Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

К вопросу о форме и порядке заключения

12.09.2011

К.А. Кириченко,

старший преподаватель кафедры правоведения

экономического факультета

Новосибирского государственного университета

 

АННОТАЦИЯ. В статье рассматриваются проблема формы договора суррогатного материнства и некоторые аспекты, связанные с его заключением. Выделяются модели, установленные в этом отношении в зарубежных странах, приводятся конкретные примеры решений. Предлагаются возможные направления совершенствования российского законодательства и правоприменительной практики.

Ключевые слова: суррогатное материнство, договор, форма сделки, нотариат.

 

K.A. Kirichenko

TO THE MATTER OF THE FORM AND THE ORDER OF ENTRY TO THE SURROGATE MOTHERHOOD AGREEMENT

Annotation. The problems of surrogacy agreement form, as well as some aspects concerning formation of such agreement are discussed in the paper. The models established in this respect in foreign countries are distinguished, and some concrete examples are made. The possible directions to improve the Russian legislation and law enforcement practice are proposed.

Ключевые слова: surrogacy, agreement, form of transaction, notary

Одно из явлений действительности конца XX – начала XXI вв., активизирующее как законодательные разработки, так и научно-исследовательскую правовую мысль – развитие вспомогательных репродуктивных технологий (далее – ВРТ), ряд из которых предполагают появление в самом процессе репродукции третьих лиц, выполняющих те или иные биологические функции (доноры, суррогатные матери), однако не приобретающих, по общему правилу, родительского статуса в отношении зачатого таким образом ребенка [i]. В свою очередь, появлений новых отношений – между предполагаемыми родителями и «третьими лицами», способствующими рождению ребенка, – обусловливает необходимость постановки вопросов об особенностях данных, договорных по своему характеру, отношений, а также о возможных направлениях совершенствования законодательства, позволяющих достичь эффективного баланса частных и публичных интересов в рассматриваемой сфере [ii].

Несмотря на то, что Семейный кодекс Российской Федерации [iii] (далее – СК РФ) определил некоторые особенности записи родителями ребенка лиц, обратившихся за помощью суррогатной матери, ни один нормативно-правовой акт не устанавливает каких-либо положений, регламентирующих особенности договора суррогатного материнства. Более того, даже само понятие «договор суррогатного материнства» не используется в тексте нормативного массива. Однако участники подобных отношений весьма часто заключают такие договоры на практике [iv], а некоторые из них становятся доказательствами в рассматриваемых российскими судами делах [v].

Все это, а также особенности процедуры суррогатного материнства и отношений, возникающих в связи с ее использованием (недопустимость ограничения прав суррогатной матери на свободу принятия решений, касающихся ее здоровья, необходимость защиты слабой стороны – прежде всего, ребенка, намерение как основание происхождения, порождающего права и обязанности родителей и пр.), обусловливают особую важность формализации порядка заключения такого договора.

Форма сделки традиционно определяется в цивилистике как «способ, при помощи которого фиксируется волеизъявление, направленное на совершение сделки» [vi]. Еще дореволюционные российские правоведы уделяли достаточно большое внимание вопросам регламентации формы сделки, отмечая при этом, что законодатель, устанавливая специальную форму для сделок, желает предать ее совершению «возможно большую достоверность или гласность, а также обеспечить доказательство ее заключения» [vii]. Так, Д.И. Мейер задавал вопрос: «На чем основывается обязательность формы, чем руководствуется законодательство при установлении известной формы как обязательной для той или другой сделки?» [viii]. И сам же предлагал такой ответ: «По существу своему сделка направляется к изменению существующих юридических отношений; она касается, следовательно, прав граждан, их гражданских интересов; но как вообще желательно, чтобы права граждан были определенными, так и по отношению к сделкам для юридического быта важно удостоверение в их существовании. Вот этого-то удостоверения в существовании сделки юридический быт достигает посредством установления постоянной обязательной формы: форма служит как бы рамкой для очертания права, так что с первого взгляда видно, определено ли в данном случае право или нет» [ix].

Итак, каким же образом регламентация формы договора производится в современном праве применительно к суррогатному материнству? Анализ зарубежного законодательства позволяет выделить ряд возможных моделей.

Один из вариантов, принятых в странах дальнего зарубежья, заключается в том, что договор обязательно должен быть совершен в письменной форме, при этом соблюдение такой формы обусловливает применение к процедуре наделения лиц родительским статусом специфических правил, рассчитанных на суррогатное материнство (разумеется, если зачатие и перенос эмбриона происходили после заключения договора). Такое требование установлено, к примеру, законодательством американских штатов Иллинойс [x] и Флорида [xi]. При этом законодательство Иллинойса дополнительно также предусматривает, что договор должен быть засвидетельствован двумя лицами.

Другой подход предполагает обязательность предварительного утверждения соглашения о заменяющем материнстве. В свою очередь, одобрение договора суррогатного материнства может происходить в судебном порядке или осуществляться специальным коллегиальным органом.

Модель одобрения договора специальным органом используется, например, в таких государствах, как Израиль, Новая Зеландия, Австралия (штаты Виктория и Западная Австралия).

В Израиле соглашения о суррогатном материнстве должны предварительно одобряться специально образованным Разрешительным Комитетом, в состав которого входят медицинские специалисты, юрист, социальный работник, а также духовное лицо в соответствии с той религией, которой придерживаются стороны. Комитет принимает решение на основании изучения представленных сторонами документов (текста соглашения, медицинских заключений и др.), интервьюирования суррогатной матери и предполагаемых родителей. Законом о суррогатном материнстве 1996 г., а также изданными Комитетом указаниями установлены довольно многочисленные требования, направленные на защиту интересов как суррогатной матери, так и предполагаемых родителей, а также непосредственно ребенка [xii]. Одно из серьезных возражений против нового законодательства изначально вызывало именно требование о необходимости одобрения каждого конкретного договора. Однако практика показала, что особых препятствий Комитет не создает, а случаи отклонения заявок вызваны в основном несоблюдением формальных требований к возрасту или состоянию здоровья субъектов [xiii].

В Новой Зеландии соглашение о суррогатном материнстве должно одобряться Национальным этическим комитетом по ВРТ в каждом конкретном случае до проведения всех процедур [xiv].

В австралийском штате Западная Австралия утверждение договора производится Советом по репродуктивным технологиям, впоследствии же, после рождения ребенка, наличие предварительного одобрения договора является одним из условий, при которых суд может вынести приказ о наделении родительским статусом предполагаемых родителей. Законодательство устанавливает условия, при которых договор суррогатного материнства может быть одобрен Советом: суррогатная мать имеет успешный опыт беременности и родов (при наличии исключительных обстоятельств Совет может отойти от этого условия) и достигла 25 лет; договор заключен в письменной форме, подписан всеми сторонами – каждым из предполагаемых родителей, суррогатной матерью и ее супругом (партнером), а также донором и его (ее) супругом (партнером); не менее чем за три месяца до одобрения каждая из сторон была надлежащим образом проконсультирована (включая психологические и юридические консультации), а также прошла необходимые психологические и медицинские обследования и была признана подходящей для участия в договоре; на момент утверждения суррогатная мать еще не является беременной [xv].

Аналогичная схема предусмотрена в штате Виктория, тем не менее дополнительным условием для одобрения договора является отсутствие генетической связи между суррогатной матерью и ребенком (в процессе ЭКО не должны использоваться яйцеклетки суррогатной матери) [xvi].

Предварительное судебное утверждение договора суррогатного материнства требуется по законодательству Греции, а также американских штатов Виргиния, Нью-Гэмпшир, Техас [xvii].

В соответствии с законодательством Греции процедуры суррогатного материнства допускаются в том случае, если суд до переноса оплодотворенных яйцеклеток по заявлению предполагаемой матери одобрил письменное соглашение сторон, не предполагающее извлечения финансовой выгоды. Для одобрения соглашения суд должен установить, что предполагаемая мать по медицинским причинам не может зачать ребенка, а суррогатная мать обладает хорошим здоровьем и способна к зачатию. В случае предварительного судебного утверждения договора суррогатного материнства матерью ребенка считается предполагаемая мать сразу после рождения ребенка, хотя это положение может быть оспорено по иску суррогатной матери или предполагаемой матери в течение шести месяцев после рождения ребенка при наличии доказательств биологического происхождения ребенка от родившей его женщины [xviii].

По законодательству штата Нью-Гэмпшир предварительное судебное утверждение договора суррогатного материнства выступает одним из условий его действительности. Суд может одобрить такой договор в том случае, если все стороны получили надлежащие консультации и прошли необходимые обследования, в договоре содержатся все существенные условия, предусмотренные законом, и договор соответствует наилучшим интересам ребенка. При наличии соответствующего судебного акта предполагаемые родители будут считаться юридическими родителями рожденного суррогатной матерью ребенка, если в течение 72 часов (одной недели при наличии исключительных обстоятельств, не дающих ей возможности принять информированное решение) после родов она не примет решение оставить ребенка себе [xix].

Однако отсутствие предварительного одобрения не всегда означает автоматическую недействительность договора суррогатного материнства и применение лишь общих правил об установлении материнства и отцовства. К примеру, законодательство штата Виргиния предлагает две альтернативы: если договор предварительно утверждался судом, после рождения ребенка предполагаемым родителям достаточно обратиться в суд с просьбой выдать приказ о записи их юридическими родителями ребенка. Если же договор не утверждался судом и в зависимости от ряда обстоятельств (являются ли предполагаемые родители также генетическими родителями ребенка, согласна ли суррогатная мать на запись их юридическими родителями и др.) вступают в действие иные специальные правила [xx].

Принятые в рамках постсоветского пространства решения также не отличаются единообразием, хотя здесь специфика формы в основном воплощается в необходимости нотариального удостоверения договора суррогатного материнства.

При анализе законодательства стран постсоветского пространства можно выделить три модели:

              – обязательное заключение письменного договора, подлежащего нотариальному удостоверению (Беларусь [xxi], Грузия [xxii], Казахстан [xxiii], Киргизия [xxiv]);

              – факультативное, необязательное заключение нотариально оформленного договора, который, при его наличии, предоставляется в орган ЗАГС для регистрации рождения ребенка (Армения [xxv]);

              – отсутствие указаний на необходимость заключения договора между суррогатной матерью и лицами, желающими воспользоваться ее помощью, а также отсутствие определенных условий и порядка заключения подобного договора, требований к его форме и содержанию (Азербайджан, Молдова, Россия, Узбекистан, Украина) [xxvi].

Однако вопрос о наиболее оптимальной модели требований, предъявляемых к форме договора и порядку его заключения, находится в непосредственной зависимости от значения той или иной формы применительно к конкретным отношениям, а также материально-организационных аспектов самой процедуры.

Рассматривая значение формы сделки в общем, современные отечественные цивилисты выделяют такие ее функции: ясность факта совершения сделки, подтверждение серьезности намерения сторон, четкость формулирования содержания сделки, а также доказательственная, консультативная, информативная и контрольная функции (К.П. Татаркина) [xxvii]; предупредительная, разъяснительная, доказательственная, обеспечительная, фискальная функции (В.С. Никифоров) [xxviii].

Представляется, что в отношении договора суррогатного материнства его форма может выполнять следующие основные функции.

1. Доказательственная функция. Особое воплощение данная функция получает в связи с направленностью самой процедуры суррогатного материнства и ее спецификой как метода вспомогательной репродукции с участием третьей стороны.

Во-первых, определенным образом оформленный договор суррогатного материнства может использоваться при первоначальном установлении материнства и отцовства в отношении ребенка, рожденного суррогатной матерью, а также при дальнейшем оспаривании соответствующих записей. В настоящее время п. 4 ст. 51 и п. 3 ст. 52 СК РФ говорят лишь о согласии предполагаемых родителей, однако при этом никаких подтверждений действительного наличия таких согласий в качестве предпосылки для регистрации актов рождения российское законодательство не содержит. Единственный дополнительный документ, который требуется предоставить для записи предполагаемых родителей юридическими родителями ребенка, выношенного суррогатной матерью, – согласие последней на такую запись [xxix]. В частности, не требуется справка из медицинской организации, в которой происходило экстракорпоральное оплодотворение, и уж тем более какие-либо доказательства того, что ребенок генетически происходит от предполагаемых родителей (или хотя бы одного из них) [xxx].

Все это открывает возможность для злоупотреблений. Так, несколько лет назад широко обсуждалось уголовное дело, в ходе которого было установлено, что обвиняемая находила молодых беременных девушек, желающих сделать аборт, отговаривала их, предлагая при этом принять участие в программе «суррогатного материнства». Затем происходила встреча с якобы предполагаемыми родителями, выплачивающими женщине большую сумму денег, а после рождения ребенка он регистрировался как ребенок, рожденный суррогатной матерью [xxxi]. Простота данной схемы во многом стала возможной благодаря несовершенству законодательства. В то же время ужесточение правил о форме договора суррогатного материнства могло бы нивелировать подобные риски хотя бы частично.

Аналогичным образом формализация договора суррогатного материнства могла бы служить большей определенности и в вопросе оспаривания материнства или отцовства. В настоящее время ограничения на такое оспаривание связываются с фактом согласий супругов и суррогатной матери соответственно на производство определенного типа ВРТ и на последующую запись тех или иных лиц родителями ребенка. Однако практически никаких требований к таким согласиям закон при этом не устанавливает.

В частности, одна из насущных проблем – отсутствие установленного законом срока действия согласия участников процесса репродукции. Современная медицина допускает возможность манипуляций с замороженными гаметами и эмбрионами, а это, в свою очередь, означает, что извлечение гамет (культивация эмбриона) и наступление беременности могут быть разделены довольно длительным промежутком времени. В этот период обстоятельства могут измениться настолько, что сам смысл процедуры исчезнет (развод супругов, потеря одним из них репродуктивной способности, смерть и т.д.). Но в отсутствие установленного законом срока согласие будет продолжать действовать – данный вопрос уже был предметом разбирательства в одном из российских судов [xxxii].

Во-вторых, доказательственное значение форма договора суррогатного материнства может приобретать в тех случаях, когда изначальная запись родителями ребенка предполагаемых родителей невозможна или затруднена (исходя из формулировки п. 4 ст. 51 СК РФ – для фактических супругов или индивидуальных лиц). В такой ситуации суррогатное материнство может впоследствии опосредоваться усыновлением или лишь «формальным» материнством суррогатной матери в условиях фактического воспитания ребенка его юридическим отцом. В подобных случаях договор суррогатного материнства может быть предоставлен суду при решении вопроса об установлении усыновления или определении места жительства ребенка и оцениваться наряду с другими доказательствами.

В этом смысле интересно также обратиться к опыту Нидерландов. Практически все нидерландские исследователи признают договор суррогатного материнства ничтожной сделкой, однако некоторые полагают, что данный договор может играть определенную роль при передаче родительских прав от суррогатной матери предполагаемым родителям. Так, М. Вонк указывает, что сам по себе договор суррогатного материнства не может изменять юридический статус его сторон, но может предоставить суду доказательства их намерения во время заключения договора и, таким образом, облегчить принятие решения при рассмотрении дела об усыновлении [xxxiii].

2. Охранительная функция. Особая (прежде всего – нотариальная) форма договора суррогатного материнства может служить охране прав и интересов как предполагаемых родителей, так и суррогатной матери, а также будущего ребенка. Естественно, что баланс интересов в данном случае достигается в основном за счет законодательно установленных требований, предъявляемых к участникам репродуктивного процесса. Так, суррогатная мать, как правило, должна иметь опыт рождения детей, что позволяет минимизировать риски, связанные с эмоциональной привязанностью женщины к вынашиваемому ею для другой семьи ребенку.

Нотариус, удостоверяя сделки, проверяет их соответствие закону, а потому при условии наличия определенных в законе требований данная функция могла бы получить особое воплощение.

3. Консультационная функция. Как отмечалось выше, в зарубежном законодательстве может устанавливаться обязательность присутствия при заключении договора суррогатного материнства квалифицированных представителей каждой из сторон, а также предварительных консультаций по вопросам правовых последствий договора. В российской практике консультационная функция могла бы реализовываться через введение нотариальной формы сделки, поскольку в обязанности нотариуса входит разъяснение сторонам их прав и обязанностей.

Итак, какая же форма договора суррогатного материнства (и, возможно, иные требования к порядку его заключения) могла бы стать – с точки зрения всего вышеизложенного – эффективным инструментом правового регулирования отношений, складывающихся при применении данной методики в России?

Представляется, что оптимальным вариантом могло бы стать привлечение некой «удостоверяющей» стороны. Как было отмечено, в мировой практике таковой может быть специальная комиссия, суд или нотариус.

Образование специальной комиссии может предоставить определенные перспективы – тем более что в настоящее время в ряде регионов созданы подобные комиссии для решения вопроса о выборе пар, которые могут претендовать на лечение бесплодия за счет бюджетных средств. С другой стороны, с организационно-финансовой точки зрения институт разрешительной комиссии может затруднить доступ субъектов к возможностям, предоставляемым современной медициной: если нотариусы уже есть в большинстве населенных пунктов, то целая группа разнопрофильных специалистов – «роскошь» для многих регионов.

Подобные соображения можно высказать и относительно судебного утверждения договора суррогатного материнства (российские суды общей юрисдикции и без того загружены делами), а сама идея участия суда в заключении договоров не приживается на российской почве [xxxiv].

Таким образом, наиболее подходящим решением представляется введение обязательности нотариального удостоверения договоров суррогатного материнства, тем более что в отечественной цивилистике уже высказывалось предложение о закреплении нотариальной формы вообще для всех сделок, направленных на реализацию и обеспечение семейного интереса участников гражданских правоотношений [xxxv], а ряд российских исследователей также выступают за закрепление нотариальной формы именно для договора суррогатного материнства [xxxvi].

При этом наиболее оптимальный механизм, позволяющий минимизировать риски злоупотреблений, а также предотвратить нарушение интересов ребенка, мог бы выглядеть следующим образом. Первоначально суррогатная мать и предполагаемые родители обращаются в репродуктивную клинику, где в рамках обследования суррогатной матери устанавливается факт отсутствия у нее беременности, о чем выдается справка с установленным сроком действия. Затем стороны обращаются к нотариусу, предъявляя данную справку. С нотариально удостоверенным договором указанные лица вновь идут в репродуктивную клинику, где производятся все необходимые вмешательства, при этом выдается еще одна справка – с указанием даты проведения имплантации эмбриона. Наконец, после рождения ребенка в ЗАГС, помимо общих документов, подаются договор, удостоверенный нотариусом, а также медицинский документ с указанием сущности процедуры и даты ее проведения.



[i] В западной литературе в этой связи используются термины «репродукция с участием третьей стороны» (third-party reproduction) или «вспомогательное зачатие с участием третьей стороны» (third party assisted conception), а также «совместная репродукция» (collaborative reproduction). См., напр.: Snyder S.H., Byrn M.P. The Use of Prebirth Parentage Orders in Surrogacy Proceedings // Family Law Quarterly. 2005. Vol. 39, No. 3. P. 633–662; Third Party Assisted Conception Across Cultures: Social, Legal and Ethics Perspectives / ed. by E. Blith and R. Landau. London, 2004.

[ii] О частных и публичных интересах применительно к ВРТ см., в частности: Ильина О.Ю. Проблемы интереса в семейном праве Российской Федерации. М., 2007. С. 125–126; Шершень Т.В. Частный и публичный интерес в договорном регулировании семейных отношений: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002. С. 14–15.

[iii] Семейный кодекс Российской Федерации от 8.12.1995 г. // Собрание законодательства РФ. 1996. № 1. Ст. 16.

[iv] Примерную форму договора, используемого в российской практике см., напр.: www.probirka.ru/dogov/dogov-surmama.doc

[v] См., напр.: Определение Судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 24.11.2004 г.: Дело № 33-3811/2004; Решение Кировского районного суда г. Омска от 12.10.2004 г.: Дело № 2-1960/2004 / http://pravo-med.ru/practice/doc.php?ID=4128. Данное дело было связано с требованием женщины о возмещении медицинской организацией, по вине которой она утратила репродуктивную способность, расходов на суррогатное материнство – в том числе тех, которые были предусмотрены «договором об имплантации эмбриона и вынашивании беременности». См. также: Определение Свердловского областного суда от 28.08.2007 г.: Дело № 33-5744/2007 / http://www.ekboblsud.ru/show_doc.php?id=17476. В данном деле речь шла о неисполнении договора суррогатного материнства, однако суд признал договор ничтожным вследствие несогласования существенных условий.

[vi] Иоффе О.С. Советское гражданское право. Общая часть. Л., 1958. С. 212.

[vii] Васьковский Е.В. Учебник гражданского права. Вып. 1. Введение и Общая часть. СПб., 1984. С. 123.

[viii] Мейер Д.И. Русское гражданское право. СПб., 1864. С. 165.

[ix] Там же. С. 165–166.

[x] См.: 750 Ill. Comp. Stat. Ann. 47. § 25(b) / http://law.justia.com/illinois/codes/chapter59/2613.html

[xii] Подробнее об этом см.: Schenker J.G. Legal Aspects of ART Practice in Israel // Journal of Assisted Reproduction and Genetics. 2003. Vol. 20, No. 7. P. 255–256; Schuz R. Surrogacy in Israel: An Analysis of the Law in Practice // Surrogate Motherhood: International Perspectives. Oxford, 2003. P. 35.

[xiii] Так, по состоянию на март 2002 г. из 150 поданных заявок 104 были одобрены. См.: Gross M.L., Ravitsky V. Israel: Bioethics in a Jewish-Democratic State // Cambridge Quarterly of Healthcare Ethics. 2003. Vol. 12, No. 3. P. 252.

[xiv] См.: New Issues in Legal Parenthood: Report 88 / Law Commission of New Zealand. Wellington, 2005. P. 81.

[xv] См.: Human Reproductive Technology Act 1991: date of assent 8 October 1991 / http://www.austlii.edu.au/au/legis/wa/consol_act/hrta1991331

[xvi] См.: Assisted Reproductive Treatment Act 2008 No. 76: date of assent 11 December 2008 / http://www.legislation.vic.gov.au

[xviii] См.: Medically Assisted Human Reproduction: Law 3089 of 23 December 2002 / http://www.bioethics.gr/media/pdf/biolaw/human/law_3089_en.pdf

[xix] См.: N.H. REV. STAT. ANN. §§ 168-B:1-B:32 / http://www.gencourt.state.nh.us/rsa/html/NHTOC/NHTOC-XII-168-B.htm

[xxi] Ст. 53 Кодекса Республики Беларусь о браке и семье от 3.06.1999 г. / http://www.pravo.by/webnpa/text.asp?RN=hk9900278

[xxii] Ст. 34 Закона Грузии от 15.10.1998 г. «О регистрации гражданских актов» / http://www.minjust.ru/common/img/uploaded/docs/Zakon_Gruzii_O_regitsratsii_grazhdanskikh_aktov.doc

[xxiii] До недавнего времени в Казахстане действовал специальный Закон от 16.06.2004 г. «О репродуктивных правах граждан и гарантиях их осуществления», устанавливающий обязательность письменной формы и нотариального удостоверения договора суррогатного материнства (п. 3 ст. 17) // Ведомости Парламента Республики Казахстан. 2004. № 13. Ст. 73.

В настоящее время данный закон заменен более общим Кодексом о здоровье народа и системе здравоохранения от 18.09.2009 г. ( http://online.prg.kz/doc/lawyer/?doc_id=30479065&sub=SUB0#SUB0), который отдает разрешение соответствующих вопросов законодательству о браке и семье, которое, в свою очередь, продолжает делать отсылку к специальному законодательству.

[xxiv] Нотариальная форма договора суррогатного материнства была предусмотрена в качестве обязательной еще ранее действующим Законом от 20.12.1999 г. «О репродуктивных правах граждан» (ст. 18) / http://www.feccis.net/doc.php?c=6. В настоящее время такая же форма устанавливается ст. 18 Закона от 29.06.2007 г. «О репродуктивных правах граждан и гарантиях их реализации» / http://www.minjust.gov.kg/law/card_fulltext.php?field=text%5Frus&key1=202181

[xxv] Ст. 13 Закона Республики Армения от 11.12.2002 г. «О репродуктивном здоровье и репродуктивных правах человека» / http://www.parliament.am/legislation.php?sel=show&ID=1339&lang=rus; п. 4 ст. 16 Закона Республики Армения от 8.12.2004 г. «Об актах гражданского состояния» / http://www.parliament.am/legislation.php?sel=show&ID=2212&lang=rus.

[xxvi] Вместе с тем в проектах соответствующих законов нередко также предусматривается обязательность нотариальной формы договора суррогатного материнства. См., в частности: ст. 16 проекта закона Украины «О репродуктивных правах и гарантиях их осуществления» / http://gska2.rada.gov.ua/pls/zweb_n/webproc34?id=&pf3511=17135&pf35401=47020

[xxvii] Татаркина К.П. Форма сделок в гражданском праве России: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Томск, 2009. С. 13–14.

[xxviii] Никифоров В.С. Форма сделки в Российском гражданском праве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 2009. С. 8–9.

[xxix] Федеральный закон от 22.10.1997 г. «Об актах гражданского состояния» // Российская газета. 1997. 20 ноября.

[xxx] В зарубежной практике встречаются решения о необходимости проведения генетической экспертизы в отношении ребенка, рожденного суррогатной матерью, в качестве предпосылки для установления его происхождения, а кроме того, подобные условия могут включаться в договоры суррогатного материнства. К примеру, в американском штате Виргиния в случае, когда договор суррогатного материнства был заключен в письменной форме, но не одобрялся предварительно судом, допускается выдача судебного приказа о записи предполагаемых родителей юридическими родителями ребенка. Однако такой приказ может быть выдан только в случае предоставления в ряду документов справки от врача, подтверждающего генетическое происхождение ребенка, при этом его утверждение принимается как опровержимая презумпция. См. также: Sample Gestational Surrogacy Contract #1 / http://www.allaboutsurrogacy.com/sample_contracts/GScontract1.htm. В договоре, в частности, содержится следующая формулировка: «Суррогатная мать и ее муж согласны пройти тест на определение родительства в соответствии с методом, утвержденным предполагаемыми родителями. Если по результатам такого теста генетическое отцовство предполагаемого отца в отношении ребенка исключается, предполагаемый отец и предполагаемая мать освобождаются от всех обязанностей в соответствии с настоящим соглашением, а все денежные средства и расходы, выплаченные предполагаемыми родителями суррогатной матери и (или) в ее пользу во исполнение настоящего соглашения должны быть немедленно возвращены суррогатной матерью при условии, что этот ребенок генетически связан с суррогатной матерью или ее мужем».

[xxxi] См., напр.: Кораблев Б. Младенцы под раздачу: факт обмена детей на деньги суд признал самоуправством // Время новостей. 2005. 30 ноября. / http://www.vremya.ru/2005/223/51/140253.html (дата обращения: 13.11.2010).

[xxxii] См.: Кассационное определение Судебной коллегии Нижегородского областного суда от 18.03.2008 г.: Дело № 33-1180/08. / СПС «КонсультантПлюс».

[xxxiii] См.: Vonk M. The Role of Formalised and Non-Formalised Intentions in Legal Parent-Child Relationships in Dutch Law // Utrecht Law Review. 2008. Vol. 4, No. 2. P. 128–129. Отметим, что в Нидерландах предполагаемые родители могут стать юридическими родителями ребенка, рожденного суррогатной матерью, лишь через прохождение процедуры усыновления.

[xxxiv] Об этом, в частности, говорил еще в дореволюционный период Д.И. Мейер, см.: Мейер Д.И. Указ. соч. С. 170. Сегодня, пожалуй, единственное исключение в этом смысле представляет собой норма гражданского законодательства, по которой суд может признать сделку действительной при уклонении одной из сторон от ее нотариального удостоверения.

[xxxv] См.: Епифанова В.В. Форма сделки: теория и практика реализации в гражданском законодательстве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2009. С. 11.

[xxxvi] См., напр.: Борисова Т.Е. Договор суррогатного материнства: актуальные вопросы теории, законодательства и практики // Российская юстиция. 2009. № 4; Рашидханова Д.К. Проблемы правового регулирования отношений при производстве медицинского вмешательства в репродуктивные процессы человека: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2005. С. 8; Свиридонова Т.И. Гражданско-правовое регулирование суррогатного материнства: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2006. С. 4.


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100