Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Нотариальная деятельность и правосудие

14.03.2006

В современных условиях исследование особой роли нотариата в механизме реализации права приводит некоторых исследователей к выводу о его особом квази-судебном статусе органа юстиции, (весьма характерно, что Джанкарло Лаурини, председатель национального совета нотариата Италии (старейшего из европейских нотариатов), именует деятельность нотариуса «антипроцессуальной», имея в виду задачу, исключить риск возникновения судебного дела) [1] и соответственно о юстициарной природе процедур совершения нотариальных действий[2]. Мысль, которая в советское время никому и в голову прийти не могла, замечательно демонстрирует новое состояние российского нотариата, стесненное и зависимое положение которого стало несовместимо с новым качеством личных свобод в сфере гражданского оборота, требующих участия сильных посредников и защитников этих свобод, способных противостоять давлению бюрократического аппарата на эти свободы. Понятно еще, когда вице-президент областной нотариальной палаты пишет о том, что «… одна из наиболее важных задач нотариата – превентивное правосудие». Но когда такой известный специалист в области гражданского процесса как заместитель Председателя Верховного Суда РФ В.М. Жуйков высказывается в пользу признания нотариата органом «превентивного правосудия», то даже самым закоренелым скептикам в этом вопросе приходится еще раз все тщательно взвешивать, прежде чем принять решение о сохранении прежней позиции. Аналогичных взглядов придерживается и профессор В.В. Ярков. Действительно, на первый взгляд деятельность нотариуса легко вписывается в процессуальную модель правосудия, в судебную процессуальную форму, и позволяет говорить о нотариальном процессе как альтернативе судебному гражданскому процессу[3]. По мнению проф. М.К. Треушникова, процессуальная форма нотариальной деятельности сравнима с формой особого производства: «Имеются совершенно аналогичные институты – подведомственность, подсудность, порядок возбуждения производства и другие в указанных формах защиты и охраны права. И особое производство, и нотариальный процесс – это производства, в которых не действует принцип состязательности, так как он определяет исковое производство».

Справедливы указания на сходные черты, которых немало у нотариата и правосудия. К таковым относятся как организационные, так и функциональные принципы (публичность, законность, независимость при решении дела)[4].

На самом же деле сходство оказывается поверхностным.

Для того, чтобы охарактеризовать нотариат разновидностью правосудия не достает малого: суждения справедливости. Но в этой малости как раз и заключено зерно правосудия, призванного к воздаянию справедливости путем отыскания истины в конфликтах о праве. Нотариус же руководствуется мерой законности и достоверности факта, о которой он судит только по поданным документам и действиям заинтересованных лиц. «Нотариат, – пишет проф. В.Ф. Тараненко, – выполняет в определенной степени сходные с обязанностями суда задачи – охрану субъективных прав граждан и организаций. Однако, разрешая отнесенные к его ведению вопросы, нотариус, в отличие от суда, не исследует и не выясняет спорных обстоятельств. Предмет нотариальной деятельности – бесспорные дела. Нотариус строит свои выводы только на основании фактов, в наличии которых можно убедиться непосредственно или на основании документов, указанных в законе»[5]. При этом существенна позиция самих сторон, вполне разделяющих позицию нотариуса по своему делу и только этим оправдывающих его вмешательство в их частные дела. Любые признаки несогласия сторон по обстоятельствам, имеющим существенное значение для разрешаемого нотариусом дела, есть непреодолимое препятствие для выполнения их просьбы, для совершения искомого нотариального действия. Нотариальное производство поэтому только внешне может напоминать правосудие, то есть только как процедура правоприменения. Не более того. Вместе с тем, вполне допустимо вести речь о существовании нотариального процесса как особой процессуальной форме применения права, разрешения юридических конфликтов и предупреждения правонарушений[6]. Более того, нет никаких методологических препятствий к тому, чтобы классифицировать эту процессуальную форму в качестве разновидности гражданского процесса, формы несудебного рассмотрения и разрешения гражданских дел[7].

«В отличие от суда, который рассматривает в гражданском процессе споры о праве, нотариат выполняет функции, направленные на юридическое закрепление гражданских прав и предупреждение их возможного нарушения в будущем. Таким образом, деятельность нотариата имеет предупредительный характер»[8]. К этим словам остается только добавить небольшое уточнение: поскольку «юридическое закрепление гражданских прав и предупреждение их возможного нарушения в будущем» не исчерпывает всего объема нотариальных действий, то, видимо, именно в них В.Н. Аргунов полагает существо нотариальной деятельности, дополняющей судебную деятельность в сфере правовой охраны, но никак с ней не конкурирующую в правосудии: «нотариат и суд осуществляют единую функцию предварительного и последующего контроля за законностью в гражданском обороте. Это обстоятельство в разные времена развития нотариата приводило к возложению на суд функции надзора за нотариатом (Франция, Россия и др.) и даже функций самого нотариата (Англия, Россия). Впрочем, полномочий суда всегда достаточно для того, чтобы любому юридическому акту придать свойство определенности и публичной достоверности и, вероятно, только необходимость в разделении труда (границы которой отнюдь не резко выражены и подвижны, что наиболее отчетливо проявляется в приказном, упрощенном и исполнительном производстве) и прогресс гражданских свобод направлении обеспечения неприкосновенности личной сферы исторически препятствовали превращению нотариата в функцию судебной канцелярии. Однако рудименты нотариальных функций у судов сохраняются, готовые всегда превратиться в орудие полноценной нотариальной деятельности. В России выдача приказов на принудительное осуществление бесспорных прав, в Германии – хранение, вскрытие и оглашение завещаний, обеспечение сохранности наследства и т.п.

Поэтому их деятельность тесно соприкасается: суд рассматривает жалобы на нотариальные действия или отказ в их совершении, нотариальные акты могут оспариваться в порядке искового производства в суде общей юрисдикции или в арбитражном суде, при совершении некоторых действий нотариальный орган, как и суд, руководствуется нормами ГПК»[9].

Именно эта сторона деятельности нотариата побудила, как это ни странно, В.М. Жуйкова увидеть в нем орган превентивного правосудия: «Какое содержание мы вкладываем в понимание нотариата как института превентивного, предупредительного правосудия? Прежде всего, это те случаи, когда нотариус непосредственно обеспечивает защиту прав гражданина, чем предупреждает необходимость обращаться к судье за защитой этих прав. В других случаях, когда все же не удается предотвратить обращение к правосудию, нотариальные действия максимально облегчают и упрощают деятельность правосудия. Если наш свободный российский нотариат латинского типа в состоянии выполнить эти задачи, то он может рассматриваться в качестве института превентивного, предупредительного правосудия»[10]. Аргументы, вполне справедливые, но, никак не достаточные, поскольку такая характеристика в не меньшей мере свойственна не только нотариату, но и иным несудебным формам осуществления и защиты гражданских прав (третейский суд, иные примирительные процедуры). Кроме того, функция общей и частной превенции, свойственная и судам, не образует вместе с тем существа правосудия как особой формы применения права, осуществляемой судебной властью. Правосудие в Российской Федерации осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ст. 118 Конституции РФ). «Судебная деятельность представляет собой правосудие. Судебные функции носят исключительный характер и согласно ст. 118 Конституции Российской Федерации могут осуществляться только судами. Правосудие есть форма осуществления судебной власти»[11]. Содержанием правосудия по гражданским делам (гражданского судопроизводства) является рассмотрение и разрешение споров и других дел, связанных с защитой прав и интересов граждан и юридических лиц. Правосудие по гражданским делам осуществляется только судами, учрежденными в соответствии с Конституцией РФ и Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации»[12]. При таких обстоятельствах выражение «превентивное правосудие» применительно к нотариальной деятельности можно расценивать только как «жест вежливости к аудитории» и одновременно призыв ориентироваться в своей работе на самые высокие юридические стандарты (автор выступал с речью перед нотариусами). Использование прилагательного «предупредительное», – пишут О.В. и Г.Б. Романовские, – допустимо лишь в научных целях при определении значения нотариата, но никак не в его законодательной характеристике в совокупности с существительным «правосудие».)[13]. Наличие единой цели не исключают качественно различных форм их достижения. У правосудия и нотариата, – справедливо подчеркивает В.М. Жуйков, – цель одна: обеспечение защиты прав граждан и юридических лиц. Но при этом полностью отдает отчет в том, что судья, действующий от имени государства – носитель государственной власти, а нотариус – всего лишь представитель государства[14]. Симплификация правосудия при таком понимании есть оправданный прием текущей правовой политики. С учетом этого уже вполне понятно звучат следующие слова автора: «и в деятельности правосудия, и в деятельности нотариата главное – правоохранение»[15].

Между тем, конечно, невозможно не заметить, что существует область, где интересы правосудия и нотариальной деятельности сходятся, и область эта определяется общей функцией правовой охраны, реализуемой в форме превентивного применения права. Нотариальная деятельность, в отличие от правосудия, конечно, не обладает свойством исключительности, поскольку может осуществляться побочно различными уполномоченными (государственными органами и должностными лицами). В этом нельзя не согласиться с Денисовой Н.Э. [16], но нельзя на этом основании принижать значение их принципиальной общности в сфере гражданской юрисдикции, роднящей правосудие с нотариатом и отделяющей их как от исполнительной власти, так и правоохранительной власти. Здесь и суды, и нотариальные органы руководствуются одними и теми правилами, что делает их, несомненно, родственными друг другу настолько, что допускает возможность использования одних и тех же процедурных норм при рассмотрении дел такого рода. В России эта возможность не реализована: суды руководствуются в своей деятельности нормами гражданского процессуального законодательства (особое производство), а нотариальные органы – нормами законодательства о нотариате, хотя и вынуждены при этом оглядываться на нормы ГПК, определяющие порядок обжалования нотариальных действий, и на нормы исполнительного законодательства, регулирующего порядок принудительного исполнения некоторых нотариальных актов.

В отличие от этого в Германии, например, и суды и нотариусы причастны к рассмотрению и разрешению дел охранительного производства (буквально именуемых «делами добровольной подсудности»). Там еще в 1898 г. был принят «Закон о делах добровольной подсудности» (с изменениями, внесенными в марте 2005 г.), процедурные нормы которого одинаково применяются и судами и нотариусами при разрешении дел этой категории. Вероятно, данное обстоятельство также в немалой степени способствовало формированию в российской процессуальной теории представления о правосудной сущности нотариальной деятельности в Германии. Сами дела «добровольной подсудности» настолько многочисленны и разнообразны, что для их характеристики невозможно выделить какие-то точные классификационные признаки. «Добровольная подсудность» в германском праве включает в себя совершенно различные юридические институты, общим для которых является только то, что речь при этом идет о гражданско-правовых делах, юридическое разрешение которых в силу указания закона требует участия государственного правоохранительного органа (Rechtspflegeorgane)[17]. Решающее значение поэтому имеет прямое указание закона, включающего тот или иной вид дел в категорию дел «добровольной подсудности». Классическими видами дел «добровольной подсудности» являются:

– дела по опеке (Vormundschaftssachen), дела по попечительству и патронату (Betreuungssachen) и дела по принудительному помещению в лечебное учреждение (Unterbringungssachen) (§§ 35 – 70n FGG[18]);

– дела по актам гражданского состояния (PStG[19]);

– наследственные дела и дела о разделе имущества (§§ 72–99 FGG);

– реестровые дела (по торговым реестрам — §§ 125–158 FGG), реестрам кооперативов, судовым реестрам (реестру морских судов, реестру каботажных судов, реестру строящихся судов — SchiffRegO), залоговому реестру воздушных судов, реестрам союзов; реестру супружеского имущества и по регистрациям в поземельной книге;

– деятельность нотариусов по удостоверению актов.

Деятельность по рассмотрению и разрешению этих дел именуется также как деятельность в рамках «юридического обеспечения» ("Rechtsfursorge") или превентивного юридического обслуживания ("vorsorgenden Rechtspflege"). Всего вероятнее, этот термин, а вернее его некритический перевод, и стал причиной появления в российской юридической литературе словосочетаний «превентивное правосудие» или даже (что еще хуже) «предварительное правосудие». Как в воду глядел германский нотариус Курт Лейхнер, заседающий в Европарламенте, когда сказал: «Попробуйте-ка, переведите термин «vorsorgende Rechtspflege» на финский или на язык какой-нибудь другой страны, где ничего неизвестно о той теории, которая скрывается за ним. Сами увидите тогда, как посмотрит на вас ваш собеседник»[20].

Однако наряду с ними к делам «добровольной подсудности» также отнесены:

– чисто исковые дела частно-правового характера, в которых стороны выступают друг против друга с прямо противоположными интересами и суд постановляет решение о субъективных правах сторон. Например, дела о квартирной собственности, возникающие по основаниям, предусмотренным в § 37 и далее Закона о квартирной собственности. Квартирная собственность или собственность на квартиру (Wohnungseigentum – не путать с жилой собственностью – Wohneigentum) в праве Германии представляет собой специфическую форму собственности на одну отдельно взятую квартиру, так называемую собственную квартиру, находящуюся внутри здания, состоящего из нескольких квартир (так называемый многосемейный жилой дом, а также многосекционный жилой дом).

Причина, обусловившая необходимость появления специальной формы собственности, заключается в том, что Гражданскому уложению в части норм о собственности неизвестны различия между земельным участком и расположенными на нем строениями. Кто покупает дом, подписывает у нотариуса договор купли-продажи земельного участка или приобретает его в рамках процедуры принудительных торгов. Дом прочно связан с земельным участком не только фактически, но и юридически – недвижимая вещь.

Вместе с тем, чтобы предоставить возможность приобретать в собственность отдельные квартиры либо иные обособленные (abgegrenzten) части здания, за рамками Гражданского Уложения в Германии был разработан Закон о квартирной собственности (Wohnungseigentumsgesetz). Юридическая конструкция квартирной собственности покоится на том, что собственность на земельный участок сама поделена на число имеющихся либо запланированных квартир и каждый (будущий) собственник квартиры приобретает долю (долю в общей собственности) на этот участок. Каждая доля в общей собственности соотносится таким образом с собственной недвижимой вещью, которая в качестве самостоятельного объекта отдельно учитывается в поземельной книге, в особом ее разделе — квартирной поземельной книге. Она может отчуждаться либо обременяться ипотекой, то есть отдаваться в залог независимо от других долей. В результате обращение взыскания на одну долю не оказывает никакого влияния на остальных участников общей собственности.

Квартирная собственность, таким образом, обязательно включает в себя:

долю в общей собственности на земельный участок, выраженную дробью, чаще всего в виде нескольких 1/1000 долей, а в больших жилых зданиях даже в виде нескольких 1/10000 долей (обычно именуемую как доля в общей собственности или сокращенно «MEA»);

специальную собственность, то есть закрепленную (букв. приписанную — zugeschriebenen) квартиру.

Кроме того, доля в общей собственности может быть связана также:

с особым правом пользования специфического характера, например, местом для парковки автомобиля на земельном участке либо

с долевой собственностью вместо собственности квартирной, соотносимой с определенными помещениями, не предназначенными для проживания (например, подвальные помещения, гаражи либо мастерские).

Раздел здания (Die Aufteilung des Gebaudes) и внутренние взаимоотношения собственников регулируется нотариально удостоверяемой декларацией о разделе (Teilungserklarung — § 8 Закона о квартирной собственности — WEG). Эта декларация содержит текстуальное описание отдельных квартир и, кроме того, план всего здания, на котором обозначены квартиры. Она  подается собственником земельного участка в ведомство поземельной книги и указывает, что собственность на земельный участок поделена на доли сособственников, которые связаны с особой собственностью (правами квартирной собственности). Обычно, но совсем не обязательно, доля в общей собственности соответствует площади соответствующей ей квартиры.

Декларация о разделе является вещно-правовым основанием возникновения квартирной и общей собственности (§ 2 WEG). Из декларации можно узнать, какие части здания находятся в собственности конкретных лиц, а какие являются общей собственностью.

– дела о правах на квартиру и предметы домашнего хозяйства бывших супругов — (§ 13 HausratsVO[21]);

– публично-правовые споры, в которых участвуют на одной стороне заинтересованное лицо, а на другой — публично-правовая корпорация или официальная инстанция и в которых речь идет о защите публично-правовых субъективных прав (например, обжалование административных актов в соответствии с § 37 и последующими Федерального закона «Об адвокатуре» (Федерального адвокатского устава) и § 111 Федерального нотариального устава).

Таким образом, мы видим, что «добровольная подсудность» в германской правовой системе выступает в качестве превентивной правовой охраны (vorsorgende Rechtspflege) в сфере оборота частных прав (im Bereich des Privatrechtsverkehrs)[22] и что нотариальные удостоверительные действия составляют малую часть охранительного производства по Закону о делах добровольной подсудности и выступают составной частью превентивного правоохранительного обслуживания. Нотариусам в этой связи позволено также выполнение следующих действий:

– сообщение реестровым службам сведений о фактах, подлежащих регистрации (Registeranmeldungen);

– наложение запретов на распоряжение имуществом (dingliche Belastung);

– исполнение договоров продажи земельных участков (Grundstuckskaufvertrage);

– удостоверение корпоративных договоров;

– удостоверение сделок дарения.

Коренной вопрос, однако, заключается в том, какова юридическая природа деятельности по рассмотрению всех этих дел – считать ли ее правоприменительной деятельностью юстициарного типа, т.е. преддверием правосудия или «внесудебным правосудием» (Rechtssprechung) или же перед нами разновидность административно-управленческой деятельности. Немецкие юристы достаточно рано осознали необходимость различать здесь предмет деятельности (дела добровольной подсудности, не поддающиеся строгой классификации) и форму деятельности – процедуру рассмотрения и разрешения этих дел[23]. Принадлежность к исковому производству не исключает того, что при этом речь может идти о деле, которое по своей структуре должно относиться к делам добровольной подсудности[24]. В Германии судам помимо правосудия по гражданским делам приходится заниматься и другими видами судебной деятельности, характеризующимися судейской спецификой, то есть осуществляемыми независимо и на основе подчинения только праву и закону. К правосудию, однако, в немецкой юридической науке относятся только те виды судебной деятельности, в процессе которых принимаются собственные (verselbstandigte) и императивные решения (Feststellungen) о правах и правоотношениях, имеющие силу нормы материального права[25]. Правосудие тем самым образует в Германском правопорядке ядро искового производства, но не ограничивается им, а присутствует и при рассмотрении отдельных дел добровольной подсудности (in Teilbereichen der freiwilligen Gerichtsbarkeit). К процедурам добровольной подсудности прежде всего относится не подчиняющаяся ничьим указаниям (weisungsunabhangige) деятельность судьи, предметом которой являются частно-правовые субъективные права и правоотношения, но которая представляет собой не правосудие, а управленческую деятельность[26]. Особенностью этой управленческой деятельности является ее направленность на частно-правовые отношения. На данное обстоятельство указывает и характеристика (Bezeichnung) ее как превентивной правоохранительной деятельности (vorsorgende Rechtspflege)[27].

Таким образом, германская юридическая доктрина не относит нотариальную деятельность к ни к правосудию вообще, ни тем более к его «назавершенной модели» (предварительное, превентивное и т.п.), в частности. «Vorsorgende Rechtspflege», частью которой является и нотариальная деятельность, представляет собой независимую, основанную на подчинении праву и закону управленческую правоохранительную деятельность в сфере отношений, урегулированных нормами частного права.



[1] Черемных Г. Г. Развитие нотариата как системы органов превентивного правосудия // Нотариальный вестник. – 1998.– № 12.– С. 40–43; Богатырева Ю. В. Превентивная функция нотариата как форма реализации правовой политики // Правовая политика и правовая жизнь. – № 2. – Саратов. 2003. – С. 201-206; Комкова Е., Кузьмина Н. Деятельность нотариальной конторы по предупреждению правонарушений // Советская юстиция. – 1986. – № 22. – С. 14–15; Зацепина С. А. Нотариат в системе гражданской юрисдикции. – Автореф. дисс. на соискание ученой степени к.ю.н. (12.00.11). – Екатеринбург: "Уральская государственная юридическая академия", 2002. – 41 c. (Лаурини Д. Нотариат как общественный институт – гарант прав граждан и государственных интересов. – С. 56).

[2] Герасимов В. Потенциал нотариата не востребован // Российская юстиция. – 2000. – № 1. – С. 31.; Жуйков В. Нотариат как институт превентивного правосудия: общие цели, принципы и полномочия // Российская юстиция. – 1998. – № 6–7; Ярков В.В. Профессия нотариуса// Нотариус. 2000. – №4. – С. 16–17.

[3] Треушников М. Современные проблемы гражданского и нотариального процесса // М.: Нотариальный вестник. 1998. – № 9. – С. 37.

[4] Денисова Н.Э. Нотариат в Российской Федерации: Учебник. – М.: "Проспект", 2003. – С. 10.

[5] Гражданское процессуальное право России: Учебник. / Под ред. д.ю.н., проф. Шакарян М. С. (Institutiones). – М.: "Юрист", 2002. – С. 605.

[6] Алешина Т.Я. Нотариальные акты как форма реализации права // Вопросы теории государства и права. – Вып. 1. – Саратов. 1998. – С. 122-127; Алешина Т.Я. Нотариальный процесс как условие и форма реализации права // Вестник Саратовской государственной академии права. – № 4 (19). – Саратов. – 1999.– С. 77-80; Зацепина С.А. Нотариат в системе гражданской юрисдикции.- Автореф. дисс. на соискание ученой степени к.ю.н. (12.00.11). – Екатеринбург: "Уральская государственная юридическая академия", 2002.- 41 c.; Калиниченко Т., Неволина И. Доказательства в нотариальном процессе // Российская юстиция. – 2002. – № 4.– С. 43-45.

[7] Треушников М.К. Современные проблемы гражданского и нотариального процесса // Нотариальный вестник. – 1998. – № 9. – С. 35–36; Коршунов Н.М., Мареев Ю.Л. Гражданский процесс. Учебник. – М.: НОРМА. – 2004. – Гл. 1, § 1.

[8] Постатейный комментарий к Основам законодательства Российской Федерации о нотариате. / Аргунов В.Н., Власов Ю.Н., Левшина В.М. и др. / Под ред. Аргунова В. Н. – М.: "Спарк", 1996. – Комментарий к ст. 1

[9] Комментарий к Основам законодательства Российской Федерации о нотариате / Под ред. д.ю.н., проф. Треушникова М.К.- М.: "Юриспруденция". – 2002: – С. 7.

[10] Жуйков В.Н. Нотариат как институт превентивного правосудия: общие цели, принципы и полномочия // Российская юстиция. – 1998. – № 6. – С. 33.

[11] О формах судебной власти см.: Петрухин И.Л. Проблема судебной власти в современной России // Государство и право.— 2000.— №.7.— С. 18.; Денисова Н.Э. Указ. соч. – С. 10.

[12] СЗ РФ. – 1997. – № 1. – Ст. 1.

[13] Романовская О.В., Романовский Г.Б. Нотариат в Российской Федерации: Проблемы развития (Адвокатура и нотариат). – СПб: "Юридический центр Пресс". – 2004. – С. 20.

[14] Жуйков В.М. Указ. соч.

[15] Жуйков В.М. Указ соч.

[16] Денисова Н.Э. Указ. соч. – С. 10.

[17] Keidel T. Freiwillige Gerichtsbarkeit: Kommentar zum Gesetz uber die Angelegenheiten der freiwilligen Gerichtsbarkeit. 14., neubearb. Aufl.- Munchen: "Beck", 1999. – § 1. «Пестрой смесью» назвал ее Вольфганг Брем, автор одного из учебников по добровольной подсудности (Brehm W. Freiwillige Gerichtsbarkeit: Lehrbuch. 3., neubearb. Aufl. – Stuttgart; Munchen; Hannover; Berlin; Weimar; Dresden: "Boorberg", 2002. – Rn. 11).

[18] Gesetz uber die Angelegenheiten der freiwilligen Gerichtsbarkeit – Закон о делах добровольной подсудности.

[19] Personenstandsgesetz (PStG) – Закон о гражданском состоянии от 3 ноября 1937 г. (RGBl. I S. 1146).

[20] „Das Europaische Recht – noch ein Patchwork“ // Notar. – 2005. – № 2. – S. 134.

[21] HausratsVO – Hausratsverordnung – Постановление о пользовании супружеской квартирой и предметами домашней обстановки от 21 октября 1944 г.

[22] Ott C. Freiwillige Gerichtsbarkeit in Europa – Okonomische Analysen und Perspektiven // Notar.- 2003.- № 4.- S. 159.

[23] Festschrift fur Justus Wilhelm Hedemann zum sechzigsten Geburtstag am 24. April 1938. / Hrsg.: Roland Freisler; George Anton Loning; Hans Carl Nipperdey.– Jena: "Frommann", 1938.– S. 191, 195.

[24] Bumiller U., Winkler K. Freiwillige Gerichtsbarkeit: Gesetz uber die Angelegenheiten der freiwilligen Gerichtsbarkeit / erl. von Ursula Bumiller; Karl Winkler. 7., uberarb. Aufl. / Beck'sche Kurz-Kommentare. Bd. 33. – Munchen: "Beck", 1999.- § 1 Rn. 2; Habscheid W. J., Lent F. Freiwillige Gerichtsbarkeit: ein Studienbuch. 7., neubearb. u. erw. Aufl. d. von Friedrich Lent begr. Werkes (Juristische Kurzlehrbucher).- Munchen: "Beck", 1983.- S 28.

[25] Festschrift fur Friedrich Lent: Zum 75. Geburtstag, 6.1.1957 / In Gemeinsch. mit ... hrsg. von Leo Rosenberg u. Karl Heinz Schwab.- Munchen; Berlin: "Beck", 1957. – S. 24.

[26] См.: Festschrift fur Justus Wilhelm Hedemann zum sechzigsten Geburtstag am 24. April 1938. / Hrsg.: Roland Freisler; George Anton Loning; Hans Carl Nipperdey.- Jena: "Frommann", 1938. – S. 197; Bumiller U., Winkler K. Freiwillige Gerichtsbarkeit: Gesetz uber die Angelegenheiten der freiwilligen Gerichtsbarkeit. (Fu?note 15).

[27] Habscheid W. J., Lent F. Freiwillige Gerichtsbarkeit: ein Studienbuch. 7., neubearb. u. erw. Aufl. d. von Friedrich Lent begr. Werkes (Juristische Kurzlehrbucher). – Munchen: "Beck", 1983. – S 32; Ott C. Freiwillige Gerichtsbarkeit in Europa – Okonomische Analysen und Perspektiven // Notar. – 2003. – № 4. – S. 160.

Автор: И.В. Москаленко, кандидат юридических наук, доцент, нотариус Пушкинского района Московской области

Вернуться
Нотариальный Вестник №2 2006


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100