Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Статус международных правоприменительных систем и формирование международных нотариальных структур

09.10.2010

(Продолжение, начало в № 9 за 2010 г.)

 

В.В. Ралько,

президент Московской городской нотариальной палаты,

кандидат юридических наук

 

 

Аннотация. В статье описываются признаки международных организаций, позволяющие выявить их системные связи, а также правоприменительная деятельность этих организаций; юрисдикция нотариата и суда.

Annotation. V.V. Ralko. Status of international law-enforcement systems and formation of international notary structures

The article describes the features of international organizations, allowing to reveal their system relations, as well as law-enforcement activity of these organizations.

 

Ключевые слова: правоприменительная практика, статус нотариата, особенности осуществления нотариальной деятельности, нотариальный акт.

Keywords: international legal associations, state and legal associations, Interstate units, inter-governmental organizations, interstate legal system.

§ 2. Сущность и специфика нотариальной правоприменительной деятельности

 

2.1. Правоприменение суда и статус нотариата

 

Один из принципиальнейших вопросов в теории права, с неизбежностью встающий в процессе осуществления правоприменительной деятельности, состоит в том, может ли суд, обнаружив пробел в законодательстве, устранить этот пробел путем «создания» правовой нормы? [1].

Еще относительно недавно ответ был очевиден: нет, в процессе правоприменительной практики при обнаружении пробела в действующем законодательстве правовую норму суд создать не может. Обнаружившиеся пробелы в законодательстве восполняются посредством выработки и применения индивидуального судебного регулирования; что касается самих пробелов в законодательстве, то их устранение – прерогатива исключительно правотворческих органов. Нормативной же базой восполнения пробелов судом могут быть правовые нормы данной и смежных отраслей законодательства, его принципы и цели. Между тем восполнение судами пробелов в законодательстве осуществляется посредством применения аналогии закона; межотраслевой аналогии; аналогии права; правоположений, выработанных судебной практикой.

В настоящее время ситуация коренным образом изменилась под влиянием, прежде всего, Конституционного Суда России. Разумеется, автора настоящей статьи в первую очередь интересует вопрос о том, какое влияние оказывают акты суда – как, пожалуй, «основного» российского правоприменителя – на статус нотариата и специфические особенности осуществления нотариальной деятельности. Небезынтересным в этом плане видится, к примеру, Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 января 1996 г. № 1-П, которое не утратило своей актуальности, ибо «проверяемый» акт – ГК РСФСР применим и в настоящее время [3]. Суть дела состояла в следующем. Истцы А.Б. Наумов и Л.Б. Кудашева обратились в Раменский городской суд Московской области с иском к Н.Б. Дрожжиной и В.Б. Щетинину о признании права собственности на часть дома. Суд отказал в удовлетворении их исковых требований исходя из того, что этот дом является частью имущества колхозного двора и, следовательно, на него распространяется правило части первой статьи 560 ГК РСФСР, согласно которой в случае смерти члена колхозного двора наследование в имуществе двора не возникает. А.Б. Наумов обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой о проверке конституционности этой нормы, поскольку полагал, что ею нарушается его конституционное право наследования, гарантируемое статьей 35 (часть 4) Конституции РФ.

Часть первая статьи 560 ГК РСФСР, которую обжаловал заявитель, неразрывно связана с частью второй этой статьи, согласно которой, если после смерти члена колхозного двора других членов двора не остается, к имуществу двора применяются общие правила наследования. Оценка содержания части первой статьи 560 ГК РСФСР с точки зрения соответствия Конституции РФ требовала, по мнению федерального органа конституционного контроля, ее рассмотрения в совокупности с частью второй той же статьи, поскольку последняя определяет сущностные пределы ограничения, сформулированного в обжалуемой норме. Кроме того, частью третьей статьи 560 ГК РСФСР положения о наследовании в колхозном дворе, содержащиеся в частях первой и второй той же статьи, распространены на наследование имущества граждан, занимающихся индивидуальной трудовой деятельностью в сельском хозяйстве.

Как отметил Конституционный Суд России, начавшиеся в середине 80-х годов преобразования в социально-экономической жизни страны повлекли изменения в правовом статусе колхозного двора. В Примерном уставе колхоза, принятом 25 марта 1988 года IV Всесоюзным съездом колхозников, понятие «колхозный двор» уже отсутствовало. Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о земле, введенные в действие 15 марта 1990 года, также не предусматривали специальный институт колхозного двора. С момента введения их в действие институт колхозного двора, связанный с предоставлением земли колхозом, утратил в земельном законодательстве правовую основу: предоставление земли всем гражданам, в том числе членам колхоза, стало осуществляться только местными Советами народных депутатов.

Институт колхозного двора в гражданском праве предполагал ранее особый правовой режим имущества, принадлежащего его членам на праве совместной собственности. В собственности колхозного двора находились подсобное хозяйство на приусадебном участке земли, жилой дом, продуктивный скот, птица и мелкий сельскохозяйственный инвентарь. Как известно, часть первая Гражданского кодекса Российской Федерации 1994 года не содержит понятия «колхозный двор». В связи с этим статья 126 ГК РСФСР о собственности колхозного двора и, следовательно, признание его специального правового режима в гражданском законодательстве также утратили силу с 1 января 1995 года (статья 2 Федерального закона от 21 октября 1994 года «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Статья 560 ГК РСФСР, хотя формально и не была признана утратившей силу, не подлежит применению, по мнению федерального органа конституционного контроля, поскольку законодательству, принятому после вступления в силу действующей Конституции Российской Федерации, правовой режим колхозного двора неизвестен. Однако, как показывает практика, положения статьи продолжают применяться, что затрагивает охраняемое государством конституционное право наследования. В связи с этим Конституционный Суд Российской Федерации был обязан проверить конституционность норм данной статьи, так как в соответствии с частью второй статьи 43 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» в случаях, когда норма, конституционность которой оспаривается, была отменена либо утратила силу к началу или в период рассмотрения дела, начатое Конституционным Судом Российской Федерации производство не может быть прекращено, если в результате ее действия нарушаются конституционные права и свободы граждан [4].

Право наследования, предусмотренное статьей 35 (часть 4) Конституции Российской Федерации и более подробно урегулированное гражданским законодательством, обеспечивает гарантированный государством переход имущества, принадлежавшего умершему (наследодателю), к другим лицам (наследникам). Это право включает в себя как право наследодателя распорядиться своим имуществом, так и право наследников на его получение. Право наследования в совокупности двух названных правомочий вытекает и из статьи 35 (часть 2) Конституции Российской Федерации, предусматривающей возможность для собственника распорядиться принадлежащим ему имуществом, что является основой свободы наследования. Вместе с тем, как отметил федеральный орган конституционного контроля, статья 35 (часть 4) Конституции Российской Федерации не провозглашает абсолютной свободы наследования. Она, как и некоторые другие права и свободы, может быть ограничена законодателем, но только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (часть 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации), то есть при условии, что ограничения носят обоснованный и соразмерный характер. В этом плане нормы частей первой и второй статьи 560 ГК РСФСР, не отменяя права наследования, допускают открытие наследства лишь при прекращении колхозного двора, в том числе после смерти последнего его члена. Специальный порядок открытия наследства в колхозном дворе, отличный от общих норм наследственного права, ставил, как посчитал Конституционный Суд России, субъективное право наследования в зависимость от не имеющих отношения к индивиду условий (а именно от прекращения существования колхозного двора в различных формах), характер которых делал субъективное право практически нереализуемым.

При этом право члена колхозного двора составить завещание на долю в имуществе двора формально сохранялось. Однако при наличии других членов двора после смерти завещателя наследство в колхозном дворе не открывалось, а завещание на долю имущества колхозного двора объявлялось недействительным. Таким образом, условия, введенные законодателем, лишали наследодателей и наследников возможности осуществлять свободное волеизъявление по завещанию и принятию наследства либо отказу от него. Установление такого рода условий искажало, по мнению федерального органа конституционного контроля, основное содержание права наследования.

Указанные ограничения, направленные на то, чтобы не допустить открытия наследства в имуществе колхозного двора, как отмечается в анализируемом Постановлении, не соотносимы ни с одной из целей, перечисленных в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, которые могли бы оправдать ограничения прав граждан федеральным законом. Законодатель вправе учитывать специфику отношений, возникающих в области сельскохозяйственного производства, и в целях защиты законных интересов его участников вводить на основании федерального закона соразмерные ограничения конституционного права наследования. Подобный характер имеет правило статьи 258 ГК Российской Федерации 1994 года, в соответствии с которым земельный участок и средства производства, принадлежащие крестьянскому (фермерскому) хозяйству, при выходе какого-либо его члена из хозяйства разделу не подлежат. Вышедший из хозяйства имеет право на получение денежной компенсации, соразмерной его доле в общей собственности на это имущество.

Аналогичный способ защиты интересов может использоваться по отношению к подсобным хозяйствам, занявшим место существовавших ранее колхозных дворов. Правила же статьи 560 ГК РСФСР ограничивают, как посчитал российский Конституционный Суд, конституционные права наследодателей и наследников не соответствующим Конституции Российской Федерации образом, несоразмерно указанным в ней целям и в силу этого противоречат отечественному Основному закону. На основании изложенного и руководствуясь статьями 71, 72, 74, 75 и 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации признал части первую и вторую статьи 560 ГК РСФСР не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 35 (части 2 и 4) и 55 (часть 3).

Автор статьи столь подробно остановился на анализе указанного дела, ибо оно, как думается, демонстрирует ту роль судебной практики, которую она начинает приобретать в современной правовой системе Российской Федерации.

 

2.2. Нотариат и нотариальные правоприменительные акты

 

Одним из наиболее важных вопросов, на котором хотелось бы акцентировать особое внимание, является статус нотариального акта как итогового официального документа нотариальной правоприменительной деятельности [5]. Некоторые ученые полагают, что нотариальный акт характеризуется доказательственностью и является более безопасным по сравнению с актом, совершенным в простой письменной форме [6]. Такие выводы являются обоснованными и находят свое подтверждение на практике, ибо последствия законодательного разрешения заключать в простой письменной форме большинство гражданских договоров проявились в кратном увеличении судебных споров в связи с непрофессионализмом участников гражданско-правовых отношений или их неправовыми действиями [7].

Однако не все авторы разделяют такую позицию. Прежде всего, в процессуальном же праве, по мнению некоторых авторов, принцип приоритета письменных доказательств так и не нашел законодательного закрепления [8]. Кроме того, многие из них полагают, что акты несудебных органов свойствами преюдициальности не обладают, так как деятельность таких органов в процессуальную форму не облекается [9].

По мнению автора, следует обратить внимание на то обстоятельство, что включение некоторыми исследователями нотариальных актов в один ряд с судебными документами подтверждает их особую юридическую силу и значимость в регулировании гражданско-правовых отношений [10]. Такой вывод, в частности, они делают по результатам анализа отдельных судебных решений. Так, районный суд Ульяновской области по одному из дел отметил: «...что касается материального выражения нотариального действия (в виде проставления печати, удостоверительных надписей, записей в реестре и др.), то оно реализуется не для удовлетворения каких-либо потребностей организации и (или) физического лица, а для обеспечения публичного (государственного) признания документа (нотариального акта)» [11]. Новоалександровский районный суд Ставропольского края и Острогожский районный суд Воронежской области указывали на то, что результатом нотариальных действий являются юридические последствия, возникающие в оформленном нотариальном акте после совершения нотариального действия. При этом суд Ставропольского края также отметил, что нотариальное действие реализуется не для удовлетворения каких-то потребностей организации и физического лица, а для обеспечения публичного признания документа [12].

Нотариальный акт вступает в силу немедленно после его удостоверения нотариусом, однако так же, как и судебный акт, может быть обжалован (ст. 310–312 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации»). Вступивший в силу и не признанный противоречащим закону нотариальный акт имеет все основания быть включенным в перечень оснований для освобождения от доказывания.

Кроме того, ученые подчеркивают тот факт, что нотариальный акт совершается от имени государства, его совершению предшествует определенная процедура. Немаловажным аспектом доказательности нотариальных актов является, по их мнению, отнесение изучаемых актов к Архивному фонду Российской Федерации [13]. Суды при спорах между налоговыми инспекциями и нотариусами, заявлениях нотариальных палат о передаче нотариального архива в связи с лишением права нотариальной деятельности неоднократно указывали, что архив нотариальных документов не является собственностью нотариуса, а носит публичный характер [14].

В совокупности под нотариальным актом ученые понимают «процедурно оформленное, выражающее волю государства решение специально уполномоченного субъекта, основанное на диспозиции нормы материального права и официально подтверждающее субъективное право конкретного лица или юридический (доказательственный) факт» [15]. Признаками нотариального акта, характеризующими его правоприменительную сущность, являются, по их мнению, следующие: такой акт выносится специально уполномоченным, компетентным лицом от имени государства, имеет индивидуально-определенных адресатов, содержит властное подтверждение субъективного права или юридического (доказательственного) факта [16].

Таким образом, нотариальный акт представляет собой «материальное» выражение нотариального действия, закрепление его результата, т.е., по сути, нотариальным актом является нотариально оформленный документ. Нотариальные акты, которыми завершаются соответствующие нотариальные действия, разделяются на удостоверительные надписи и нотариальные свидетельства.

В целом, как кажется при поверхностном анализе проблемы, юрисдикция нотариата и суда четко разграничена: спорные дела – судебные, бесспорные – нотариальные, ибо основной критерий распределения подведомственности между судом (судами) и нотариатом – наличие или отсутствие спора о праве. Вместе с тем видится справедливым мнение исследователей о понимании сущности «спорного – бесспорного» [17]. К примеру, помимо непосредственных участников сделки наличествуют и иные лица, проявляющие заинтересованность к ее предмету, но юридически не заявившие каких-либо претензий ввиду отсутствия оснований для претензий и возражений. Вряд ли такую ситуацию можно считать спорной и подлежащей судебному, а не нотариальному урегулированию. Возражения юридически не заинтересованного лица против совершения сделки на законных основаниях не дают нотариусу права и основания для отказа в выполнении надлежащего нотариального действия. Таким образом, выбор нотариального способа правоохраны или судебной защиты гражданского права не является абсолютным и может быть осуществлен с учетом указанных условий.

Специалисты предлагают исходить из юридической достаточности нотариальных актов, ибо его наличие – основание, исключающее необходимость признания того же фактического состава в судебном порядке [18]. Другое дело – нотариальные и судебные акты одного и того же функционального назначения, правовые титулы или правоустанавливающие документы. Типичный пример – свидетельство о праве на наследство и – в спорном случае – решение суда, которым определены наследственные права. С правовых позиций не существует различий в том, от кого исходит правоустанавливающий документ – от суда или от нотариуса. Нотариальный и судебный документы правоустанавливающего характера имеют одинаковую юридическую силу.

Кроме того, имеет место приоритет нотариального акта по отношению к акту простой письменной формы. Этот приоритет выражается, во-первых, в том, что обязательным условием нотариального акта является соблюдение материального закона и юридических процедур. Тем самым объективно исключается удостоверение актов, противоречащих закону. Совершение акта нотариусом, который призван охранять интересы обращающихся лиц, отличает такой акт от обычного письменного акта. Нотариус ответствен за правомерность своих актов, а также за то, чтобы по возможности реально предупредить споры и коллизии, связанные с нотариальным действием и соответствующим документом. Во-вторых, приоритет нотариального акта подтверждается содержанием норм п. 2 ст. 160 и ст. 165 ГК РФ. В требовании нотариальной формы проявляется особая социальная значимость сделок, для которых эта форма обязательна.

С этих позиций автору настоящей статьи, как и подавляющему большинству других нотариусов, трудно понять законодательный отказ от традиционного для российского права требования обязательной нотариальной формы сделок с недвижимостью.

Специалисты полагают, что нотариальный акт характеризуется доказательственностью и является более «безопасным» по сравнению с актом, совершенным в простой письменной форме [19]. Такие выводы являются обоснованными и находят свое подтверждение на практике. Последствия законодательного разрешения заключать в простой письменной форме большинство гражданских договоров проявились в кратном увеличении судебных споров в связи с непрофессионализмом участников гражданско-правовых отношений или даже их мошенническими действиями [20].

Законодательство большинства стран системы «классического» нотариата предусматривает особый порядок оспаривания официальных документов. Так, ст. 1319 Гражданского кодекса Франции установлено положение, согласно которому тот, кто представил аутентичный акт, соответствующий по виду требованиям закона, не обязан доказывать его юридическую силу [21]. Гражданское законодательство Германии предусматривает, что нотариальное удостоверение является официальным свидетельствованием [22]. Законодатель Германии называет публичным завещание, удостоверенное нотариусом [23].

Международное законодательство об официальных документах, имеющее силу и для Российской Федерации, в частности Конвенция, отменяющая требование легализации иностранных официальных документов, принятая в Гааге 5 октября 1961 г., в качестве официальных документов рассматривает документы, исходящие от прокуратуры, секретаря суда или судебного исполнителя, административные документы, нотариальные акты, официальные пометки о регистрации, визы, подтверждающие определенную дату [24].



[1] См.: Малюшин А.А. Судебное правотворчество в процессе правоприменения // Рос. судья. – М., 2007. № 6.

[3] См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 января 1996 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности частей первой и второй статьи 560 Гражданского Кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина А.Б. Наумова» // Вестник Конституционного Суда РФ. 1996. № 1.

[4] См.: Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ (ред. от 05.02.2007) «О Конституционном Суде Российской Федерации» // Рос. газета. № 138–139. 23.07.1994.

[5] См. подробнее: Сычев О.М. Правореализационная деятельность нотариата // Нотариус. – М., 2008. № 2. – С. 23.

[6] См.: Юдельсон К.С. Судебные доказательства в гражданском процессе. – М., 1956. – С. 199; Якимов П.П. Письменные доказательства в практике арбитража. – М., 1959. – С. 47–49; Ярков В.В. Особенности рассмотрения судебных дел с участием нотариусов // Нотариальный вестникъ. – М., 2005. № 6. – С. 40.

[7] Сычев О.М. Свободный, но ответственный нотариат в гражданском обороте // Юридический мир. – М., 2007. № 7. – С. 52–53.

[8] Медведев И.Г. Принцип приоритета письменных доказательств // Система гражданской юрисдикции в канун XXI века: современное состояние и перспективы развития. – Екатеринбург, 2000. – С. 396–412.

[9] Куликова М.А. Что такое преюдициальность. Из чего она слагается? // Формирование доказательственной базы по гражданским и уголовным делам. – М., 2004. – С. 32–33.

[10] Сычев О.М. Правореализационная деятельность нотариата // Нотариус. – М., 2008. № 2. – С. 12.

[11] Решение Барышского городского суда Ульяновской области от 06.04.2004 по делу в связи с жалобой Х. на постановление инспекции Министерства РФ по налогам и сборам № 1 по г. Барышу и Барышскому району // Архив Барышского городского суда Ульяновской области. 2004.

[12] Решение Новоалександровского районного суда Ставропольского края от 25.09.2006 г. // Архив Новоалександровского районного суда Ставропольского края. 2006; Решение Острогожского районного суда Воронежской области от 16.10.2006 г. // Архив Острогожского районного суда Воронежской области. 2006.

[13] Федеральный закон от 22 октября 2004 г. № 125-ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2004. № 43. Ст. 4169.

[14] Решение Федерального суда Советского района г. Томска от 18.04.2006 г. // Архив Федерального суда Советского района г. Томска. 2006.

[15] См.: Тарбагаева Е.Б. Нотариат в Российской Федерации. – СПб., 2001. – С. 17–19.

[16] См.: Алферов И.А. Нотариальная форма защиты и охраны права и законного интереса: Автореф. дис. канд. юрид. наук. – М., 2007. – С. 24–25.

[17] См. подробнее: Семенова А. Нотариальные и судебные акты // Рос. юстиция. – М., 1998. № 11. – С. 34.

[18] Семенова А. Указ. соч. – С. 34.

[19] См.: Юдельсон К.С. Судебные доказательства в гражданском процессе. – М., 1956. – С. 199; Якимов П.П. Письменные доказательства в практике арбитража. – М., 1959. – С. 47–49; Ярков В.В. Особенности рассмотрения судебных дел с участием нотариусов // Нотариальный вестникъ. – М, 2005. № 6. – С. 40.

[20] Сычев О.М. Свободный, но ответственный нотариат в гражданском обороте // Юридический мир. – М., 2007. № 7. – С. 52–53.

[21] См.: Французский Гражданский кодекс / Пер. с франц. А.А. Жуковой, Г.А. Пашковской. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. – С. 720.

[22]Гражданское уложение Германии. Вводный закон к Гражданскому уложению // Сост. В. Бергман. Книга 1. – М.: Волтерс Клувер, 2006. – С. 25.

[23] Там же. С. 548.

[24] Конвенция, отменяющая требование легализации иностранных официальных документов; заключена в Гааге 05.10.1961; вступила в силу для России 31.05.1992 (вместе со «Статусом Конвенции, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов»), Гаага, 5 октября 1961 года) // Бюллетень международных договоров. – М., 1993. № 6.


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100