Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Право как эмоция. Теория Л.И. Петражицкого

08.11.2010

В.В. Ралько,

аспирант кафедры государственно-правовых наук РААН (г. Москва)

 

Аннотация. Настоящая статья посвящена психологической теории права Л.И. Петражицкого, определяющей право как эмоцию особого рода, обладающую императивно-атрибутивным характером. В ней также рассматриваются основные теоретические положения современной эмоциональной психологии, подтверждаемые исследованиями человеческого мозга. Одновременно выдвигаются предположения по синтезированию правовых и психологических знаний, что должно, по мнению автора, дать новый импульс для развития современного понимания права как реального явления жизни общества и индивида.

 

V.V. Ralko. Law as emotion. L.I. Petrazhitskiy theory

Annotation. The present article is dedicated to L.I. Petrazhitskiy psychological theory of law, defining the law as emotion of special kind, having imperative and attributive nature. There are also considered main theoretical provisions of modern emotional psychology, confirmed by the studies of human brain. At the same time there are put some assumptions on synthesizing legal and psychological knowledge, which, in the author’s opinion, has to give a new impulse for development of modern understanding of the law as real event of the society and individuum life.

 

Ключевые слова: эмоциональная психология, психологическая теория права, Л.И. Петражицкий, интуитивное право, справедливость, нравственность.

Keywords: psychology of emotion, psychological law theory, L.I. Petrazhitskiy, intuition law, justice, morality.

Среди отечественных юристов ХХ века одной из наиболее ярких, неоднозначных и интересных фигур выступил профессор Санкт-Петербургского университета Лев Иосифович Петражицкий (1867-1931). Он был признанным специалистом в сфере гражданского права, римского права и философии права. Однако в историю он вошел как создатель уникальной психологической теории права, которая определяет право как эмоцию определенного рода.

На протяжении всей своей научной деятельности Л.И. Петражицкий придерживался той точки зрения, согласно которой никакая правовая теория невозможна без ответа на главный вопрос юриспруденции: «Что такое право?». Более чем за сотню лет до Л.И. Петражицкого этот вопрос поднял немецкий философ И.Кант, который заявил, что подобный вопрос «может смутить правоведа»: «Что говорят законы в том или ином месте, в то или другое время, он еще может указать; но право ли то, чего они требуют, и каков всеобщий критерий, на основании которого можно вообще различать правовое и неправовое… – это остается для него тайной, если он хотя на время не оставляет указанные эмпирические принципы и не ищет источник этих суждений в одном лишь разуме… чтобы установить основу для возможного положительного законодательства. Чисто эмпирическое учение о праве – это голова, которая может быть прекрасна, но, увы, не имеет мозга» [1].

Л.И. Петражицкий утверждал, что в теории права используется понятие права в юридическом, а не в научном смысле, а «роковую роль в истории науки о праве играло и играет то обстоятельство, что она находится в состоянии зависимости от особой общественной профессии, от практической юриспруденции, так называемой практики, то есть судебной практики» [2].

Среди юристов и теоретиков права наиболее распространенным в то время, когда Петражицкий создавал свою теорию (да и в настоящее время), являлось воззрение на право, как на совокупность принудительных норм, пользующихся признанием и защитой со стороны государства. «Ходячее определение права, – отмечал Рудольф Иеринг, – гласит: право есть совокупность действующих в государстве принудительных норм. И это определение, по моему убеждению, вполне правильно» [3]. Однако именно это определение Л.И. Петражицкий подверг критике, в связи с его противоречием науке и, прежде всего, формальной логике. Такое определение, по мнению Петражицкого, содержит в себе логический круг, так как определяет право через государство, хотя само «государство, органы государственной власти, признание со стороны государства – предполагают уже наличность сложной системы юридических норм» [4]. Ставить понятие права в зависимость от признания или непризнания со стороны государства, Петражицкий считал произвольным, а не научным подходом.

Стремясь найти общее понятие права и поставить теорию права на сугубо научные рельсы, Петражицкий пришел к следующему выводу: «Право – есть явление не внешнего, материального мира, как, например, камень, а явление духовного мира, психическое явление; поэтому с природой его непосредственно познакомиться мы только и можем в нашей душе, т.е. путем наблюдения, сравнения, анализа наших собственных душевных состояний и движений» [5]. Л.И. Петражицкий пришел к такому выводу в 1900 году и сразу же обозначил свой основной исследовательский метод – сочетание внешнего и внутреннего наблюдения. Развивая данный метод он, спустя несколько лет пришел к четкому пониманию сущности права и его соотношения с другими схожими явлениями, прежде всего с нравственностью.

Основатель психологической теории права стоял на позиции возможности научного исследования и изучения права с позиции такой науки как психология. Однако он весьма критически отзывался об уровне развития данной науки в его время и сам (не будучи ученым психологом) заявлял о необходимости совершенствования данной науки путем развития учения об эмоциях. Он предлагал заменить традиционное деление элементов психики на познание, чувство и волю, другим делением на: 1) двусторонние, пассивно-активные переживания, моторные раздражения – импульсии или эмоции; 2) односторонние переживания, распадающиеся в свою очередь на: а) односторонне-пассивные, познавательные и чувственные и б) односторонне-активные, волевые [6]. Он обосновывал это той огромной ролью, которую играют именно эмоции в человеческой жизни, и которую явно игнорирует психологическая наука. Утверждения Петражицкого оказались пророческими, однако психологии потребовалось несколько десятков лет (после выхода в свет теории Л.И. Петражицкого) для того чтобы создать целостное и самостоятельное направление, изучающее эмоции. «Странно, что эта столь очевидно актуальная тема, – пишет К.Э. Изард, психолог, специалист по теории эмоций, – более века, то есть фактически весь срок существования психологии, оставалась вне основного русла ее развития. Наиболее проницательные исследователи человеческой природы, еще до появления каких-либо научных данных, понимали всю важность эмоций для человеческого самосознания и социальных отношений, и до нас дошли их высказывания о том, что именно эмоции питают творчество и отвагу. Однако до 80-х годов нашего столетия психология фактически игнорировала эмоции» [7]. Одним из таких «исследователей человеческой природы» являлся и Л.И. Петражицкий, который обосновывал необходимость развития в психологии самостоятельного учения об эмоциях как центрального еще в начале ХХ века.

«Наше понятие права, – писал Петражицкий, – исходит из отрицания реального существования того, что юристы считают реально существующим в области права (совокупность норм права или объективное право). Правовые явления – это особого рода сложные эмоционально-интеллектуальные психические процессы, совершающиеся в сфере психики индивида» [8].

Петражицкий дает четкое определение понятия права, основанное на его ключевом признаке, который отличает право от нравственности: «Мы под правом в смысле особого класса реальных феноменов будем разуметь те этические переживания, эмоции которых имеют императивно-атрибутивный характер». Именно наличие атрибутивного характера правовых эмоций позволяет отличить право от нравственности, которая, также являясь этической эмоцией (эмоцией долга), имеет односторонне-обязывающий (императивный) характер. Таким образом, основным признаком правовых норм является их императивно-атрибутивный (обязательно-притязательный) характер. То есть «такие обязанности, которые осознаются свободными по отношению к другим, по которым другим ничего не принадлежит, не причитается со стороны обязанных, мы назовем нравственными обязанностями. Такие обязанности, которые сознаются несвободными по отношению к другим, закрепленными за другими, по которым то, к чему обязана одна сторона, причитается другой стороне как нечто ей должное, мы будем называть правовыми или юридическими обязанностями» [9]. Поэтому там, где обязанности одного лица корреспондируют с правом другого лица требовать исполнения данной обязанности, мы имеем дело с правом, там же где речь идет только об обязанности, мы имеем дело с нравственностью. Необходимо помнить, что и в том и в другом случае речь идет не о каких-либо особых институтах, существующих вне человека, а об эмоциональных процессах, происходящих в человеческой психике. Вот пример, который приводит Петражицкий. «Петр находится в стесненном положении, и я дарю ему 10 рублей. Здесь я связан только своей совестью, но свободен в отношении к Петру. Другое, когда я уговорился с извозчиком Петром о том, что он возит меня по городу за 10 рублей, и здесь я обязан заплатить 10 рублей. То же самое, если я играю в карты с Петром и проиграл ему 10 рублей. В обоих случаях я связан не только своей совестью, но и по отношению к известному лицу, которое может иметь притязание на то, чтобы я заплатил ему. Я не чувствую в себе свободы лишать его получения денег» [10].

Несмотря на то, что для всех этических эмоций свойственно внешнее проецирование их источника, существуют определенные различия в представлениях людей о наличии либо отсутствии нормоустанавливающих или нормативных фактов. «Этические переживания, содержащие в себе представление таких и т.п. нормоустановительных, нормативных фактов, и соответственные обязанности и нормы мы будем называть гетерономными, или позитивными, остальные автономными или интуитивными. Например, если кто-то себе приписывает обязанность помогать нуждающимся, аккуратно платить рабочим условленную плату или т.п., независимо от каких-либо посторонних авторитетов, то соответственные суждения, убеждения, обязанности, нормы суть автономные, интуитивные этические суждения и т.д. Если же он считает долгом помогать нуждающимся, «потому что так учил Спаситель», или аккуратно платить рабочим, «потому что так сказано в законах», то соответственно этические переживания и их проекции: обязанности и нормы позитивны, гетерономны» [11]. Используя этот критерий, Л.И. Петражицкий подразделял право на интуитивное (автономное) и позитивное (гетерономное).

Одним из наиболее интересных открытий Л.И. Петражицкого стала теория интуитивного права, которое до этого большинство ученых юристов ассоциировали с моралью. Однако, на протяжении всей истории правовых учений вопросы, относящиеся к сфере интуитивного права, разрешались именно в трудах философов права, так как влияние этого явления на правовую сферу жизни общества всегда было колоссальным и произвольное отнесение его к сфере морали никак не меняло данной ситуации. Определенный интерес представляет и выявленное Л.И. Петражицким соотношение между понятиями «интуитивное право» и «справедливость».

С точки зрения психологической теории права в целом и учения об интуитивном праве в частности, справедливость представляет собой не что иное, как интуитивное право. Л.И. Петражицкий ставит знак равенства между этими двумя категориями, утверждая, что справедливость как реальное явление представляет собой именно психическое явление. Такое свойство «чувства справедливости» как стремление вести себя определенным образом не для достижения какой-либо цели, а просто потому, что так должно поступать, свидетельствует о том, что мы имеем дело именно с этической эмоцией. Следуя данным Л.И. Петражицким делением этических эмоций на нравственные и правовые, мы приходим к выводу о том, что справедливость относится к классу правовых, а не нравственных эмоций. Этот вывод основывается на том, что справедливость обладает императивно-атрибутивным характером, то есть характеризуется сознанием того, что от одних следует, причитается другим, а не сознанием одностороннего, чисто императивного долженствования. Именно императивно-аттрибутивный характер эмоции справедливости лежит в основе множества юридических конфликтов, когда требования связаны с необходимостью «восстановления справедливости». «…Отнесение справедливости со стороны моралистов к нравственности, а равно противопоставление ее со стороны юристов праву… представляются неправильными и подлежащими исправлению путем классификационного перемещения справедливости из класса нравственности в класс права» [12].

С точки зрения деления права на интуитивное и позитивное, справедливость относится Л.И. Петражицким к сфере интуитивного права. Интуитивное право, по утверждению ученого, распространяется на те сферы общественных отношений, где речь идет о «причинении известного добра и зла». Исключительную сферу же позитивного права составляет регулирование формальных вопросов. С точки зрения философии специфическим аспектом справедливости признается соотношение блага и зла при совместном существовании в рамках единого социального пространства, их обоснование и распределение [13]. Справедливость специально касается распределения благ и зол и некомпетентна в области формальных вопросов. К тому же оценка тех или иных действий или явлений социальной жизни как справедливых или несправедливых совершается не на основе закона или иных формальных правил, а на основе «совести», самостоятельных и независимых от каких-либо внешних авторитетов убеждений.

Подтверждением идей Л.И. Петражицкого об эмоциональной природе этики и справедливости стали результаты современного исследования. Американские ученые проводили психологический эксперимент, связанный с тем, что перед участниками эксперимента ставилась моральная дилемма (относительно распределения ограниченного количества пищи между несколькими голодающими африканскими детьми). В то время как участники разрешали данную моральную дилемму, работа их мозга регистрировалась с использованием функциональной магнитно-резонансной томографии (ФМРТ). Затем на основе этих данных были выявлены участки мозга, активность которых коррелирует со значениями этих показателей. Для определения меры справедливости / несправедливости того или иного решения ключевым участком мозга оказалась кора островка (cortex insularis), область, имеющая прямое отношение к эмоциональной сфере, в частности к чувству эмпатии (сопереживания). Корреляция между справедливостью и активностью коры островка наблюдалась на этапах обдумывания ситуации, принятия решения и его реализации [14].

Другой эксперимент, посвященный исследованию эмоциональной активности в сфере суждений о справедливости / несправедливости, привел ученых к выводу о том, что лица, которые в зрелом возрасте получили двусторонние повреждения вентромедиальной префронтальной коры (ВМПК) – этот отдел мозга осуществляет эмоциональную оценку поступающей в мозг сенсорной информации, практически не способны чувствовать смущение, стыд и чувство вины. При этом на сознательном уровне они отлично понимают, что хорошо, а что плохо, то есть принятые общественные и моральные нормы поведения им хорошо известны. Таким образом, американские ученые получили экспериментальное подтверждение ключевой роли эмоциональной составляющей при оценке человеком тех или иных явлений и действий как справедливых или несправедливых [15].

Только сейчас, в начале XXI века, мы получили научное подтверждение того, о чем Л.И. Петражицкий писал более ста лет назад. Именно эмоции играют ключевую роль в этической сфере в целом и правовой сфере в частности. Подобный подход к праву позволяет по-новому взглянуть на такие важные правовые проблемы как правовой нигилизм, разрешение юридических конфликтов, преступность и т.д. Использование в теории права современных достижений в сфере психологии (прежде всего эмоциональной) может стать новым интересным этапом в развитии учения о праве как о реальном явлении жизни общества и индивида.



[1] Кант И. Метафизика нравов. Ч. 2. Метафизические начала учения о праве // Сочинения. — М., 1965. — Т. 4. — С. 138.

[2] Петражицкий Л.И. Введение в изучение права и нравственности. Основы эмоциональной психологии. Изд. 3-е. — СПб., 1909-1910. — С. 58.

[3] Иеринг Р. Цель в праве. — СПб., 1881. — Т. 1. — С. 320.

[4] Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. — СПб., 1909. — С. 265.

[5] Петражицкий Л.И. Очерки Философии права. — СПб., 1900. — Вып. 1. — С. 29.

[6] Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. — СПб., 1909. — С. 1-25.

[7] К.Э. Изард. Психология эмоций. — СПб., 2009. — С. 15.

[8] Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. — СПб., 1909. — С. 504.

[9] Там же. — С. 85.

[10] Там же. — С. 59.

[11] Петражицкий Л.И. Введение в изучение права и нравственности. Основы эмоциональной психологии. Изд. 3-е. — СПб., 1909-1910. — С. 18.

[12] Там же. — С. 507-508. 

[13] Словарь философских терминов / Научная редакция профессора В.Г. Кузнецова. — М., 2007. — С. 545.

[14] Ming Hsu, Cedric Anen, Steven R. Quartz. The Right and the Good: Distributive Justice and Neural Encoding of Equity and Efficiency // Science. 2008. V. 320. P. 1092–1095.

[15] Michael Koenigs, Liane Young, Ralph Adolphs, Daniel Tranel, Fiery Cushman, Marc Hauser, Antonio Damasio. Damage to the prefrontal cortex increases utilitarian moral judgements // Nature. – Advance online publication 21 March 2007.


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100