета-контрреволюционера.

Уходит, стирается память о яркой, трагичной судьбе семьи Червен-Водали в Твери, о представителях третьего поколения российской либеральной интеллигенции. Выступившие на общественно-политическую сцену в начале XX в., они посвятили свою жизнь постепенной трансформации страны, созданию правового государства, эволюционному вытеснению «зла» из сферы политических, социальных и личных отношений без радикальной смены общественного строя. Это поколение оказалось раздавленным колесом истории после тщетных попыток реализовать на практике либеральную модель развития России.

 

1 Лифшиц С.Г. Империалистическая интервенция в Сибири в 1918–1920 годы. — Барнаул, 1979. — С. 85.

2 Думова Н.Г. Кадетская контрреволюция и ее разгром. — М., 1982. — С. 327.

3 Там же.

4 Адрес-календарь Тверской губернии на 1903 год. — Тверь, 1903. — С. 37.

5 Адрес-календарь Тверской губернии на 1904 год. — Тверь, 1904. — С. 52.

6 Там же. — С. 55.7 Там же. — С. 57.

8 Государственный архив Тверской области (далее — ГАТО), ф. 927. оп. 1, д. 1184, л. 34.

9 Там же, д. 44.

10 Там же, д. 1519. л. 25.

11 ГАТО, ф. 126, оп. 1, д. 22, л. 153.

12 Там же, д. 62, л. 59.

13 Там же, д.16, л. 91.

14 Там же.15 ГАТО, ф. Р-292, оп. 1, д. 33, л. 46.

16 Там же, д. 1, л. 6. 7. 49, 63.

17 Там же, л. 13. 65, 69; д. 8, л. 4.

18 Там же, д. 1, л. JOO.

19 Там же, л.74.20 Там же, л. 41.

21 Там же, л. 248.

22 Думов Н.Г. Указ. соч. – С. 283.

23 Спирин Л.М. Разгром армии Колчака. — М., 1957. — С. 21.

24 Там же. – С. 35.

25 Барон А. Будберг. Дневник белогвардейца: Колчаковская эпопея. – Новосибирск, 1991. – С. 286.

26 Архив русской революции. В 22 т. – Берлин, 1923. – Т. 9–10. – С. 181.

27 Чуприна Г.И., Кривобокова С.С., А.Н. Бах. — М., 1986. – С. 45.

28 Тверской центр документации новейшей истории. – ф. 7849, д. 20676, л. 229.

29 Там же. – л. 230.

30 ГАТО, ф. Р–11:99, оп. 2, д. 15, л. 74–76.

Автор: Червякова М.М.

Вернуться
Нотариальный Вестник №8 2006


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100