Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Противодействие коррупции в сфере слияний и поглощений путем реформирования законодательства РФ

24.08.2011

Е.В. Валласк,

старший преподаватель кафедры уголовного процесса и криминалистики

Санкт-Петербургского юридического института (филиала)

Академии Генеральной прокуратуры РФ,

кандидат юридических наук

 

Аннотация. Уступка доли в обществе с ограниченной ответственностью с нарушением установленной законом процедуры (нотариального удостоверения на основании недостоверных документов), регистрация изменений в составе участников хозяйственного общества на основании фальсифицированных документов, получение решения суда по фиктивным документам и другие способы корпоративного захвата организации привели к необходимости реформирования действующих норм материального и процессуального права в России. В настоящей статье рассматриваются некоторые из пробелов и коллизий законодательства РФ в сфере слияний и поглощений, которые активно применяются при совершении рейдерских захватов организаций, сопряженных с использованием коррупционных схем.

Ключевые слова: корпоративный захват, противодействие коррупции, пробелы и коллизии законодательства в сфере слияний и поглощений.

 

COUNTERACTION TO CORRUPTION IN THE SPHERE OF MERGER AND AMALGAMATION BY WAY OF REFORMATION OF THE RF LEGISLATION

E.V. Vallask

Annotation: Assignment of the share in limited liability company with the breach of the procedure stipulated by the law (certification of the notary on the grounds of unauthentic documents), registration of amendments in the membership of business company on the grounds of falsified documents, obtainment of the court resolution against fictitious documents and other methods of corporate capture of organization lead to the necessity of reformation of effective norms of material and procedure law in Russia. In the present article there are considered some of the gaps and collisions of the RF legislation in the sphere of merger and amalgamation, that are actively applied at execution of raider captures of organizations mated with the use of corruption schemes.

Keywords: corporate capture, counteraction to corruption, gaps and collisions of the legislation in the sphere of merger and amalgamation.

 

Количество злоупотреблений в сфере слияний и поглощений, в том числе и рейдерских захватов предприятий [1], растет ежегодно и характеризуется высокой степенью латентности данных правонарушений, поскольку зачастую маскируется под гражданско-правовые сделки, имеются значительные трудности в расследовании указанных преступлений [2].

В последнее время наметилась тенденция совершения преступлений коррупционного характера, сопряженных с незаконным переделом собственности предприятий. 31 июля 2008 года Президентом Российской Федерации Д.А. Медведевым утвержден Национальный план противодействия коррупции, пунктом 9 раздела IV которого руководителю Следственного комитета при прокуратуре России и начальнику Следственного комитета при МВД России поручено усилить контроль за законностью и обоснованностью процессуальных решений, принимаемых по уголовным делам, касающимся захвата имущества, имущественных и неимущественных прав, денежных средств предприятий, так называемого рейдерства.

Схемы захвата предприятий, сопряженные с коррупционными злоупотреблениями в сфере слияний и поглощений, продемонстрировали необходимость реформирования законодательства РФ, содержащего как нормы материального, так и процессуального права.

Наметились наиболее распространенные схемы рейдерских захватов предприятий, сопряженные с коррупционной составляющей. Одна из наиболее простых и эффективных схем до недавнего времени заключалась в фальсификации документов о смене соучредителей общества с ограниченной ответственностью и их представление в налоговую инспекцию для совершения регистрационных действий.

Так, при попытке захвата организованной преступной группой, возглавляемой Барсуковым-Кумариным, ряда юридических лиц, включая фабрику имени Н.К. Крупской, Петербургский нефтяной терминал и сеть домов бытовых услуг «Услуга», переименованных соответственно в ООО «Белые ночи», ООО «Перспектива» и ООО «Сервис» весной 2006 года в г. Санкт-Петербурге сотрудники Межрайонной налоговой инспекции № 15 по г. Санкт-Петербургу незаконно внесли изменения в учредительные документы трех юридических лиц, заведомо обладая информацией о недостоверности представленных документов. Получив на руки необходимые документы, незаконные владельцы предприняли попытку смены руководства организаций, однако данные действия были пресечены сотрудниками УБЭПа. Данная схема широко применялась и при захвате организаций в различных субъектах РФ.

Так, по уголовному делу о покушении на захват ОАО «Концерн “Химпласт”» регистрация сведений о назначении «подставного» генерального директора была совершена специалистом налоговой инспекции 1-й категории в обеденный перерыв. Доступ к компьютерной технике, на которой ведется Единый государственный реестр юридических лиц, был свободным, не защищен паролями или дополнительными ограничениями для служащего персонала налоговой инспекции. Через восьмерых посредников из 3000 долларов США, предложенных заказчиком, до налогового инспектора дошли лишь 3000 рублей незаконного вознаграждения.

В связи с отсутствием законодательного требования к проведению правовой экспертизы сотрудниками ИФНС учредительных и иных документов и упрощенным порядком внесения изменений (документы можно было направить по почте) законодатель вынужден был внести изменения в нормы Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) и федеральных законов, установив дополнительное требование по нотариальному удостоверению уступки долей в обществах с ограниченной ответственностью и запретив, таким образом, прямое представление документов в регистрирующий орган (специализированную налоговую инспекцию для коммерческих организаций) [3].

Согласно ст. 13 Федерального закона от 08.02.1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об акционерных обществах) нотариус, совершающий нотариальное удостоверение сделки, направленной на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества, проверяет полномочие отчуждающего их лица на распоряжение такой долей или частью доли.

Полномочие лица, отчуждающего долю или часть доли в уставном капитале общества, на распоряжение ими подтверждается нотариально удостоверенным договором, на основании которого такие доля или часть доли ранее были приобретены соответствующим лицом, а также выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц, содержащей сведения о принадлежности лицу доли или части доли в уставном капитале общества и об их размере.

Однако, несмотря на наличие в УК РФ ст. 202 «Злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами», крайне редко нотариусы привлекаются к уголовной ответственности по данной статье из-за совершения злоупотреблений, сопряженных с рейдерскими захватами предприятий, из-за сложности доказывания недобросовестности действий нотариуса, наличия цели извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц либо нанесения вреда другим лицам.

Действия же лиц, представлявших сфальсифицированные документы, квалифицируются по ст. 327 УК РФ (подделка официального документа, предоставляющего право), тем не менее практика отнесения к таким документам выписки из реестра акционеров, протокола соучредителей хозяйственного общества не всегда положительно решалась правоприменителем.

Введение процедуры нотариального удостоверения уступки долей в хозяйственных обществах повлияло на снижение количества хищений в сфере передела собственности предприятий, но, с другой стороны, эта процедура не является абсолютным фактором защиты от регистрации изменений с недостоверными сведениями по сфальсифицированным документам, поскольку регистрирующие органы не проводят правовой экспертизы документов, как это предусмотрено Федеральным законом от 21.07.1997 г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним».

При рассмотрении судами уголовных дел о мошенничествах с недвижимостью и гражданских дел, связанных с оспариванием соответствующих сделок, нотариусы, как правило, не являются в судебные заседания в связи с занятостью по работе, направляя извещения о надлежащем выполнении процедуры совершения нотариальных действий.

Законодатель криминализировал ряд злоупотреблений на рынке ценных бумаг и в сфере корпоративных правоотношений [4]. Особый интерес в свете анализа коррупционных злоупотреблений представляет собой ст. 170-1 УК РФ (Фальсификация Единого государственного реестра юридических лиц, реестра владельцев ценных бумаг или системы депозитарного учета).

Указанный состав преступления предусмотрел возможность привлечения к уголовной ответственности как лиц, представляющих документы, содержащие сфальсифицированные данные, в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей (налоговую инспекцию), или в организацию, осуществляющую учет прав на ценные бумаги, документов (лицо, ответственное за ведение учета в организации, либо профессиональный участник рынка ценных бумаг – регистратор и депозитарий), так и злоупотребления со стороны сотрудников указанных органов и организаций, обладающих информацией о наличии заведомо недостоверной информации, содержащейся в документах.

Введение в Уголовный кодекс РФ статьи 170-1 было обусловлено применением наиболее типичной и распространенной схемы регистрации (на основании сфальсифицированных документов) изменений не только в учредительных документах хозяйственных обществ, но и в документах, составляющих систему ведения реестра акционерных обществ.

В последнее время появилась тенденция упрощения схемы рейдерского захвата. В регистрирующий орган прав на недвижимое имущество и сделок с ним представляются документы о фиктивной купле-продаже недвижимости, состоящей на балансе организации, – объекте «корпоративного захвата». После регистрации фиктивной сделки имущество выбывает из владения законного собственника, становится предметом многочисленных сделок купли-продажи, в том числе с участием добросовестных приобретателей.

Совершение такого преступления невозможно без коррупционных связей в подразделениях Федеральной регистрационной службы, а выявление фиктивных сделок в полном объеме зависит от доброй воли регистратора.

В случае регистрации подобной сделки сотрудником Федеральной регистрационной службы речь может идти либо о его халатном отношении к исполнению служебных обязанностей, либо о коррупционной составляющей в его действиях. Согласно данным Следственного комитета при МВД России значительное количество уголовных дел по захватам недвижимости возбуждено по выявленным регистраторами фиктивным документам о купле-продаже недвижимости.

Во многих случаях используется схема корпоративного захвата с созданием фиктивного документа прошлых лет о предоставлении в пользование с правом выкупа объектов недвижимости, фиктивных договоров купли-продажи зданий или помещений и последующей регистрации в подразделениях Федеральной регистрационной службы. Далее недвижимость отчуждается в максимально короткие сроки добросовестным приобретателям.

Иногда указанная схема предполагает предъявление фиктивного документа прошлых лет сразу в государственный регистрирующий орган прав на недвижимое имущество и сделок с ним без создания цепочки фиктивных сделок. Именно этот документ без какой-либо элементарной проверки ложится в основу регистрации права собственности на объект недвижимости. Причем в ряде случаев сам документ является такой грубой подделкой, различимой невооруженным глазом, что не вызывает сомнения определенная заинтересованность сотрудников Федеральной регистрационной службы, осуществивших регистрацию сделки.

В настоящее время существует пробел в уголовно-правовом законодательстве относительно возможности привлечения сотрудников проектно-инвентаризационных бюро к уголовной ответственности за предоставление ими вследствие умышленных действий или преступной халатности при невнимательном выполнении профессиональных обязанностей, предоставляющих недостоверную проектно-инвентаризационную документацию на здания, строения, сооружения, помещения для регистрации изменений в Федеральной регистрационной службе. Нередки случаи регистрации прав на недвижимое имущество по документам, в которых имеются сведения о приобретении одного офиса коммерческой организацией, а в соответствии с документами проектно-инвентаризационных бюро содержащих сведения о приобретении целого здания. Возможно, законодателю следует рассмотреть вопрос об отнесении сотрудников указанного органа к должностным лицам и возможности рассмотрения их как субъектов коррупционных преступлений.

Некоторые из коллизий законодательства могут быть преодолены путем внесения изменений в процессуальное законодательство, а также выработки официальной позиции в разъяснениях высших судебных инстанций.

Ранее весьма распространенным злоупотреблением со стороны судей являлось вынесение заведомо неправосудного решения или иного судебного акта, включая необоснованное наложение обеспечительных мер по иску. Указанное деяние является уголовно наказуемым (ст. 305 УК РФ).

Во-первых, при осуществлении большинства корпоративных захватов с целью блокировки участия в общем собрании «ненужных» акционеров виновные лица использовали действующее на тот период времени правило подсудности по акционерным спорам таким образом, что иск подавался в специально выбранный суд, находящийся в отдаленном регионе от местонахождения хозяйственного общества, в то же самое время акции которого были переданы на ответственное хранение депозитарию в другом субъекте РФ. Вместе с тем истец заявлял в суд ходатайство о наложении ареста на акции в качестве обеспечительной меры по иску, которое необоснованно удовлетворялось. Это позволяло захватчикам провести общее собрание акционеров, устранив от участия в нем противоборствующих акционеров и принять выгодное для себя решение об отчуждении активов общества или избрании на руководящие должности заинтересованных лиц.

Отметим, что в соответствии со ст. 75 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее – АПК РФ) заявление об обеспечении иска рассматривалось судом без вызова сторон не позднее следующего дня после его поступления, и, как правило, суды удовлетворяли заявление истца. Таким образом, ответчик оказывался фактически лишенным права сказать что-либо в свою защиту. При этом у него оставалось право обжаловать определение суда, но на практике он не успевал его осуществить, так как просто мог не знать о нем.

Во-вторых, одним из незаконных решений, выносимых при осуществлении корпоративных захватов, являлись арест акций и запрет голосования ими, совершенный накануне проведения общего собрания акционеров. Даже если впоследствии в иске будет отказано, главное – чтобы на момент проведения собрания акционеров мажоритарный акционер не мог воспользоваться своими акциями. Тогда при голосовании относительная доля заинтересованного акционера становилась достаточной для блокирования решений.

Необходимо заметить, что одного ареста акций недостаточно, так как арест – это запрет распоряжаться имуществом (т.е. отчуждать), но не пользоваться им. Для предотвращения возможности голосования акциями необходимо применение п. 1 ст. 76 АПК РФ о запрещении совершения определенных действий (в данном случае – голосования акциями).

Спорным остается вопрос о возможности – после наложения такого запрета – участия их владельца (мажоритарного акционера) в общем собрании. В статьях 31, 58 Закона об акционерных обществах, где говорится о праве акционеров на участие в собрании акционеров, используются термины «владение» и «обладание» акциями. А это право у мажоритарных акционеров осталось: они владеют (обладают) акциями, но не могут ими распоряжаться и пользоваться. Следовательно, формально они могут присутствовать на общем собрании и влиять на его ход, так как решения на нем принимаются большинством голосов от общего числа принимающих участие акционеров (ст. 49 Закона об акционерных обществах). Такого большинства голосов миноритарным акционерам набрать не удастся, если на собрании будет присутствовать акционерное большинство, хоть и лишенное права участия в голосовании.

В-третьих, такой способ препятствования ведения деятельности хозяйственного общества, как наложение судом незаконного запрета созыва и проведения общего собрания акционеров, носит наиболее деструктивный характер. Добиваясь запрета на проведение общего собрания акционеров в качестве меры обеспечения любого имущественного иска, субъект корпоративного захвата приостанавливает принятие ряда существенных решений: утверждение годовой отчетности, переизбрание совета директоров и др.

В-четвертых, определение исключительной подсудности по делам рассматриваемой категории и несоединение в одно производство дел по корпоративным спорам приводило к тому, что в различных субъектах РФ подавались иски недобросовестными участниками, что, в свою очередь, способствовало умышленному затягиванию процедуры рассмотрения дела в суде. В это время вносились соответствующие изменения в учредительные документы и имущество юридических лиц, включая акции, отчуждалось добросовестным приобретателям [5].

Общественная опасность рассматриваемых способов осуществления корпоративного захвата организации заключается в том, что незаконное решение суда придает действиям захватчика видимость легитимности, обеспечивая ему возможность привлечения к незаконным действиям службы судебных приставов-исполнителей.

Федеральным законом от 19.07.09 № 205-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в АПК РФ была введена отдельная гл. 28.1, посвященная корпоративным конфликтам, в которой была определена подведомственность дел по корпоративным спорам, особенности порядка рассмотрения дел, включая условия и порядок наложения обеспечительных мер по искам.

Разъяснения постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по ряду вопросов разрешили многие спорные вопросы в практике корпоративных конфликтов, указав судам единую позицию по ряду дискуссионных вопросов [6].

Помимо этого, введенные в УК РФ статьи 185.4 и 185.5 криминализировали не только злоупотребления на стадии подготовки и проведения общего собрания акционеров (участников других видов хозяйственных обществ), но и фальсификацию решения общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества или решения совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества.

Тем не менее в настоящее время рейдерскими организациями по-прежнему используется в процессе захвата имущества предприятия такой механизм, как получение решения суда по фиктивным документам, устанавливающим право одной из сторон на имущество. В ходе судебного процесса одна из сторон предъявляет поддельный договор, финансовый или иной документ, суд выносит соответствующее решение.

В качестве примера можно привести схему попытки захвата торгового центра «Тишинка». От имени руководства данной организации в суд был предъявлен вексель, превышающий номиналом все ее активы. Печать, подпись и все реквизиты не просто не соответствовали, а визуально отличались от настоящих. Однако ходатайства ответчика о назначении судебной почерковедческой экспертизы были отклонены судом, а в описательной части судебного решения указано, что ответчик не представил убедительных доказательств того, что вексель выдан не им. По судебному решению о взыскании долга было возбуждено исполнительное производство, и активы предприятия были бы утрачены безвозвратно, но по факту подделки векселя было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 183 УК РФ, вынесено постановление о выемке исполнительного производства вместе с оригиналом исполнительного листа. Указанные документы были признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела. Таким образом, благодаря своевременному вмешательству правоохранительных органов удалось предотвратить захват торгового центра.

Зачастую большинство уголовных дел прекращается со ссылкой на ст. 90 УПК РФ (преюдиция судебных актов), обстоятельства, изложенные в судебных актах, принимаются безоговорочно следственными органами без проведения дополнительной проверки. Эта норма активно используется рейдерскими организациями, особенно при наличии в договорах между организациями оговорки о рассмотрении всех споров по сделке в третейском суде или международной судебной инстанции. Получив необходимое судебное решение на основании сфальсифицированных судебных актов, возбуждается исполнительное производство, и имущество организации, обращенное во взыскание, реализуется в максимально короткие сроки.

В судебно-следственной практике имели место случаи инициирования судебного разбирательства рейдерами от имени организации при предъявлении ими незаконных правоустанавливающих документов. Ответчики в таком судебном процессе (тоже члены рейдерской группы) признают исковые требования в полном объеме, а впоследствии действует классическая схема, описанная выше.

Таким образом, разнообразие способов получения судебного акта, свидетельствующего о праве собственности на объект недвижимости, велико. Объединяет их одно: так или иначе в ходе судебного разбирательства всплывает фиктивный документ (или совокупность документов), который фигурирует как доказательство. По некоторым причинам суд не считает необходимым подвергать его сомнению, назначать по нему в пределах своей компетенции какие-либо исследования, запрашивать орган, его выдавший, отклоняя одновременно какие бы то ни было ходатайства противоположной стороны, а кладет этот документ в основу принимаемого решения.

Возникает вопрос: в данном деянии содержатся признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ – фальсификация доказательства по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем?

При наличии доказательств в отношении судьи речь может идти и о ст. 305 УК РФ «Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта», однако эта практика крайне редка.

Как сообщил министр внутренних дел Р. Нургалиев во время рабочей встречи с Президентом РФ Д.А. Медведевым, «новые нормы российского уголовного права позволяют привлекать рейдеров к ответственности уже на начальных этапах рейдерского захвата и до наступления ситуаций, когда возврат захваченного имущества ограничивается институтом защиты добросовестного приобретателя» [7].

Вместе с тем многообразие способов рейдерских захватов предприятий, наличие пробелов законодательства, отсутствие официального определения данного явления свидетельствуют о необходимости постоянного реформирования законодательства, поскольку введение уголовно-правовых запретов, иных норм права является одним из методов борьбы с экономическими преступлениями.



[1] Термин «слияния и поглощения» характеризует процесс изменения смены собственника предприятий с экономической точки зрения. Законодательной дефиниции данных терминов не предусмотрено. Тем не менее они широко применяются в экономической, юридической и научно-публицистической литературе.

Рейдерство – деятельность по организации и осуществлению корпоративных захватов предприятий лицами, для которых указанный вид деятельности стал преступным промыслом. Корпоративный захват предприятия следует определять как хищение активов предприятия, совершенное обманным способом с целью получения прибыли хозяйственного общества и возможности активно влиять на принятие им решений либо с целью последующего вывода активов хозяйственного общества // Валласк Е.В. Мошенничество с использованием ценных бумаг: ретроспективный анализ, криминалистическая характеристика и программы расследования. СПб.: Юридический центр пресс, 2007. С. 46.

В пояснительной записке к проекту федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации (далее – УК РФ) и в статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (далее – УПК РФ) рейдерство определяется как захваты имущества, имущественных и неимущественных прав, денежных средств предприятий. Дата обращения: 01.04.2011. Согласно приказу Следственного комитета при МВД России (Об усилении контроля за законностью и обоснованностью процессуальных решений по уголовным делам о рейдерских захватах» № 17/3-14260 от 08.08.08 г.) в число преступлений, сопряженных с рейдерскими захватами предприятий, входят следующие посягательства:

1)    любые хищения акций или долей в уставных капиталах юридических лиц с целью смены исполнительных органов, незаконного отчуждения активов, либо иного неправомерного распоряжения имуществом предприятия (ст. 159, 327 УК РФ);

2)    незаконные или преднамеренные банкротства, а также злоупотребления в ходе банкротства, совершенные с целью установления контроля над имуществом предприятия (ст. 195–197 УК РФ);

3)    факты представления для регистрации в государственные органы фиктивных документов об участниках и исполнительных органах юридических лиц, а также недвижимом имуществе (ст. 170-1, 185-2 УК РФ);

4)    злоупотребления при эмиссии ценных бумаг (ст. 185 УК РФ);

5)    любые, примененные в ходе корпоративных конфликтов, насильственные действия по вторжению на охраняемую территорию предприятий любых форм собственности, связанные с повреждением или уничтожением имущества, причинением физического или морального вреда (ст. 167, 168, 330 УК РФ).

Данный перечень надлежит дополнить также злоупотреблениями, направленными на блокирование принятия решений органами хозяйственных обществ (ст.185-4, 185-5 УК РФ).

[2] Подробнее см.: Валласк Е.В., Кушниренко С.П., Сальников А.В., Сапожков А.С. Преступление, характеризуемое как «корпоративный захват»: квалификация, методика расследования (научно-практическое пособие). СПбЮИ – филиал Академии ГП РФ – СПб., 2008.

[3] Федеральный закон от 19.07.09 г. № 205-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=law;n=89577

[4] Федеральными законами от 30.10.09 № 241-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» и от 01.07.2010 № 147-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» были внесены изменения в ст. 185 и 185-1 УК РФ, а также введены новые статьи УК РФ – 170-1, 185-2, 185-3 и 185-4, 185-5.

[5] Подробнее см.: Валласк Е.В. Недружественное поглощение, корпоративный захват, рейдерство. Взаимосвязь с коррупцией. Преступность и методы борьбы с ней. Под общ. ред. А.И. Долговой, В.И. Каныгина. М., Издательство Российской криминологической ассоциации, 2007. С. 477–480.

[6] Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 9.07.2003 г. № 11 «О практике рассмотрения арбитражными судами заявлений о принятии обеспечительных мер, связанных с запретом проводить общие собрания акционеров»; Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.07.2003 г. № 72 «Обзор практики принятия арбитражными судами мер по обеспечению исков по спорам, связанным с обращением ценных бумаг».

[7] Дмитрий Медведев поручил силовикам следить за «рейдерами в погонах». Рабочая встреча Дмитрия Медведева и Рашида Нургалиева // http://www.rg.ru/2010/07/02/reiderstvo.html (дата обращения: 06.04.2011)

Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100