Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Правовая природа институтов траста (доверительной собственности) и доверительного управления: опыт компаративистского исследования

07.04.2011

П.В. Сокол,

зам. начальника Управления Министерства юстиции Российской Федерации по Самарской области,

доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Самарского государственного университета,

кандидат юридических наук,

М.Р. Шакирова,

юрист юридической фирмы G.S.L. Law & Consulting, г. Москва

 

Аннотация. В данной публикации рассматриваются некоторые особенности конструкции траста в странах англо-саксонской и романо-германской правовых семей, а также проводится дифференциация доверительного управления от вещных прав по российскому законодательству.

Ключевые слова: траст, доверительная собственность, выгодоприобретатель, вещные и обязательственные правоотношения, правовые системы.

 

Legal Nature of Trust Institutions (Trust Estate) and Trust Management: the Experience of Comparative Jurisprudence Study

P.V. Sokol, Deputy Chief of Department of the Ministry of Justice of the Russian Federation for Samara Region, assistant professor of the Department of Civil and Business Law of Samara State University, Candidate of Law, M.R.Shakirova, Lawyer of the law firm G.S.L. Law & Consulting, Moscow

Annotation. In the limits of this publication there are considered the specific features of trust structure in the countries of Anglo-Saxon and Romanic and Germanic legal families, as well as there is carried out the differentiation of trust management under the Russian legislation from property rights.

Keywords: trust, trust estate, beneficiary, property and obligatory legal relations, law systems.

В самом общем виде траст – доверительная собственность (от англ. «trust» – верить) – представляет собой конструкцию, которая используется для регулирования отношений, возникающих при передаче собственником своего имущества для управления в целях извлечения выгоды другому лицу. Институт траста зародился в период раннего Средневековья в Англии и со временем стал синонимом понятия «доверительная собственность». В литературе называется несколько версий возникновения траста. Так, по мнению А. Казакова, институт траста (трасти) появился во времена крестовых походов, когда уходящие в поход рыцари передавали свое имущество церкви, назначив в качестве бенефициаров членов своей семьи. В дальнейшем церковь стала оказывать услуги трасти, принимая в управление имущество феодалов, которые таким образом пытались сохранить его от притязаний своих сюзеренов [1].

Другие исследователи (Т.Е. Абова, А.Ю. Кабалкин и др.) отмечают, что институт траста возник как способ обойти ряд правовых норм, относящихся к земле, а именно: по средневековому английскому праву земля после смерти собственника переходила исключительно к его наследнику, но не могла быть передана по завещанию. Однако если собственник передавал участок в доверительную собственность, он имел право самостоятельно назначить выгодоприобретателя-бенефициара, который будет владеть участком после его смерти [2]. С течением времени движимое имущество стало также рассматриваться в качестве предмета траста, что привело к широкому распространению данного института.

Обе вышеприведенные версии указывают, что траст явился видом права, возникающего по доброй воле собственника, который позволял «выбранному» им субъекту осуществлять хозяйственное господство над определенным объектом.

Со временем институт траста получил закрепление в правовых системах стран не только англо-саксонской, но и романо-германской правовой семьи. В ХХ в. соответствующие правовые нормы появились в национальных законодательствах России, Германии, Японии, Италии, Нидерландов, Мальты, Панамы и некоторых других. Однако институт доверительной собственности закрепился в правовых системах этих стран не в традиционном «чистом» виде. Принадлежность к правовой семье, юридическая наука которой сложилась на основе римского права, обусловила формирование качественных особенностей института доверительных отношений в романо-германских правовых системах.

В настоящее время исследователи отмечают четыре основных элемента, необходимых для квалификации доверительной собственности или траста в его «чистом виде»:

а) доверительная собственность регулируется правом справедливости;

б) права бенефициария на имущество обеспечиваются защитой по праву справедливости;

в) на доверительного собственника возлагаются обязательства по праву справедливости;

г) эти обязательства доверительного собственника доверительны (фидуциарны) по своей природе [3].

Однако легальной дефиниции траста нет ни в английском законодательстве, ни в судебной практике [4]. Английские авторы предлагают довольно схожие определения данного института. Так, Э. Дженкс указывает, что «доверительная собственность представляет собой добросовестно и добровольно принятое на себя обязательство, но которое закон принуждает выполнять, если оно уже принято, а именно добросовестно владеть и управлять собственностью в интересах другого лица или других лиц» [5]. А. Андерхилл полагает, что траст – это «обязательство, согласно которому одно лицо (доверительный собственник) должно управлять имуществом, переданным ему для этих целей другим лицом (учредителем), в интересах третьих лиц (бенефициантов), обладающих правом требовать принудительного исполнения» [6]. Судья Хайтон описывает «траст, регулируемый английским правом <…> как обязательство по праву справедливости, связывающее лицо (трасти), по которому это лицо должно распоряжаться принадлежащим ему обособленным имущественным комплексом либо в интересах некоторых лиц (бенефициаров), одним из которых может быть сам трасти, причем любое из этих лиц имеет право потребовать принудительного исполнения трасти своих обязательств, либо для достижения определенной цели, при этом правом требовать принудительного исполнения обладает лицо, упомянутое в условиях траста, или, если траст преследует благотворительные цели, действующее в силу закона» [7].

Обобщая указанные дефиниции, можно определить, что, учреждая траст, собственник в определенных им целях передает свое имущество в управление и распоряжение одному или нескольким лицам и оговаривает, что оно будет управляться в интересах одного или нескольких лиц. При этом не исключается совпадение учредителя траста и доверительного собственника или учредителя траста и лица, в интересах которого управляется переданное в траст имущество.

Отечественные правоведы, исследующие конструкцию траста в англо-саксонской правовой семье, отмечают следующую ее особенность, суть которой приведенными определениями не раскрывается. По их мнению, при возникновении института доверительной собственности «происходит разделение права на собственность (правомочий собственника) между несколькими лицами» [8]. Иными словами, в отношениях со всеми иными лицами (кроме учредителя доверительной собственности и бенефициантов) доверительный собственник выступает как собственник, но в строгом соответствии с установленными учредителем целями.

Подобное разделение правомочий собственника, очевидно, предопределено самим англосаксонским пониманием права собственности. В английском праве на одну и ту же вещь может существовать несколько прав собственности. Согласно одной из теорий англо-саксонской собственности в содержании данного права можно выделить несколько составляющих:

– право владения, понимаемое как исключительный физический контроль над вещью или как право исключительного ее использования;

– право пользования или личного использования вещи, когда оно не включает два последующих правомочия;

– право управления, то есть право решать, как и кем может быть использована вещь;

– право на доход, то есть на те блага, которые дает реализация двух предыдущих правомочий;

– право на отчуждение, потребление, растрату по своему усмотрению, на изменение вещи;

– гарантию от экспроприации, или право на безопасность;

– право передавать вещь;

– бессрочность;

– запрещение использовать вещь во вред другим;

– возможность отобрания вещи в уплату долга;

– остаточный характер, то есть существование правил, обеспечивающих восстановление нарушенного правомочия.

Одному лицу может принадлежать одно или несколько указанных правомочий, однако собственником признается лишь тот, в чьем «наборе» правомочий имеется хотя бы одно из первых пяти правомочий [9], хотя, по замечанию некоторых исследователей, приведенная выше и выделяемая таким исследователем, как А.М. Оноре, совокупность 11 правомочий относится именно к содержанию права собственности, а не к его сути [10].

Необходимо отметить, что составляющие права собственности, названные в соответствии с рассматриваемой теорией «правомочиями», с точки зрения континентального права представляют собой совокупность правомочий, гарантий, характеристик и условий. Наличие у доверительного собственника правомочия управления имуществом и распоряжения им в соответствии с данной теорией, безусловно, позволяет признать, что доверительный собственник становится собственником имущества наряду с учредителем доверительной собственности. Но вместе с этим можно определить, что в английском праве вообще не ограничено количество комбинаций составляющих, наделяющих их «обладателя» статусом собственника вещи. Соответственно, количество собственников на одну и ту же вещь также не ограничено.

Вместе с тем существует иное объяснение содержания отношений траста. Согласно нему собственник остается таковым, не осуществляя своих правомочий и не вступая в отношения с третьими лицами по поводу своего имущества, а доверительный собственник «полностью осуществляет все полномочия собственника, выполняя условия распределения результатов деятельности» [11]. По нашему мнению, подобная позиция, фактически отождествляя полномочия учредителя доверительной собственности и доверительного собственника, не отражает особенностей права собственности каждого из них, поэтому требует более детального разъяснения авторов.

Следует отметить, что в последнее время ученые исследуют природу траста, вообще отходя от вещно-правовой концепции. Например, профессор Дж. Лангбайн предлагает рассматривать траст через призму обязательственного права, считая, что траст есть сделка между учредителем и трасти, которая неотличима от современного договора в пользу третьего лица [12]. Хотя исследователи делают оговорку, что простой системы договоров в трасте недостаточно, т.к. важным является законодательное ограничение о невозможности обращения взыскания кредиторов трасти на имущество, находящееся в управлении [13].

Определение понятия «траст» в правовых системах стран романо-германской правовой семьи вызывает некоторые трудности. Перипетии связаны с тем, что доступные источники не позволяют утверждать о присутствии в национальных системах континентальных стран конструкции траста как таковой. По утверждению Р. Давида, понятие траста вообще неизвестно романо-германским правовым системам [14]. Существует точка зрения, согласно которой роль траста в странах романо-германской правовой семьи выполняют «квазитрастовые правовые конструкции», а именно агентский договор и договор поручения [15]. Согласно другой позиции, система доверительных отношений, схожая с конструкцией траста в странах англо-саксонской правовой семьи, в странах романо-германской правовой семьи именуется доверительным управлением [16].

Так, например, в гражданском праве Германии существует договор, согласно которому одна сторона (доверивший) передает свое имущество другой (доверенному), обязывая его управлять им с определенной целью и в интересах доверившего. Такие отношения именуются treuhandeigentum, что может быть переведено как «доверительная собственность» [17].

В российской правовой системе некоторое время назад была предпринята попытка закрепления института траста. В 1993 г. Президентом РФ был подписан Указ «О доверительной собственности (трасте)» [18]. Согласно указу траст должен был возникать на основании договора об учреждении траста, по которому учредитель траста передавал имущество и имущественные права, принадлежащие ему в силу права собственности, на определенный срок доверительному собственнику, а доверительный собственник обязан был осуществлять право собственности на доверенное ему имущество исключительно в интересах бенефициария (выгодоприобретателя) траста. При учреждении траста к доверительному собственнику переходили имущество и связанные с ним имущественные и личные неимущественные права. Но доверительный собственник был вправе владеть и распоряжаться доверенным имуществом исключительно в интересах бенефициария. Пользование же этим имуществом допускалось только с целью управления им. Учредителем траста могло быть любое физическое или юридическое лицо, в т.ч. орган государственной власти. Доверительным собственником же – любое лицо, за исключением лиц, которые могли быть признаны бенефициариями по данному договору, органов государственной власти, государственных учреждений, государственных предприятий и их объединений. В указе была закреплена норма о том, что до момента вступления в силу нового Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) передаче в траст подлежали исключительно пакеты акций акционерных обществ, созданных при приватизации государственных предприятий, закрепленные в федеральной собственности.

В развитие Указа Государственным комитетом РФ по управлению государственным имуществом был утвержден Типовой договор об учреждении траста (доверительной собственности) на пакеты акций, находящихся в государственной собственности [19]. Однако конструкция траста в российской правовой системе просуществовала недолго. В части первой ГК РФ о нем не было сказано ни слова, да и вообще указанный институт не совсем вписывался в систему вещных прав и правовую конструкцию права собственности. Во второй же части ГК РФ в скором времени появился новый договорный вид – доверительное управление имуществом. По договору доверительного управления одна сторона (учредитель управления) передает другой стороне (доверительному управляющему) на определенный срок имущество в доверительное управление, а другая сторона обязуется осуществлять управление этим имуществом в интересах учредителя управления или указанного им лица (выгодоприобретателя) [20]. Таким образом, в ГК РФ был реализован подход об обязательственной природе института траста. С этого момента упомянутый Указ Президента РФ фактически вступил в противоречие с ГК РФ и перестал применяться.

Вместе с тем страны романо-германской правовой семьи, предприняв попытку рецепции института траста, также не ввели законодательного определения терминов «доверительная собственность» или «доверительное управление». О теоретическом понятии «доверительная собственность» доступная литература по германскому праву умалчивает. В теории отечественного гражданского права под доверительным управлением имуществом предлагается понимать самостоятельную деятельность управляющего по наиболее эффективному осуществлению от своего имени правомочий собственника и (или) иных прав другого лица в интересах последнего или указанного им лица [21].

Подобное восприятие концепции траста странами романо-германской правовой семьи исследователи объясняют различной структурой и местом отношений собственности в англо-саксонской и романо-германской правовых семьях [22]. В романо-германских правовых системах право собственности понимается как совокупность правомочий владения, пользования и распоряжения. Разделение правомочий собственника, происходящее при учреждении доверительной собственности, допустимо лишь в строго ограниченных случаях. Доверительное управление в число допускаемых законом случаев не входит. Считается, что собственник либо сохраняет свои правомочия в полном объеме, либо утрачивает их вместе с правом собственности, но не может разделить их между собой и иными лицами. Некоторые авторы в связи с этим отмечают, что собственник не передает свои правомочия доверительному управляющему, а возлагает на него определенные обязанности по управлению этим имуществом; наличие в законодательствах континентальной правовой системы норм о доверительной собственности они называют «следствием развития институтов прав на чужие вещи и управления чужим имуществом, но отнюдь не свидетельством о расщеплении права собственности на ряд отдельных правомочий» [23].

В дополнение к предыдущему объяснению некоторые отечественные исследователи говорят о невозможности закрепления англо-саксонского варианта траста в континентальных правовых системах в связи с отсутствием в странах романо-германской правовой семьи причин, по которым требовалось бы «искусственно маскировать фигуру реального собственника лицом, называемым доверительный собственник» [24].

Наконец, рассматривая значение термина «траст» в странах англо-саксонской и романо-германской правовых семей, нельзя обойти вниманием положения Гаагской конвенции № 30 от 1 июля 1985 г. «О праве, применимом к трастам, и их признании», подписанной Австралией, Канадой (в отношении некоторых провинций), Францией, Италией, Люксембургом, Нидерландами, Великобританией, США и Мальтой [25]. Согласно ст. 2 указанной Конвенции «...термин “траст” относится к правоотношениям, созданным при жизни или на случай смерти учредителя, когда имущество помещается под контроль доверительного собственника для целей прибыли бенефицианта или для иной указанной учредителем цели» [26].

В Конвенции также определены характерные особенности траста: во-первых, юридическое обособление относящегося к трасту имущества в общей массе имущества доверительного собственника (т.е. такое имущество не «смешивается» с другим имуществом доверительного собственника, но имеет в этом имуществе особый правовой статус, определяемый защищенными законом интересами третьих лиц); во-вторых, формально-юридическая принадлежность переданного в траст имущества доверительному собственнику; в-третьих, ограничение необходимых для управления трастом на условиях, предписанных учредителем траста при его создании, прав и обязанностей доверительных собственников требованиями трастового законодательства. Сохранение за учредителем траста определенной меры контроля над трастом, как и совмещение в одном лице доверительного собственника и бенефициара траста, не является, согласно Конвенции, достаточным основанием для признания траста недействительным [27].

Выработанное под влиянием процесса унификации национальных правовых систем конвенциональное определение траста и его характерных черт не внес ясности в определение сущности траста. Таким образом, можно говорить о существовании двух дефиниций траста для стран, подписавших и ратифицировавших Гаагскую конвенцию – законодательной, определенной Конвенцией, и теоретической, выработанной наукой. Что касается стран, не являющихся участницами Конвенции либо являющихся таковыми, но не ратифицировавшими ее, то в их правовых системах существует лишь доктринальное определение термина «траст».

Хотя по вопросу о возможности включения траста в российскую правовую систему встречаются и противоположные предложения. В частности, А. Казаков, отмечая наличие в институте траста (в современном его понимании) обязательственных начал, считает возможным осуществить рецепцию данного института в отечественную правовую систему [28]. С этим согласиться нельзя по изложенным ранее аргументам.

С учетом рассмотренного целесообразно разделять два понятия: непосредственно «траст» или «доверительная собственность» – в отношении стран англо-саксонской правовой семьи и «доверительное управление» – в отношении стран романо-германской правовой семьи.

Для обособления данных понятий друг от друга обозначим доверительную собственность как правоотношение, возникающее при передаче собственником своего имущества в определенных целях в управление и распоряжение другому лицу в интересах одного или нескольких лиц (бенефициантов), когда часть правомочий собственника переходит к доверительному собственнику. Доверительное управление, в свою очередь, определим как правоотношение, возникающее при передаче собственником своего имущества на определенный срок в управление другому лицу в интересах одного или нескольких лиц (выгодоприобретателей), не влекущей перехода права собственности на передаваемое имущество к доверительному управляющему, возникающее на основании заключенного договора о доверительном управлении.

Попробуем провести дифференциацию доверительной собственности и доверительного управления, а именно рассмотрим возможность разграничения данных институтов посредством применения классификации правоотношений на вещные и обязательственные. По данному вопросу в науке существуют различные мнения.

Так, П. Лахно и П. Бирюков полагают, что доверительная собственность является вещным правом, а доверительное управление – обязательственным, не обосновывая своего утверждения тем или иным образом [29]. По мнению Л.Ю. Михеевой, доверительную собственность вообще нельзя называть вещным правом, а лишь сравнивать с ним, поскольку англо-саксонскому праву в принципе не известно деление прав на вещные и обязательственные [30]. Последнее замечание профессора Михеевой следует признать верным: ученые-компаративисты безоговорочно указывают, что в силу исторических причин традиционное романо-германское деление прав на вещные и обязательственные чуждо англо-саксонскому праву [31].

Следовательно, правовую природу отношений доверительной собственности нельзя рассматривать с точки зрения категорий и понятий, свойственных романо-германскому праву. По английскому праву управляющий не является простым управляющим или представителем, а собственником имущества, образующего доверительную собственность. В то же время, если попробовать выявить признаки вещных прав в конструкции траста, то можно увидеть, что ей присущи следующие характерные для вещного права в континентальной системе права черты: удовлетворение интереса субъекта из вещи, наличие у лица определенных правомочий, неограниченный срок действия права, возможность защиты права от неограниченного круга лиц и др.

По вопросу о правовой природе отношений доверительного управления мнения ученых также разделились. Некоторые из них (в частности, Ю.Б. Фогельсон) считают, что такие отношения, так же как и отношения доверительной собственности, не укладываются в дихотомию прав «вещные-обязательственные» [32]. Ряд авторов, напротив, безоговорочно признают обязательственную природу правоотношений доверительного управления. Например, профессор В.В. Витрянский отмечает: «доверительное управление представляет собой обязательственное правоотношение. Осуществление доверительным управляющим <…> правомочий собственника <…> представляет собой содержание его обязанностей перед собственником в качестве должника по обязательству <…>, возникающему из договора» [33]. По мнению профессора Н.Д. Егорова, право доверительного управления имуществом – это обязательственное право, содержание которого устанавливается не только законом, но и договором [34].

Третья группа исследователей обосновывают позицию о вещно-правовой природе доверительного управления. Согласно подходу, представленному А.А. Рябовым, право доверительного управления не может быть не чем иным, как самостоятельным видом ограниченных вещных прав. Такой вывод автор делает на следующих основаниях:

1) ст. 216 ГК РФ содержит открытый перечень ограниченных вещных прав;

2) доверительный управляющий обладает комплексом правомочий, «сконструированным по схеме, аналогичной собственности», т.е. этот комплекс не ограничен перечислением каких-либо правомочий [35].

В.А. Белов полагает, что «за доверительным управляющим признается самостоятельное вещное право на переданные в его управление вещи» [36]. Согласно точке зрения Д.М. Дятлева при учреждении доверительного управления управляющий вступает с неограниченным кругом лиц в абсолютное и вещное правоотношение, а само право доверительного управления – это вещное право на имущество, являющееся объектом права собственности учредителя, содержание которого определено законом или в соответствии с ним, ограничивающее учредителя в осуществлении права собственности [37].

В определенной степени компромиссной является позиция, в соответствии с которой доверительное управление – это обязательственное правоотношение, содержащее вещно-правовые элементы [38]. Сегодня ее придерживаются многие авторы. Так, В.А. Дозорцев называет доверительное управление «рафинированным гражданским обязательством» с некоторыми вещно-правовыми особенностями [39]. С.И. Ковалев, развивая такую точку зрения, отмечает, что доверительное управление является институтом обязательственного права, обладающим некоторыми чертами вещного права (т.к. позволяет доверительному управляющему действовать в отношениях с третьими лицами самостоятельно и истребовать находящееся у него в управлении имущество от третьих лиц) [40].

При рассмотрении наличия признаков вещных прав при доверительном управлении можно увидеть, что некоторые из таких признаков не находят своего проявления, другие же, наоборот, частично проявляются:

– во-первых, интерес лица (доверительного управляющего) удовлетворяется не столько из вещи, сколько из действия учредителя управления по передаче объекта и осуществлению действий по управлению объектом в рамках заключенного договора;

– во-вторых, доверительное управление как право возникает из договора, и срок его действия органичен сроком действия этого договора;

– в-третьих, защита прав доверительного управляющего в отношениях с учредителем управления носит относительный характер, по отношению же к третьим лицам можно говорить о проявлении некоторых абсолютных элементов защиты права.

По нашему мнению, наиболее справедливой является позиция относительно правовой природы доверительного управления, предложенная Л.Ю. Михеевой. Она предлагает разделить правоотношения, возникающие из учреждения доверительного управления, на уровни с позиции их субъектного состава: учредитель управления – доверительный управляющий, доверительный управляющий – выгодоприобретатель, доверительный управляющий – третьи лица (как те, с которыми он вступает в обязательственные отношения по поводу переданного ему имущества, так и все иные). Первые две связи имеют совершенно четкий обязательственный характер. Третий уровень связей не подобен первым двум, поскольку доверительный управляющий обладает возможностью непосредственно воздействовать на имущество (хотя и не для удовлетворения своих потребностей), а также осуществлять все правомочия, предоставленные собственнику, совершая не только юридические, но и фактические действия [41].

Поэтому право доверительного управления следует относить к группе обязательственных прав, отмечая, что по отношению к переданному доверительному управляющему имуществу его права обладают некоторыми вещными элементами.

Таким образом, если определения институтов доверительной собственности и доверительного управления в странах разных правовых семей имеют мало различий, то правовую природу доверительной собственности и правовую природу доверительного управления нельзя признать идентичными или взаимодополняющими. Данные институты представляют собой категориально разные явления. Одно – траст, является разновидностью вещных прав, другое – доверительное управление, выступает подвидом прав обязательственных.



[1] Казаков А. К вопросу о рецепции траста в российском праве // Корпоративный юрист. 2006. № 7. С. 24.

[2] См. Комментарий к Гражданскому кодексу РФ. Часть вторая / Под ред. Т.Е. Абовой и А.Ю. Кабалкина / ГАРАНТ-Максимум. 2007.

[3] Thomas G., Hudson A. The law of trusts. N.Y., 2004. P. 13 / Цит. по: Беневоленская З.Э. Определение, классификация видов и квалифицирующие признаки доверительной собственности (траста) по праву Великобритании // Журнал российского права. 2008. № 9. С. 32.

[4] К «трастовому» законодательству Англии относятся Закон о собственности 1925 г., Закон о доверенных лицах 1925 г., Закон об управлении имуществом 1925 г., Закон об изменениях в трастах 1958 г., Закон об инвестициях доверенных лиц 1961 г. и некоторые другие.

[5] Дженкс Э. Английское право / Цит. по: Михеева Л.Ю. Доверительное управление имуществом. М., 1999. С. 5.

[6] McLoughlin P., Rendell K. Law of Trusts / Цит. по: Фунтикова Н.В. О регулировании доверительной собственности и договора доверительного управления имуществом // Журнал российского права. 2002. № 12. С. 85.

[7] Hayton D.J. Developing the obligation characteristic of the trust // The Law Quarterly rewiew. 2001. P. 107 / Цит. по: Казаков А. Указ. соч. С. 31.

[8] Лахно П., Бирюков П. Траст – новый институт российского права // Хозяйство и право. 1995. № 2. С. 36.

[9] Михеева Л.Ю. Указ. соч. С. 12.

[10] Казаков А. Указ. соч. С. 26.

[11] Халфина Р.О. Современный рынок: правила игры / Цит. по: Михеева Л.Ю. Указ. соч. С. 13.

[12] Langbein J.H. The Contractarian Basis of the Law of Trusts // Yale Law Journal. 1995. Vol. 105. № 3 / Цит. по: Казаков А. Указ. соч. С. 28.

[13] Казаков А. Указ. соч. С. 28.

[14] Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 309.

[15] Хапов А.В. Траст: вопросы международного признания // Справочник юрисконсульта // http://for-expert.ru/articles/rossiiskaya_justicia-11-2005.shtml

[16] Лахно П., Бирюков П. Указ. соч. С. 35.

[17] Михеева Л.Ю. Указ. соч. С. 19.

[18] Указ Президента Российской Федерации от 24.12.1993 № 2296 «О доверительной собственности (трасте)» // Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации. 1994. № 1. Ст. 6; по поводу действия данного Указа Президента РФ см. также: Информационное письмо ВАС РФ от 02.03.1994 № ОЩ-7/ОЗ-127 // Хозяйство и право. 1994. № 5.

[19] См.: Распоряжение Государственного комитета РФ по управлению государственным имуществом от 15.02.1994 № 343-р // Панорама приватизации. 1994. № 7.

[20] Гражданский кодекс Российской Федерации. Части первая, вторая и третья. М., 2006. С. 282.

[21] Гражданское право. Учебник. Часть II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 584.

[22] Давид Р. Указ. соч. С. 312; Лахно П., Бирюков П. Указ. соч. С. 38.

[23] См.: Кузнецова В.В. Понятие и существо правоотношения доверительного управления имуществом // Актуальные проблемы правоведения. 2004. № 3. С. 147; Колосов Ю.Д. История становления и развития института доверительного управления имуществом // История государства и права. 2005. № 6. С. 29.

[24] См. Гражданское право / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2001. С. 680.

[25] Хапов А.В. Указ. соч.

[26] Фунтикова Н.В. Указ. соч. С. 85.

[27] Хапов А.В. Указ. соч.

[28] Казаков А. Указ. соч. С. 26.

[29] См. Лахно П., Бирюков П. Указ. соч. С. 35.

[30] См. Михеева Л.Ю. Указ. соч. С. 13.

[31] См. Рене Д. Указ. соч. С. 296.

[32] См., напр. Фогельсон Ю.Б. Избранные вопросы общей теории обязательств. М., 2001. С. 13–15, 81–83.

[33] Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право / Цит. по: Кузнецова В.В. Права доверительного управляющего: проблема отнесения к вещным правам // Актуальные проблемы правоведения. 2005. № 2. С. 116.

[34] См. Гражданское право / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2001. С. 588.

[35] Рябов А.А. Траст в российском праве // Государство и право. 1996. № 9. С. 42–44.

[36] Белов В.А. Имущественные комплексы: Очерк теории и догматической конструкции по российскому гражданскому праву. М., 2004. С. 187–188.

[37] Дятлев Д.М. Гражданско-правовые проблемы доверительного управления: Дис. …канд. юрид. наук / Цит. по: Кузнецова В.В. Указ. соч. С. 117.

[38] Там же.

[39] Дозорцев В.А. Доверительное управление имуществом // Гражданский кодекс РФ. Текст. Комментарий / Цит. по: Беневоленская З.Э. Доверительное управление имуществом в сфере предпринимательства. СПб., 2002. С. 129.

[40] Ковалев С.И. Доверительное управление имуществом в зарубежном и российском праве: Дис. …канд. юрид. наук / Цит. по: Кузнецова В.В. Указ. соч. С. 117.

[41] См. Михеева Л.Ю. Указ. соч. С. 45.


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100