Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Минимизация рисков при оказании квалифицированной юридической помощи

05.01.2011

О.В. Ахрамеева,
аспирантка Ставропольского государственного университета

 

Аннотация. В статье анализируются наиболее противоречивые нормы, регулирующие оказание такого вида публичной услуги, как квалифицированная юридическая помощь, в сравнении небюджетных институтов с коммерческими институтами и с таким экспериментальным институтом, как государственные юридические бюро. К основным мерам по оптимизации данного вида помощи автор относит повышение квалификации всех сотрудников нотариальных контор, а не только нотариусов, распространение ответственности за разглашение тайны на всех сотрудников контор, единую документарную политику в одном субъекте, включение института нотариата в «электронное правительство».

 

О.V. Akhrameeva, Resident of Stavropol State University. Minimization of risks at rendering qualified legal aid

Annotation. In the article there are analyzed the most contradictory norms regulating the rendering of such kind of public aid as qualified legal aid, in comparison of off-budget institutions with commercial institutions and with such experimental institution as public legal bureau. The author relates advancement of qualification of all the employees of notary’s offices to main measures of optimization of this kind of aid, but not only notaries, extension of responsibility on all the employees of the offices for the disclosure of secret, unified documentary policy with one subject, incorporation of the notariat institution with “Electronic Government”.

 

Ключевые слова: адвокатура, нотариат, государственные юридические бюро, государственная услуга, профилактика нарушений, электронное правительство, нотариальная палата, нотариальная тайна.

Keywords: advocateship, notariat, public legal bureau, public service, prevention of law-breaking, electronic government, notary chamber, notary. 

Все меры по организации профессиональной деятельности в области оказания квалифицированной юридической помощи от имени государства направлены на формирование того уровня доверия, который соответствует смыслу законодательства и ожиданиям населения ко всем структурам, связанным с государственной властью. Более того, на законодательном уровне уже оформлены такие либеральные принципы функционирования этой профессиональной деятельности, как свобода вне бюрократической (государственной) машины. При этом государство предоставляет на выбор гражданину множество правовых институтов, в которых тот может получить квалифицированную юридическую помощь в зависимости от спорности ситуации. То есть государство создает варианты поддержки, а конкретный вид помощи выбирает сам гражданин. Другой вопрос, что гражданин не знает о существовании такой правовой поддержки, и это недоработка самих институтов правовой помощи.

Основными институтами, в чью первоочередную обязанность входит оказание этой помощи гражданам, являются адвокатура и нотариат. При этом представители данных институтов при сравнении их с чиновниками государственных органов обладают такими общими с ними признаками, как занятие особого места в системе органов, оказывающих публичные услуги, наличие специальных полномочий, частично государственная природа, наличие штата сотрудников (коллектива), статус юридического лица, организационно-правовая обособленность, возможность выступать от своего имени в суде.

Следующими в списке профессионалов, осуществляющих квалифицированную юридическую помощь, являются частные юристы (в качестве индивидуальных предпринимателей), риелторы (для которых не установлена обязательность юридического образования). По смыслу своих статусов это индивидуальные предприниматели, выступающие посредниками между гражданами, в то время как адвокаты представляют интересы одного лица – доверенного, а нотариусы – интересы закона.

Помимо вышеуказанных категорий, профессионально работающих в области оказания юридической помощи, в некоторых регионах в качестве эксперимента существуют государственные юридические бюро, в которых государственные служащие оказывают квалифицированную юридическую помощь лишь определенному кругу лиц [1].

Во исполнение ст. 48 Конституции РФ представители негосударственных институтов оказания правовой помощи (иногда их называют свободными юридическими профессиями) работают (или должны работать) не столько ради собственного благополучия, сколько во благо общества. Одна из мер по минимизации рисков потребителей квалифицированной юридической помощи – это наличие строгих процедурно-процессуальных стандартов, на основе которых формируется как непосредственная деятельность профессионалов, так и деятельность проверяющих структур. В силу статуса данных негосударственных профессий меры контроля должны согласовываться с такими актами, как профессиональные кодексы. Но цель большинства таких кодексов если и упорядочивать профессиональную деятельность, то по нравственным критериям и традициям сообщества, по международным стандартам и правилам профессии и лишь субсидиарно – по федеральным законам. Таким образом, на первом месте всегда стоят меры воздействия, вытекающие из федерального законодательства или законодательства субъектов РФ.

При этом общие нормы кодексов не дадут ответы на практические повседневные вопросы профессиональной деятельности, а основополагающие этические принципы не смогут регламентировать поведение в каждой отдельно взятой ситуации. Но эти нормы послужат ориентирами при решении того или иного конкретного поведенческого вопроса и станут будущей нормативной базой федеральных законов либо законов субъектов федерации.

Так Кодекс профессиональной этики адвоката (далее – Кодекс адвоката) [2] прямо указывает на дополнительный характер своих предписаний [3]. Причем все меры воздействия распространяются лишь на профессиональную сферу. Поведение во внеслужебное время не рассматривается Кодексом адвоката (ст. 20), в то время как Профессиональный кодекс нотариусов РФ (далее – Кодекс нотариусов) [4] в п. 1.2 ст. 1 гл. 7 говорит и о личном поведении нотариуса и о поведении членов его семьи. И требования последнего Кодекса более соответствуют смыслу деятельности данных институтов. Ведь все эти институты выполняют возложенную на них государственную функцию – оказание квалифицированной юридической помощи. Это предполагает более жесткие рамки самодисциплины профессионала, на которого могут оказывать влияние даже через членов его семьи. Об оказании влияния на представителей этих профессий, а точнее, о недопустимости поддаваться давлению, говорится в Кодексе нотариусов (ст. 5 гл. 3).

В то же время нормы Кодекса адвокатов, в отличие от Кодекса нотариусов, распространяются только на адвокатов; другие сотрудники адвокатских образований должны лишь ознакомиться с содержанием Кодекса (исключение составляет норма о сохранении тайны: п. 10 ст. 6). При этом в Кодексе нотариусов указано, что нормы распространяются на нотариуса, исполняющего обязанности нотариуса и помощника (т.е. тех, кто получил лицензию на право нотариальной деятельности), но не на иных сотрудников, задействованных в процессе оказания правовой помощи. Это также не учитывается при страховании профессиональной деятельности. В Кодексе нотариусов уже заложено ответственное отношение при регулировании деятельности сотрудников нотариальных контор: запрет на передачу полномочий даже по осуществлению технических работ лицам, не являющимся сотрудниками. В недавнем Постановлении Собрания представителей нотариальных палат субъектов Российской Федерации от 19.11.2009 года «Об исполнении нотариусами Профессионального кодекса нотариусов Российской Федерации» указывается о невозможности «использования услуг индивидуальных предпринимателей и коммерческих фирм при оказании услуг правового и технического характера» [5].

Таким образом, подобные кодексы устанавливают лишь модели и стандарты поведения, что приемлемо для адвокатской деятельности, когда в процессе общения с доверителем и при сборе доказательств адвокат корректирует поведенческие установки для последующей устной защиты в судебном процессе. Но не для нотариальной деятельности, в которой результатом деятельности является нотариальный акт, и после подписания и выдачи его «переиграть» ничего нельзя.

В преамбуле и ст. 1 Кодекса адвоката говорится, что Кодекс – это не строгие нормы, а правила поведения в соответствии с традициями адвокатуры для поддержания профессиональной чести и авторитета адвокатов. В преамбуле и гл. 1 Кодекса нотариусов в качестве цели регулирования указано повышение стандартов профессиональной деятельности в связи с публично-правовым предназначением и ответственным характером нотариальной деятельности, в связи с высокими требованиями к этой профессии и к выполнению профессиональной деятельности.

Необходимо учитывать, что адвокат при выполнении своих обязанностей и по самому характеру своей деятельности вращается в сфере, которая изобилует подводными камнями, совершенно не известными представителям других либеральных профессий, особенно если принять во внимание афористичное выражение, что «адвокат – слуга клиента». В таких ситуациях необходимо помнить, что закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя (п. 1 ст. 10 Кодекса адвоката), и нравственными чертами адвоката должны быть объективность, глубокое уважение к закону и интересам правосудия для приоритетного выполнения своих профессиональных обязанностей по принятым поручениям (абз. 1 п. 4 ст. 9 Кодекса адвоката) по сравнению с иной возможной деятельностью.

Приоритетом для адвокатской деятельности являются «интересы его доверителя. Разумеется, вписывающиеся в канву закона… оснащение их нормативно-правовыми компонентами в случае (а также на случай) юридического конфликта, обоснование правомерности его действий, или, по крайней мере, смягчающих вину обстоятельств. Адвокат, в конце концов, обязан помнить, что любой нарушенный его доверителем закон может быть изменен, а то и вообще отменен властью. А вот отменить обязанность адвоката отстаивать интересы доверителя может только сам доверитель. Итак, служение доверителю, его интересам (а не закону) – вот главное предназначение адвоката» [6].

Нотариус служит закону, и если это переложить в афористичную форму, то «нотариус – это слуга закона». В нотариате не может быть свободного усмотрения в использовании той или иной нормы закона, как это возможно в адвокатской практике, где при сборе доказательств он представляет то, что по его усмотрению будет использовано во благо его доверителю. Более того, это исходит из Кодекса адвоката (п. 1 ст. 8, п. 1 ст. 10, п. 7 ст. 10 и др.) и смысла адвокатуры в целом: презумпция доверия к доверителю.

В Кодексе нотариусов (п. 2.5 ст. 2 гл. 2, ст. 1 гл. 3 и др.) прямо не указано о запрете по своему усмотрению трактовать норму закона. Есть норма об изучении материалов с пристрастием и повышенной тщательностью, о воздержании от действия даже при малейшем сомнении в его законности и правильности, и относится она к традиционным нормам нотариата. Из обозначенных и иных статей Кодекса следует, что в перечень проступков входит «нарушение морально-этических норм, предусмотренных… Кодексом» (п. 18 гл. 8), к которым относятся и неписаные традиционные нормы сообщества, и «нарушение решений органов управления нотариальных палат субъектов Российской Федерации» (п. 19 гл. 8), в форме которых издаются методические рекомендации, и прочие правила рекомендательного (а не обязательного) характера по нотариальному делопроизводству, и оформление нотариальных актов.

Но нарушаемые нормы не относятся к федеральному законодательству или законодательству субъекта РФ, обязательному и безоговорочному к применению нотариусами и их подчиненными. На сегодняшний момент выходом из положения является применение нормы той же 8-й главы Кодекса нотариусов, которая относит к проступку «совершение нотариальных действий, противоречащих законодательству» (п. 1 гл. 8). Уже по этому пункту, а также по ст. 2 гл. 9 Кодекса нотариусов можно применить к нотариусу более строгие меры воздействия для упорядочения его профессиональной деятельности. Все это применимо лишь в совокупности или при условии неоднократности совершения проступков. Но как эти проступки предотвратить и предупредить? И как будет действовать принцип предотвращения споров и «утверждения в обществе веры в закон и справедливость» (п. 3.2 ст. 3 гл. 2 Кодекса нотариусов), особенно в отсутствие угрозы скорого наступления хотя бы дисциплинарного наказания?

Губительна для всего нотариального сообщества и такая ситуация, когда у одного нотариуса можно совершить необходимое действие (как правило, фиксируемое нотариальным документом), а у другого нотариуса (того же региона) – нет по той причине, что последний или не знает, как это делать, или у него нет разработанных бланков, или он не имеет рекомендаций палаты, как данное действие совершать (но ведь другой нотариус совершил это действие!), или нотариус не может взять на себя ответственность по совершению данного действия (что может означать любой из перечисленных вариантов отказа).

Это повторяет ситуацию с государственным нотариатом 90-х годов, когда сотрудники государственных контор не совершали нотариального действия по причине отсутствия типографских шаблонных бланков. Это время уже прошло, а причины отказов остались, и их озвучивают уже во внебюджетном нотариате высококвалифицированные специалисты. Неужели возвращаемся к прежней нотариальной практике?

Ситуации, при которых нотариусы вынуждены (или должны) отказать в совершении нотариального действия, бывают разные. Но отказывать по причине незнания, как это действие совершить – это бросает тень на все нотариальное сообщество. А если после отказа в совершении нотариального действия одним нотариусом это нотариальное действие совершил другой нотариус, который находится через дорогу, на параллельной улице, и т.п.? Но ведь нотариальные документы обладают равной силой на территории всего государства, следовательно, должны быть и равные условия по созданию нотариальных актов вне зависимости от нотариальной конторы.

Еще большее негодование у граждан вызывают случаи, когда создаются разные условия по совершению нотариального действия в одной нотариальной конторе в зависимости от того, кто осуществляет полномочия: сам нотариус или лицо, замещающее временно отсутствующего нотариуса. Но ведь это не адвокатура, где одним из условий взаимоотношений между адвокатом и доверителем являются личности обоих, так как адвокат – это «слуга клиента». В нотариате же главным условием взаимоотношений с гражданами является закон.

Если человек изъявил желание заниматься какой-либо деятельностью, прошел все положенные «круги ада» по оформлению права осуществлять эту деятельность, если у этого уже профессионала возникли сложности, то в ответ на мольбы о помощи он чаще всего услышит, что его никто не тянул в эту профессию. Так же в нотариальном сообществе: стал нотариусом – изволь выполнять все свои профессиональные обязанности беспристрастного служения закону. Отказ по причине незнания грубо противоречит принципу нотариальной профессии – презумпции знания законодательства. Ведь нотариус представляет государство (на то он и поставлен), служит закону, правде (ст. 2 гл. 2 Кодекса).

Разрешение подобных случаев – все же единичных и индивидуальных – не может основываться на федеральном законе, который устанавливает единые правила для всех нотариусов Российской Федерации (в настоящее время их около восьми тысяч) [7], но как эти правила осуществляются конкретным нотариусом, могут проверить уже палаты субъектов РФ (для того они и существуют).

В отношении нотариальных бланков с перечнем полномочий вопрос также могут решить нотариальные палаты субъектов РФ. В силу наличия как федерального законодательства, так и законодательства субъектов РФ практика отличается от субъекта к субъекту, но внутри отдельно взятого субъекта различная нотариальная практика недопустима. Если для адвокатуры ориентиром в судопроизводстве являются решения судов субъектов РФ, то в отношении нотариальной практики таким ориентиром являются решения нотариальной палаты вплоть до создания «примерных форм», «типовых бланков» с учетом местных особенностей правоприменительной практики. Если даже нотариусы не будут применять эти формы или бланки, то сослаться на отсутствие разработанных методик они уже не смогут. Кроме того, невыполнение решений нотариальной палаты является одним из дисциплинарных проступков (п. 19 гл. 8 Кодекса нотариусов).

Законодательство нацелено на единообразную нотариальную практику. Единые бланки, на которые можно ориентироваться в каждодневной практике, можно разработать в «недрах» региональной нотариальной палаты с учетом программы электронного делопроизводства (тем более что активно набирает обороты федеральная программа «электронного правительства», с системой которого и должен работать нотариат) с использованием компьютерных программ. Если региональная нотариальная палата ответственна за единообразие в нотариальном сообществе региона, за методическую работу, за помощь нотариусам и т.д., то ее участие в этом вопросе первостепенно (ст. 25 Основ законодательства РФ о нотариате [8] (далее – ОЗН), гл. 4, 5 Кодекса нотариусов и др.). При этом никто не заставляет нотариусов безоговорочно использовать эти бланки без учета требований времени и граждан.

Предполагается, что обозначенные выше действия региональных нотариальных палат направлены, прежде всего, на сокращение случаев отказа в совершении нотариальных действий по вышеуказанным абсурдным причинам. Ведь в адвокатуре есть единообразные правила сбора доказательств, правила составления протоколов, судебных решений и других процессуальных документов, которые основываются на федеральном законодательстве (ГПК РФ и УПК РФ [9]).

Еще одна причина в отказе в совершении нотариального действия – отсутствие необходимых знаний и навыков у сотрудника (сотрудников) нотариальной конторы. Это также не идет во благо нотариусу (который взял на работу таких сотрудников и который сам указывает на их некомпетентность гражданам), нотариальному сообществу, в котором работают эти сотрудники и их работодатель (более того, в некоторых случаях они могут влиять на жизнь всего нотариального сообщества региона: п. 1 ст. 26 ОЗН). Безусловно, для работы в такой узкоспециализированной среде необходимые знания можно получить лишь в процессе труда и каждодневного общения с гражданами. И здесь теорией не обойтись.

Для таких случаев и существуют нормы Кодекса нотариусов (п. 1.4 ст. 1 гл. 5 и др.), регулирующие взаимоотношения внутри сообщества, а также нормы о внутрикорпоративной поддержке молодых специалистов, к которым относятся не только назначенные нотариусы, но и иные члены сообщества (п. 2 ст. 24 ОЗН). Если сам нотариус как работодатель не в силах (по разным, иногда вполне объективным, причинам) проводить учебную работу среди своего персонала, то для решения такого вопроса существует норма о помощи нотариусам и молодым специалистам все той же региональной нотариальной палатой. Это и курсы повышения квалификации для разных специалистов, и семинары, и сотрудничество с научным миром данного региона (к примеру, юридические клиники на юридических факультетах, совместные «круглые столы» ученых и практиков и т.д.). Имеет место двусторонняя заинтересованность: молодые специалисты получают практические знания из первых рук, а профессионалы систематизируют уже имеющиеся знания и, отвечая на вопросы сотрудников других нотариальных контор (в которых может быть совершенно противоположная практика по применению норм), получают сведения о деятельности других нотариусов; выполняют задачу по профилактике правонарушений (что может рассматриваться в качестве косвенного контроля), когда некоторые представители нотариального сообщества, невзирая ни на решения нотариальной палаты, ни на требования законодательства в целом, по-своему воспринимают букву закона. Ведь не секрет, что все тайное когда-нибудь становится явным. И когда сотрудник такого излишне самостоятельного нотариуса отстаивает нотариальную практику «родной» конторы, считая ее правильной и образцом для подражания, причем делает это с чистой совестью, то это уже сигнал для исполнительных органов нотариальной палаты для предупреждения нарушений и для более активных действий согласно гл. 8–10 Кодекса нотариусов.

Оба института (и адвокатура, и нотариат) нацелены на защиту частноправового интереса. Методы достижения цели деятельности будут отличаться по принципу: адвокат – слуга клиента, нотариус – слуга закона. И если в соответствии с п. 7 ст. 10 Кодекса адвоката последний строит свою защиту на презумпции доверия ко всей информации клиента, то нотариус согласно ст. 1 и 5 гл. 3 Кодекса нотариусов должен пристрастно относиться к получаемой информации, так как единственный авторитет для него – закон, правда, истина.

Эти требования обеспечивают условия для сохранения тайны профессиональной деятельности. Отправной точкой в определении, к примеру, такого общего понятия, как адвокатская тайна, является норма ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» [10] (далее – Закон об адвокатуре). В ней впервые в отечественном праве данное явление получило законодательное определение.

Но при этом, по мнению Ю.С. Пилипенко, «законодатель раскрывает здесь лишь предмет интересующего нас явления, подразумевая под тайной саму информацию, и конституирует определенный иммунитет адвоката от процессуальных и оперативно-розыскных действий, способных привести к нарушению адвокатской тайны» [11]. А гарантии соблюдения тайны предусмотрены в другой норме: адвокат не вправе «разглашать сведения, сообщенные ему доверителем в связи с оказанием последнему юридической помощи, без согласия доверителя» [12].

Только «независимый правовой советник» – адвокат – может быть наделен соответствующими иммунитетами и правами, так как иначе эти привилегии и права будут использованы в интересах, не имеющих ничего общего с интересами доверителя и интересами правовой защиты. Он не может заниматься иной деятельностью за исключением тех ее видов, которые, по замыслу законодателя, не ставят под сомнение его независимость: научной, преподавательской и иной творческой деятельностью.

Ни юрист, являющийся государственным или корпоративным служащим, ни предприниматель, оказывающий юридические услуги, ни частное лицо, выступающее в роли процессуального представителя, не имеют презумпцию независимости. Мотивы их деятельности могут быть (а подчас по норме закона и должны быть) связаны с личными интересами.

В силу специфики адвокатской деятельности и той информации, которую получает данный уполномоченный государством специалист в период своей деятельности, а также в силу свойств самой информации нормы законодательства не предполагают временных и пространственных ограничений действия адвокатской тайны. Ведь ущерб интересам доверителя и его правопреемникам может быть нанесен вне зависимости от места и времени неправомерного использования информации, вне зависимости от того, где именно и когда именно произошел неправомерный доступ к ней третьих лиц. Правовой режим адвокатской тайны, как и любой другой тайны, действует и за пределами Российской Федерации. Вышеуказанное присутствует и в режиме нотариальной тайны.

Для этих видов тайн характерен запретительный режим, здесь доминирует запрет на доступ к информации и на ее использование, что имеет абсолютный характер, поскольку доступ третьих лиц к такого рода информации иначе как в исключительных, специально оговоренных в законе случаях запрещен.

В нотариальном законодательстве все это оговорено лишь в отношении самого нотариуса либо исполняющего обязанности нотариуса [13], не указаны иные сотрудники нотариальной конторы. В то время как нормы адвокатской деятельности, в частности п. 10 ст. 6 Кодекса адвоката, устанавливают, что «правила сохранения профессиональной тайны распространяются на помощников и стажеров адвоката, а также иных сотрудников адвокатских образований».

Этические требования к представителям этих институтов государства по оказанию квалифицированной юридической помощи схожи. К примеру, адвокат не должен обещать заранее своему доверителю положительного результата дела (п. 2 ст. 10 Кодекса адвоката). Так и нотариус не вправе брать на себя заведомо невыполнимые обещания по совершению нотариального действия.

Об этических требованиях говорится в ст. 4 гл. 3 Кодекса нотариусов: «перед совершением каждого нотариального действия нотариус обязан информировать обратившихся лиц о размере тарифа за совершение нотариальных действий, устанавливаемого в соответствии с нормативными актами». Жесткий режим заложен лишь в Профессиональном кодексе нотариусов, а не в федеральном законодательстве или законодательстве субъектов РФ.

Происходящее сейчас в системе нотариального тарифообразования можно сравнить с конкурентной борьбой внутри сообщества, что противоречит статусу нотариуса как представителя государства. Ведь как может государство конкурировать само с собой?

Подобные вопросы о конкуренции звучат и в адвокатском сообществе, когда отстаивается или запрещается «гонорар успеха». Сама проблема возможности ставить размер вознаграждения адвоката в зависимость от результатов, полученных по делу с его участием, возникла не сегодня и продолжает порождать ситуации, которые, безусловно, сказываются на отношении общества к институту адвокатуры [14].

Как считают защитники данной схемы оплаты, «гонорар успеха» нацеливает на успех самого профессионала и способствует тому, что адвокаты не будут принимать поручения на ведение явно проигрышных для них дел. Но как быть, если не удается выиграть дело, и к адвокату обратились как к единственному, кто хоть чем-то может помочь? При рассмотрении данного вопроса не учитывалась ситуация с назначением адвоката, когда плательщиком за оказание квалифицированной юридической помощи выступает государство. Ведь в случае, если назначенный государством адвокат проиграет процесс, его затраты не оплачиваются, государство не несет никакого бремени, то есть игнорируется тот факт, что любой труд должен быть оплачен. Как следствие – конкуренция и неравенство в той сфере, которой государство делегировало полномочия по оказанию правовой помощи гражданам.

Подобный пример может служить уроком для другого института правовой помощи – нотариата. В нотариальном законодательстве нормативно запрещены какая-либо форма конкуренции и любой намек на предпринимательство (ст. 1, 6 ОЗН, Постановление Собрания представителей нотариальных палат субъектов Российской Федерации от 19.11.2009 года «Об исполнении нотариусами Профессионального кодекса нотариусов Российской Федерации»), вплоть до сокращения видов иной деятельности, которой может заниматься нотариус помимо нотариальной, оставив только научную и преподавательскую (ст. 6 ОЗН). При этом в Кодексе нотариусов одним из видов проступков указано самостоятельное увеличение или уменьшение нотариальных тарифов в сравнении с теми тарифами, которые установлены законом или рекомендациями (решениями) нотариальной палаты (п. 10 гл. 8). Несмотря на принимаемые нотариальным сообществом меры, имеют место ситуации с произвольным изменением тарифов некоторыми нотариусами по своему усмотрению в сравнении с тарифами других нотариусов в одном и том же регионе. Вплоть до подмены вида нотариального действия, когда за свидетельствование копии документа взимается тариф как за выдачу дубликата, или когда согласие супруга на совершение сделки другим супругом оформляется не в форме «согласия», в виде «заявления» и др. [15].

Исправить данную ситуацию могло бы опубликование тарифов на официальном сайте региональной нотариальной палаты. Это не секретная информация, тем более что ст. 4 гл. 3 Кодекса нотариусов говорит об информировании граждан о размере тарифа перед совершением нотариального действия.

Одной из мер, принимаемых государством в решении ранее озвученных проблем – очередей, тарифообразования, минимизации рисков – стал эксперимент по использованию государственных юридических бюро, которые финансируются из государственного бюджета по статье «Национальная безопасность и правоохранительная деятельность».

В то же время одним из парадоксов деятельности таких бюро является ситуация, при которой лица, которые обращаются за квалифицированной юридической помощью, не освобождаются от издержек, связанных с рассмотрением спорного дела. Если человек не в состоянии заплатить за юридическую помощь, то, следовательно, он не может оплачивать и другие расходы по возникшему делу. При обращении к адвокату, который будет представлять его интересы, он уже вступает с ним в договорные отношения и, соответственно, уже ориентирован на расходы. Поо-другому обстоят дела при обращении к нотариусу. Ведь консультации по нотариальным вопросам бесплатны, следовательно, и первичная юридическая помощь, которую получают у нотариусов, не предусматривает никаких затрат.

При рассмотрении вопроса о минимизации рисков граждан при получении квалифицированной юридической помощи необходимо иметь в виду следующее. Государство заинтересовано в том, чтобы поддержать граждан в принятии какого-либо решения, и государство создает для этого возможные механизмы. Во всех институтах квалифицированной юридической помощи граждане могут реализовать свое право на получение этой помощи бесплатно.

При этом адвокаты и нотариусы являются незаинтересованными правовыми советниками для конкретного лица. В то время как государственное юридическое бюро зависимо от государства, а частные юристы зависят от конкуренции на рынке услуг. «Ведь как может бюро оказать должную помощь по гражданским делам? Другими словами, как государственный чиновник из госбюро, к которому обратился гражданин, может противостоять в споре такому же чиновнику, к примеру, представителю исполнительной власти? Ответ один – никак, поскольку он получает деньги из бюджета, соответственно призван защищать интересы больше государства, нежели своего доверителя. Здесь налицо рычаги воздействия одних госчиновников на других. Поэтому весьма сомнительно, что человек отстоит все же свои права в споре с представителями власти, обратившись за помощью в госюрбюро…

Таким образом, малоимущим лучше идти к адвокату – независимому юридическому советнику, наделенному соответствующим статусом. Именно он сможет оказать надлежащую помощь, так как в его компетенции противостоять государственному и местному управлению…» [16].

Чтобы нормативно сочетать бесплатную юридическую помощь со статусом независимого от госаппарата советника, не надо «изобретать велосипед»: «подобный закон прекрасно работает в Москве, и из бюджета города оплачивается работа всех адвокатов, которые предоставляют документы о том, что они помогли малоимущим гражданам. Выделяется на эти цели 10 млн. рублей ежегодно» [17]. Таким образом, оплачивается работа адвоката за оказанную бесплатно для гражданина юридическую помощь, причем не только по уголовным вопросам, но и по гражданско-правовым спорам.

А ведь суть этого эксперимента – создать условия по оказанию правовой помощи там, где нет адвокатов: в малонаселенных поселениях, труднодоступных пунктах (по аналогии с оказанием нотариальных действий в районах, где нет нотариусов). В итоге же – госюрбюро располагаются в «губернских столицах» [18].

Так для чего, а точнее, для кого создавались эти госюрбюро? В нотариальной сфере в пределах территории Российской Федерации существует выход из положения: главы местных администраций и специально уполномоченные должностные лица местного самоуправления (ст. 37 ОЗН). Но это в случае совершения нотариальных действий. Почему бы этот принцип из нотариата не распространить в область разрешения споров – в адвокатуру?

Третий блок специалистов сферы оказания квалифицированной юридической помощи, указанный в начале статьи – частные юристы (индивидуальные предприниматели), риелторы – действует исключительно в конкурентной среде по законам рыночной экономики и во благо себе (как того требует тот же рынок). Следовательно, профессиональные кодексы публично-правовых институтов или хотя бы принципы, изложенные в этих кодексах, никакого отношения к ним не имеют. Указанные кодексы не имеют и силы федеральных законов, но с учетом действующих традиций и принципов соответствующих профессий (адвокатура и нотариат), а также замкнутости сообщества они нормативно воздействуют на представителей профессий.

На указанную выше третью группу специалистов не действуют также установленные в Налоговом кодексе РФ [19] начальные размеры тарифов.

Конечно, в условиях инфляции строгие рамки тарифов ни у кого не вызовут симпатии, особенно с учетом географических особенностей нашей страны. Но в рамках одного субъекта этот вопрос можно решить более эффективно. К примеру, как это происходит с тарифообразованием на пользование водой, газом, электроэнергией: исходя из себестоимости, рентабельности, прибыльности, но с учетом мнения региональной, к примеру, энергетической комиссии и комитета по ценам соответствующего субъекта РФ. Вот в этом и есть действие «золотой середины».

Федеральное законодательство (тот же Налоговый кодекс РФ) не в силах учесть экономические особенности разных регионов, тем более предвидеть изменения в экономике этих регионов. А ведь от последнего фактора зависит непосредственным образом тарифообразование и в области предоставления квалифицированной юридической помощи (как в форме коммерческой услуги, так и в форме публично-правовой помощи), ведь зарплата сотрудников должна соответствовать расходам в регионе. Так как экономическая ситуация в субъекте РФ зависит от политических решений региональных властей, то кому как не им (региональным законодателям) участвовать в тарифообразовании в области оказания квалифицированной юридической помощи. Для решения вопросов согласования тарифов с региональными властями вступают в действие соответствующие палаты, в частности, нотариальные, созданные, в том числе, и для решения таких проблем.

Вопрос о тарифообразовании среди коммерческих институтов предоставления правовых услуг в отличие от вышесказанного учитывает лишь один сдерживающий фактор – конкуренцию. При этом качество получаемой гражданами информации также является одним из условий конкуренции. В отличие от вышеуказанных вопросов, это единственный фактор из коммерческой среды, который действует в обязательном порядке в публично-правовых институтах и положительно влияет на их развитие. Остается вопрос, как проверить качество знаний у представителей этих институтов и качество полученной гражданами правовой помощи, чтобы это качество не повлекло за собой правовой спор? Ведь это всецело зависит от интеллекта профессионала.

Получается, что единственный способ минимизировать риск в данной области – это получать квалифицированную юридическую помощь в неконкурентной публично-правовой среде, которую представляют адвокатура и нотариат, а в некоторых регионах – и госюрбюро. При этом добиться минимума риска возможно тогда, когда качество зависит от количества; имеются условия конкуренции умов и предложенного принципа тарифообразования; есть такие институты, как адвокатура и нотариат. Госюрбюро может выступать лишь в качестве поддержки, «страхующего варианта» этих институтов, да и то не всегда. Ведь оказание квалифицированной юридической помощи малоимущим гражданам, жителям отдаленных и труднодоступных районов страны уже действует и в адвокатуре, и нотариате.



[1] Положение об оказании бесплатной юридической помощи государственными юридическими бюро, утв. Постановлением Правительства РФ от 25 декабря 2008 года № 1029. // СПС «КонсультантПлюс».

[2] Кодекс профессиональной этики адвоката. Принят первым Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003 г. // СПС «КонсультантПлюс». Первоначальный текст документа опубликован в изданиях: Вестник адвокатской палаты г. Москвы. — 2005. — № 4–5; Российская газета. — 2005. — 5 октября. — № 222.

[3] «Настоящий Кодекс дополняет правила, установленные законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре» (п. 1 ст. 2 Кодекса профессиональной этики адвоката).

[4] Утвержден Постановлением Собрания представителей нотариальных палат субъектов РФ от 18.04.2001 года № 10 // http://www.notariat.ru/section23268

[5] См.: Нотариальный вестникъ. — 2010. — № 1. — С. 37.

[6] Адвокатура – общественная солидарность. Адвокатское бюро «Александр Еньков и партнёры» // http://www.russian-lawyers.ru/solidar.shtml

[7] См.: Перспектива нотариата // http://www.notariat.ru/news/news_3467_2.aspx

[8] Основы законодательства РФ о нотариате утверждены ВС РФ 11.02.1993 года № 4462-1 // СПС «КонсультантПлюс».

[9] Гражданский процессуальный кодекс РФ от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ (ГПК РФ); Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс».

[10] Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31.05.2002 года № 63-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс».

[11] Пилипенко Ю.С. «Права доверителя при оказании ему квалифицированной юридической помощи» // Бизнес в законе. — 2009. — № 4. — С. 204.

[12] П. 5 ст. 6 Закона об адвокатуре.

[13] Эти обязанности указаны в п. 21 Положения о порядке замещения временно отсутствующего нотариуса, занимающегося частной практикой. См.: Нотариальный вестникъ. — 2010. — № 1. — С. 41.

[14] Азаров Д. «К вопросу о гонораре успеха» // Бизнес в законе. — 2009. — № 4. — С. 211.

[15] См. Форум портала ФНП // http://www.notariat.ru/forum

[16] «Быть или не быть» // Российский адвокат. — 2009. — № 5 / http://gra.litsa.ru/magazine.php?m=80&a=7

17 Там же.

[18] Юридическая помощь бедным: позорный крах очередного «нацпроекта». Цифры и факты // http://www.snd-su.ru/cgi-bin/rg.pl?param=div2&page=2&type=1690&what=1001

[19] Налоговый кодекс РФ, ч. I от 31.07.1998 № 146-ФЗ, ч. II от 5.08.2000 № 117-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс».


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100