Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Добрые нравы как категория гражданского права

15.03.2012

Л.В. Щенникова,

зав. кафедрой гражданского права

Кубанского государственного университета

доктор юридических наук, профессор

 

Аннотация. Автор описывает человеческие нравы, но не с позиции философской науки, а с позиции гражданского права, делая вывод, что в сфере имущественных отношений добрые нравы также имеют очень большое значение.

Ключевые слова: гражданское законодательство, имущественные отношения, гражданско-правовая доктрина, нотариальное право.

 

MORAL CUSTOMS AS CATEGORY OF CIVIL LAW

L.V. Shchennikova

Annotation. The author describes human customs but not from the position of philosophic science, but from the position of civil law, making a conclusion that in the sphere of property relations moral customs have great significance as well.

Key words: : civil legislation, property relations,civil doctrine, notarial law.

«Акты нотариуса поддерживают добрые нравы»

Нет ближе и очевиднее связи теории и практики, чем связь цивилистической (гражданско-правовой) теории и нотариальной практики. Латинский нотариат построен на нравственных критериях, чтит их и, в связи с этим, не может быть безразличен к нравственным категориям гражданского законодательства и гражданско-правовой доктрины. Понятие «добрых нравов» известно французскому гражданскому законодательству. Использование зарубежного опыта развития гражданского законодательства и нотариальной практики может быть плодотворным для совершенствования гражданского законодательства и профессионального нотариального права России.

Что может быть в человеке важнее нрава? Нет, не ум, а согласный их союз, образующий совершенство духа, утверждал В. Даль [1]. Таким образом, нрав – это одно из основополагающих свойств человека. Нрав характеризуют воля, любовь, милосердие, страсти. И если в мире животных не может быть разлада в едином инстинкте, то человеку над совершенством духа требуется трудиться. И в первую очередь воспитания требуют нравы. Нам приходится формировать волю сознанием долга и обузданием страстей. У каждого получается результат свой, абсолютно индивидуальный. Не случайны в литературе принятые эпитеты нравов: тихий, кроткий, буйный, крутой. Нравы характеризуют и целые народы, селенья и общества. И здесь общий результат получается также различным. В одних случаях нравы называют зверскими и низменными. В других торжествуют нравы добрые, то есть согласные с совестью, законами правды, достоинством человека, с долгом честного и чистого сердцем гражданина. Таким образом, по собственному значению слов добрые нравы в обществе означают, что в нем живут правдивые, совестливые, чистые сердцем люди, подчиняющие свое поведение долгу и чести. Исходя из этого понимания слов живого великорусского языка, можно утверждать, что нет для человеческого общества категории важнее, чем добрые нравы.

Изучением нравов, как особой категории, занимается философская наука. С точки зрения философии, нравы – это обычаи, но обычаи своеобразные. Они не являются регуляторами поведения людей, а раскрывают содержание действительного поведения [2]. Кроме того, утверждают философы, это обычаи, имеющие нравственное значение [3], так сказать, обычаи с моральным оттенком. Нравы характеризуют отношения различного рода, в том числе отношения имущественные. Нравы могут поддерживаться обществом, если они соответствуют нравственным требованиям, а могут и, наоборот, не получать поддержки, если они составляют от них отступления. Таким образом, каждое общество формирует свои нравы. Оно может быть безучастным в этом процессе, но нравы все равно сформируются. Вот почему можно утверждать, что каждое общество достойно своих нравов. Каково общество, таковы и нравы. Стихия развития формирует дикие нравы. И только целенаправленное общественное развитие способствует формированию нравов добрых.

В сфере имущественных отношений добрые нравы также имеют очень важное значение. Не случайно гражданское законодательство стало активно использовать данную категорию для управления процессом развития регулируемых им общественных отношений.

Впервые в истории кодифицированного гражданского законодательства упоминание о добрых нравах ввел Гражданский кодекс (далее – ГК) Франции (Кодекс Наполеона) в 1804 году. Статья 6 указанного кодифицированного закона закрепила, что нельзя нарушать частными договорами законы, затрагивающие публичный порядок и добрые нравы. Французы хотели иметь единый ГК с простыми и ясными нормами, и он был создан при непосредственном участии Наполеона в начале XIX века. Гражданскому кодексу французов была уготована долгая жизнь. Таким образом, простая и ясная норма о добрых нравах действует во Франции уже третий век, не подвергаясь каким-либо изменениям и доработкам. Эта норма нашла отражение в научной литературе Франции и применение в судебной практике. Так, о связи права с нравственностью, а также о существе понятия «добрых нравов» писал Л. Жюллио де ла Морандьер. Он подчеркивал, что нравственность – это наука, предметом которой является установление предписаний, призванных регулировать поведение человека. Нравственность сама по себе регулирует поведение людей, одновременно являясь одним из важнейших источников права. Нравственность разделяется на общественную и личную. При этом к праву ближе нравственность общественная. По мнению Л. Жюллио де ла Морандьера, «нравственность более строга, чем право», и «лишь немногие в состоянии удовлетворять ее требованиям полностью» [4]. Нравственность стремится к абсолютному совершенству индивида, подчиняя себе даже «самые интимные переживания человека». Нормы права не ведут к совершенству человека, они направлены лишь на поддержание «относительного равновесия в отношениях между людьми». Рассуждения о связи гражданского права и нравственности завершаются у Л. Жюллио де ла Морандьера оценкой понятия «добрых нравов». «Эти правила, – подчеркивал ученый, – так же существенны для нашего общественного строя, как его основные политические, социальные и экономические принципы» [5]. Добрые нравы, как правила нравственности, по мнению Л. Жюллио де ла Морандьера, могут рассматриваться как составная часть публичного порядка. Итоговые выводы французского цивилиста могут быть представлены следующими положениями. Первое. В системе социальных регуляторов с необходимостью выделяются нравственные требования, которые формируют человека, делая его все более совершенным. Второе. Особую группу нравственных норм составляют требования, олицетворяющие общественную нравственность. Третье. Правила нравственности, образуя понятие «добрых нравов», присоединяются к понятию «публичного порядка», составляя с ним единое целое. Четвертое. Добрые нравы, утверждаясь в обществе, образуют нечто вроде его устоев. Пятое. Гражданское законодательство запрет нарушения добрых нравов устанавливает императивно.

Проблеме «безнравственных договоров» или, иначе говоря, практике применения ст. 6 ГК Франции уделял внимание Рене Саватье в своей «Теории обязательств» [6]. Для применения судом этой статьи, писал он, нет надобности ссылаться на другие законы. Судья определяет безнравственность того или иного действия в соответствии со своим собственным сознанием общественных явлений. Здесь же были приведены примеры нарушений добрых нравов исходя из сложившейся судебной практики. «В частности, – резюмировал Р. Саватье, – судьи признают недействительными договоры, предназначенные для функционирования домов терпимости, игорных домов, так же как и займов, имеющих целью способствовать адюльтеру, либо предоставление игорным домом денег взаймы, чтобы помочь игроку возобновить свои ставки» [7].

О значении ст. 6 Гражданского кодекса и «главных примерах» ее применения писал Марсель Планиоль в Курсе французского гражданского права [8]. Недозволенный предмет, подчеркивал профессор Планиоль, не может служить предметом действительного обязательства. Недозволенным следует считать не только то, что противно постановлению закона, но также то, что является безнравственным. Свидетельством тому ст. 6 ГК. Главными примерами договоров, признаваемых недействительными ввиду их безнравственного предмета, он приводил посредничество при заключении брака и договоры, касающиеся домов терпимости. Из рассуждений Планиоля видно, что практика применения ст. 6 ГК находится в постоянном развитии. Так, некогда признаваемые безнравственными «приемы рекламы» впоследствии оценивались как «безвредные, не требующие сурового осуждения».

Рассуждая о доктрине добрых нравов во Франции на современном этапе, И.М. Хужокова обращает внимание на основную идею, проводимую французскими авторами и заключающуюся в том, что «право решает иные социально значимые задачи помимо перманентного поиска выгоды» [9]. Обращает на себя внимание и другой тезис современных французских юристов: «Прибыль имеет значение, но имеют значение и безопасность, и ответственность, и свобода, и соблюдение данного слова, и равноправие, и достоинство…» [10]. В числе примеров французской судебной практики, противоречащей добрым нравам, И.М. Хужокова приводит договоры займа, направленные на приобретение борделя, трудовые договоры, заключенные между помощницей по хозяйству и администратором борделя, соглашения, в соответствии с которым лицо обнародует для еженедельной газеты обстоятельства интимного характера, связанные с тремя последовательными операциями по смене пола [11]. Интерес представляют примеры из французской судебной практики по делам о подарках между любовниками. Французские суды, отмечает И.М. Хужокова, такого рода соглашения признавали ничтожными, если те служили условием начала или возобновления аморальных отношений, и, напротив, действительными признавались соглашения о дарении, сделанном в знак благодарности либо в ознаменование окончания подобных отношений [12].

Конец XIX века был ознаменован появлением в Германии кодифицированного гражданского закона – Германского гражданского уложения (ГГУ). В этом своде правил, обладающих безупречной системной завершенностью и точностью понятийного аппарата, также нашлось место понятию «добрых нравов». Параграф 138 данного закона императивно закрепил, что сделка, нарушающая добрые нравы, является недействительной. О роли этой нормы в немецком праве писал Людвиг Эннекцерус – профессор Геттингенского и Марбургского университетов, депутат рейхстага и активный участник работ по составлению Германского гражданского уложения. Л. Эннекцерус подчеркивал, что «культурные законодательства» не могут быть безразличны к нравам общества. Они поддерживают только добрые нравы, открыто заявляя об этом. Тем самым законодательство развивает «здоровые общественные и хозяйственные отношения» [13]. Под добрыми нравами Л. Эннекцерус предлагал понимать «минимальные требования, которые предъявляет проводимая в данное время правовая этика германского народа относительно поведения каждого имеющего на то право лица» [14]. По поводу «меры требований» он указывал, что это должны быть «средняя мера, средний масштаб добропорядочных граждан». «Не требуется, – утверждал Л. Эннекцерус, – чтобы лицо, нарушающее добрые нравы, осознавало это; однако оно должно знать фактические обстоятельства, которые кладут на его действия печать противонравственного поступка» [15]. Трудности судебной оценки при применении статьи о добрых нравах всегда были очевидны. Вот почему в исследовании Л. Эннекцеруса были приведены конкретные случаи нарушения правил о добрых нравах. Он описал корыстолюбивых зубных техников, которые приобретенное доверие публики используют для обогащения. Вспомнил адвокатов, которые посредством чрезмерно высоких гонораров также нарушают добрые нравы. Привел пример обещания вознаграждения за внебрачное сожительство, которое оценил как поведение безнравственное [16]. Под осуждение закона, а именно параграфа 138 ГГУ, Л. Эннекцерус подвел действия, противоречащие «великим общим принципам свободы права нового времени», в том числе нарушающие принцип свободы науки. Противоречащим правилам добрых нравов по букве немецкого закона, замечал Л. Эннекцерус, являются и «эксплуататорские» сделки, называемые ростовщичеством. Пункт 2 параграфа 138 ГГУ закрепляет, что недействительной будет сделка, по которой лицо, пользуясь стесненным положением, неопытностью, легкомыслием или слабоволием другого, в обмен на какое-либо предоставление со своей стороны заставляет его пообещать либо предоставить себе или третьему лицу имущественные выгоды, явно несоразмерные указанному предоставлению. Из данной нормы с очевидностью вытекают запреты для участников имущественных отношений. Например, запрет использовать легкомыслие контрагента для извлечения собственной выгоды, в том числе при предоставлении займа, запрет использования экономического преобладания для собственных выгод, запрет использовать «общие нужды», например, в условиях военного времени, для извлечения чрезмерной прибыли. В истории государств и народов ограничения свободы в интересах торжества добрых нравов утверждались постепенно. Данный процесс интересен и поучителен, в том числе для понимания принципов гражданско-правового регулирования в настоящее время. Анализируя немецкую доктрину добрых нравов в современных условиях, И.М. Хужокова отмечает, что о противоречии добрым нравам могут свидетельствовать нарушения «минимальных требований социальной морали» [17], а также «чувств приличия всех справедливо мыслящих людей» [18]. Это тот «этический минимум», без соблюдения которого общество нельзя назвать нормально функционирующим. Немецкая судебная практика выработала определенные типы действий, которые рассматриваются как противоречащие добрым нравам. Среди них, как отмечает И.М. Хужокова, поручительство близких родственников, вознаграждение без исполнения, сделки, имеющие целью отмывание денег, злоупотребления монопольным положением на рынке, любые кабальные сделки, сделки, устанавливающие чрезмерные гарантии в пользу одного из кредиторов, побуждающие к нарушению договора, направленные на нарушение интересов третьих лиц, посягающие на порядок брачно-семейных отношений, а также сделки, нарушающие интересы общества в целом.

В немецкой доктрине добрых нравов, по признанию И.М. Хужоковой, наибольшая опасность свойственна такому явлению, как ростовщичество [19]. Интересно отметить, что ростовщическими в Германии признаются сделки по потребительским кредитам, заключаемые с установлением слишком высокого процента, в частности, свыше 12% годовых [20].

Применение категории добрых нравов на почве отечественного законодательства не было всеобщим и безоговорочным. Скорее, наоборот, российская цивилистическая наука опасалась введения данной категории в гражданский закон в качестве критерия действительности сделки. Интересны в этом отношении высказывания И.А. Покровского, сделанные им в 1917 году, буквально накануне нового этапа российской истории [21]. Добрые нравы И.А. Покровский называл загадкой юриспруденции. С одной стороны, они существуют тысячелетия, начиная с римской «bone mores», и имеют тенденцию к расширению сферы употребления в законодательствах стран мира. С другой – вызывают много разногласий и недоумений в цивилистической науке. Добрые нравы ученый называл «незаконным критерием», привлекаемым в роли добавочного контролера. Он призывал юриспруденцию разобраться с этим понятием, определив его подлинную природу, объясняя эту задачу ростом значения «добрых нравов» в мировой истории. Сам И.А. Покровский к идее добрых нравов относился негативно, считая, что «сохранение, а тем более расширение подобных топких мест не может входить в идеалы законодателя» [22]. Он подчеркивал, что правило о добрых нравах не достоинство кодекса, а его больное место. Чего опасался ученый в связи с запрещением правила о добрых нравах? Полного судейского контроля над всей областью оборота. Он писал об этом откровенно, подчеркивая, что допущение широкого простора судейскому усмотрению было бы со стороны закона чудовищным «моральным харакири» [23]. Да, много нелицеприятного было высказано И.А. Покровским в адрес категории добрых нравов. Он писал о ее сомнительности, топкости, больном месте, назвав даже «истинной язвой, разъедающей гражданскую жизнь». Тем не менее как истинный ученый он не мог не признавать ее фактического долголетия и динамичного развития в мировой истории гражданского законодательства. Возможно, его активное сопротивление введению добрых нравов в качестве критерия действительности сделки в гражданский закон России было связано с конкретно-исторической ситуацией нашей страны, реальной неподготовленностью судейского корпуса к применению этой нормы.

В советской истории гражданского права к понятию «добрых нравов» обращался Я.А. Канторович, рассматривая его в качестве одной из его основных идей [24]. «Центр тяжести в этой проблеме лежит в том, – писал Я.А. Канторович, – что право в своем стремлении регулировать поведение и взаимоотношения людей не может обнять и закрепить в формулах закона все многообразие случаев, сторон и оттенков, которые дает жизнь» [25]. Вот почему важна, с точки зрения ученого, общая директива, запрещающая гражданским законом «также и то, что хотя не предусмотрено законом, но не соответствует общепринятым воззрениям на требования честности, добросовестности, справедливости, правдивости, порядочности». Соблюдение членами общежития всех этих требований, утверждал Я.А. Канторович, и создает добрые нравы в обществе [26]. Канторович собрал иные, уже лицеприятные эпитеты, в отношении категории добрых нравов. Авторитетными он назвал такие их оценки, как «нравственный фактор в жизни нации», «оплот права», «выразитель народного самосознания», «чрезвычайно ценный регулятор хозяйственной и промышленной жизни» [27]. Мерилом для понятия добрых нравов, соглашался Канторович, должно служить «чувство приличия всех разумно и справедливо мыслящих людей». Добрые нравы не требуют, чтобы каждый человек в своих поступках проявлял джентльменство и благородство, а требуют «всего лишь, чтобы он не выходил из рамок простого приличия, не опускался ниже среднего этического уровня, ниже той черты, за которой начинаются поступки этически безобразные» [28]. Противоречащими добрым нравам Я.А. Канторович считал ложь, предательство, подкуп, неверность данному слову, обирание и эксплуатацию нужды, действия из побуждения злобы, мести или простого пакостничества, способы ведения своих дел, основанные на обмане или обманном умолчании [29]. В итоге ученый приходил к выводу, что «критерий добрых нравов может быть серьезным оружием, позволяя подавлять не малое количество злоупотреблений» [30]. Однако все высказанные положительные оценки были обращены Канторовичем к праву буржуазному. Что касается России, то понятие добрых нравов, констатировал ученый, чуждо нашему ГК. Идеологическая концепция отечественного права, рассчитанного на действия в условиях диктатуры пролетариата, лишает понятие «добрых нравов» того содержания, которое ему придается в буржуазных кодексах и делает его излишним в качестве регулятора социально-экономической жизни. Вот почему «буржуазно-индивидуалистическое» понятие «добрых нравов», резюмировал Я.А. Канторович, было заменено в нашей стране на коллективистическое понятие «социально-хозяйственного назначения» [31].

О роли добрых нравов в качестве критерия действительности сделки не было упоминания в отечественном гражданском законодательстве, по сути, весь период советского развития. И только в начале 90-х годов XX века с введением рынка, частной собственности и предпринимательства Гражданский кодекс России в ст. 169 упомянул о нравственности как критерии действительности основания гражданского правоотношения. При этом как сама статья вызывала и вызывает дискуссии в цивилистической литературе, так и собственно понятие-критерий «нравственность». Очевидно, нельзя поставить знак равенства между понятием «добрых нравов» и нравственностью, хотя и предпринимались в науке подобного рода попытки.

Как подчеркивал И.Б. Новицкий, отождествление добрых нравов с нравственностью нельзя признать основательным, поскольку не все безнравственное противоречит добрым нравам, и, наоборот, к добрым нравам относятся правила приличия, с нравственной точки зрения безразличные [32]. И.А. Покровский, ссылаясь на мнение Леонгарда, также проводил различия между этими понятиями. Если нравы покоятся на внешних правилах благоприличия, то нравственность – на внутреннем состоянии совести. Гражданское право не духовный пастырь, чтобы заботиться о состоянии души. Оно может охранять только то ценное культурное богатство, которое имеет каждый народ в своих нравах [33]. С этими рассуждениями невозможно не согласиться. Не может не импонировать и понимание добрых нравов, которое было предложено в нашей науке И.Б. Новицким. Он писал, что добрые нравы – это вылившиеся во вне, объективировавшиеся в практике данного общества представления этого общества о благе, честности, порядочности, а также условные правила общественного благоприличия [34].

Итак, подводя некоторые итоги исследования категории добрых нравов, можно заключить:

1.     Нрав отдельного человека связан с его волей. Воля характеризует нрав, в свою очередь, характеризует личность человека.

2.     Нравы характеризуют целые народы и общества и состоят, по сути, в поведении людей, отвечающем определенным критериям.

3.     Добрые нравы – это критерий поведения людей, когда в реальной жизни они подчиняют свои действия порядочности, долгу и чести.

4.     Добрые нравы также существенны в обществе, как политические и экономические принципы.

5.     Гражданское законодательство должно быть культурным, то есть не безразличным к формированию в имущественных отношениях добрых нравов.

6.     Гражданское право должно не только перманентно искать выгоду, но помимо прибыли заботиться о безопасности, равноправии и достоинстве участников гражданского оборота, формируя здоровые имущественные отношения.

7.     «Здоровье» имущественных отношений предполагает поведение участников, отвечающее «среднему масштабу» добропорядочных людей.

8.     Гражданское законодательство должно последовательно заботиться о формировании здоровых имущественных отношений, в том числе закрепляя критерий добрых нравов как их основополагающий оценочный критерий.

9.     Добрые нравы предполагают, что в действиях участников имущественных отношений нет лжи, подкупа, неверности слову, эксплуатации нужды, злобы и пакостничества.

10.     Критерий добрых нравов нужен гражданскому законодательству России как ориентир формирования отечественного гражданского оборота. Он должен быть закреплен в первых статьях кодифицированного гражданского закона России как самостоятельный, направленный на формирование имущественных отношений, отвечающих среднему этическому уровню требований благоприличия российского народа.

Кстати, такое законодательное решение будет своеобразным осуществлением наказа Екатерины II, считавшей, что одним из главнейших средств упрочения правопорядка в русском обществе является воспитание в людях добрых нравов [35].



[1] Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка (современное написание слов). Т. 14. М.: Цитадель, 1998. С. 369.

[2] Философский словарь / Под ред. М.М. Розенталя. М., 1975. С. 282.

[3] Словарь по этике / Под ред. И.С. Кона. М., 1975. С. 199.

[4] Морандьер Л. Жюллио де ла. Гражданское право Франции. М., 1958. С. 30.

[5] Там же. С. 159.

[6] Саватье Р. Теория обязательств. Юридический и экономический очерк. М.: Прогресс, 1974. С. 283.

[7] Там же. С. 284.

[8] Планиоль М. Курс французского гражданского права. Часть первая. Теория об обязательствах. Выпуск третий. Петроков, 1911. С. 365.

[9] Хужокова И.М. Доктрина добрых нравов и публичного порядка в договорном праве. М., 2011. С. 56.

[10] Там же. С. 64.

[11] Там же. С. 62.

[12] Там же. С. 63.

[13] Эннекцерус Л. Курс гражданского права. Полутом 2. Введение и общая часть. М., 1950. С. 268.

[14] Там же. С. 268.

[15] Там же. С. 270.

[16] Эннекцерус Л. Курс гражданского права. Полутом 2. Введение и общая часть. С. 273.

[17] Хожокова И. М. Доктрина добрых нравов и публичного порядка в договорном праве. С. 71.

[18] Там же.

[19] Там же. С. 74.

[20] Там же. С. 75.

[21] Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. Петроград, 1917 / Http://www.allpravo.ru (дата обращения 12.12.2011).

[22], 23 Там же.

[24] Канторович Я.А. Основные идеи гражданского права. Харьков, 1928.

[25], 26 Там же. С. 59.

[27] Там же. С. 60.

[28] Там же. С. 61.

[29] Там же. С. 63.

[30] Там же. С. 64.

[31]  Там же. С. 69.

[32] Новицкий И.Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права // Вестник гражданского права. 1916. Выпуск 8. С. 68.

[33] Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. Петроград, 1917.

[34] Новицкий И.Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права. С. 68.

[35] Сорокин В.В. Понятие совести в правовом измерении // История государства и права. 2009. № 21. С. 38.


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100