Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Международное нотариальное право и межгосударственная система права: концептуальные подходы, тенденции и закономерности развития

01.03.2010

В.В. Ралько,

нотариус г. Москвы,

президент Московской городской нотариальной палаты,

доцент Московской государственной юридической академии,

кандидат юридических наук

 

 

§ 1. Международное право и соотношение национальных и наднациональных актов в контексте формирования межгосударственной системы права

 

Аннотация:

В своей статье, автор определяет роль и значение международного права для развития и взаимодействия правовых систем, формулирует актуальные подходы к проблеме соотношения международного и национального права и называет специфические особенности соотношения правовой системы России и международного права.

 

Annotation:

Vasiliy Ralko. International notarial law and international legal system: conceptual approaches, trends and patterns of development.

In his article, the author defines the role and importance of international law for development and interaction of legal systems, to formulate relevant approaches to the problem of international and national law, and calls the specific features of relations the Russian legal system and international law.

 

Ключевые слова: нотариат, международное право, национальное право России, правовая система

Keywords: notary, international law, Russia national law, the legal system

п. 1. Роль и значение международного права для развития и взаимодействия правовых систем

 

Одна из важнейших проблем, стоящих перед мировым сообществом, определена еще Кантом – это «достижение всеобщего правового гражданского общества» [1]. Для ее решения необходимо активное взаимодействие и сближение правовых систем государств с нормами международного права [2]. Правовые системы государств и система международного права имеют не только качественные отличия, но и общую основу, правовую природу, принципы и категории, и с этими обстоятельствами исследователи связывают возможности международной унификации права.

Международное право, как подчеркивает С.Л. Рогожин, есть «продукт сознания, явление одновременно психическое и рациональное. Его содержание зависит от правосознания народов, а правоприменительная практика – от этнических стереотипов поведения, психологических особенностей того или иного этноса. Приходится признать, что в настоящее время достижения юридической антропологии и сравнительного правоведения активно не используются в международном нормотворческом процессе, что, как представляется, влияет на эффективность осуществления ряда многосторонних договоров государствами и народами, представляющими незападные правовые традиции» [3].

Глобализация и интеграция в правовой и экономической областях деятельности современных государств являются главными тенденциями в современном мире и приводят к формированию иного взгляда на роль международно-правовых норм в функционировании национальных правовых систем, к пересмотру содержания принципа государственного суверенитета, его объема. Самым важным элементом этого процесса для каждого отдельного государства является решение вопроса о соотношении норм международного права и внутреннего (национального) права [4].

Приняв за основу идею о единой человеческой цивилизации, можно смело утверждать, что международное право является одним из важнейших факторов, обеспечивающих ее существование [5]. Характерная особенность современного исторического этапа состоит в усилении взаимосвязи государств и народов, которую все чаще исследователи рекомендуют рассматривать как взаимозависимость. На фоне обостряющихся локальных конфликтов происходит повсеместное осознание необходимости развития конструктивного диалога и совместного поиска путей преодоления накопившихся противоречий. Наиболее предпочтительными в данной ситуации оказываются именно международно-правовые механизмы, предполагающие согласованность действий субъектов и поиск компромисса при принятии решений. Кроме того, принимаемые совместными усилиями декларации, конвенции, пакты и резолюции фактически содержат систему прогрессивных идей и ценностей, принятых многими государствами и признаваемых ими в силу своей прогрессивности и распространенности универсальными и общечеловеческими.

Но есть, как замечают исследователи, и другая сторона этой проблемы [6]. Сегодня мировое сообщество во многих отношениях все еще продолжает оставаться разобщенным, и не все его субъекты поддерживают происходящие в мире перемены. Не стоит, например, сбрасывать со счетов движение антиглобалистов, достаточно резко выступающих против интеграционных процессов. Значительное распространение в последнее время получили процессы «обратной» глобализации, проявляющиеся в форме перемещения значительных масс населения из привычной географической, климатической, экономической, социальной и культурной среды в совершенно новые для них условия, что ставит серьезную проблему адаптации мигрантов и исповедуемой ими системы социальных ценностей к новой жизни [7]. Как указывает С.В. Поленина, «присущие современному этапу развития мира “прямая” и “обратная” глобализация, хотя и имеющие разную направленность, создают в совокупности новую базу для социальных конфликтов, в ходе которых расовые, этнические, классовые, религиозные и тому подобные противоречия и конфликты приобретают во многом мультикультурный характер» [8].

Однако наиболее заметны в этом плане сохраняющиеся, по мнению В.С. Хижняк, «различия между западным и восточным мышлением, образом жизни и национальными правовыми системами соответствующих государств. В то время как на Западе происходит добровольное ограничение прав, присущих суверенитету, на Востоке идет борьба за размежевание с Западом. Восток не приемлет западного образа жизни, потрясающего его собственные устои, и решений этой проблемы еще не найдено» [9].

Как справедливо подчеркивают исследователи, международное право не регламентирует порядок и способы восприятия национальным правом международно-правовых норм [10]. «Из природы договорных обязательств и из обычного права, – указывает Я. Броунли, – возникает общая обязанность государства привести внутреннее право в соответствие с обязательствами по международному праву» [11]. Поэтому государства свободны как в выборе видов заимствования (рецепции) международного права, так и в определении правовых форм самой рецепции. Государства в силу государственного суверенитета обладают формальной свободой в определении правовых форм самой рецепции. Однако эта формальная свобода нередко оказывается детерминированной характером регулятивных свойств международно-правовых норм. Это и предопределяет необходимость использования государством в каждом конкретном случае наиболее приемлемых форм инкорпорации [12].

С учетом тематики настоящего исследования ее автора не может не интересовать весьма перспективный подход к международному праву как правовой системы (выд. мною – В.Р.), отличной от других существующих в конкретных государствах, функционирующей в межгосударственной системе [13]. Понятие межгосударственной системы имело место еще в советской доктрине международного права [14]. В настоящее время системная организация права отмечается во всех отечественных учебниках, а также констатируется зарубежными юристами, включая юристов-практиков [15]; по их мнению, «в прошлом состояние международного права характеризовалось аморфностью и нечеткостью, ныне оно стало высокоорганизованной системой норм» [16].

Однако, как считает автор монографии, указанная система представляет собой не просто «систему норм», она, безусловно, обладает интегративными свойствами, ибо представляет собой результат взаимодействия (выд. мною – В.Р.) ее компонентов. Так, например, констатировать наличие сформировавшейся отрасли международного нотариального права в настоящее время, пожалуй, преждевременно. Здесь отсутствуют какие-либо «глобальные» международные документы, направленные на оптимизацию межнотариального сотрудничества. И, тем не менее, можно наблюдать взаимодействие в данной сфере как государств в целом, так и нотариальных структур (палат, комитетов, союзов и т.п.), что, в конечном счете, обуславливает постепенное формирование особой межгосударственной системы нотариата. Она объективируется как в форме создания объединений, например, Международного союза нотариата, активизации контактов нотариусов различных стран друг с другом, но, главное, также на основе подписания различного рода соглашений, обеспечивающих признание нотариальных действий за рубежом, надлежащее взаимное исполнение поручений нотариусов и т.д.

 

п. 2. Актуальные подходы к проблеме соотношения международного и национального права

 

Как справедливо отмечают исследователи, для практики важно не то, образуют ли международное и внутригосударственное право единую правовую систему или же являются двумя самостоятельными правовыми системами, а «то, может ли какой-либо государственный орган, включая суд, или должностное лицо при решении конкретного дела, относящегося к его компетенции, для обоснования своего решения сослаться непосредственно на международный договор или международный обычай. Еще более важно для практики выяснить, имеет ли в каких-либо случаях то или иное положение международного права, на которое можно сослаться при решении конкретного дела непосредственно, приоритет по отношению к тому или иному положению внутригосударственного права в случае коллизии между ними» [17].

В отечественной юридической науке приоритетной можно назвать точку зрения, согласно которой международное и внутригосударственное право являются самостоятельными нормативными правовыми системами, находящимися в постоянном взаимодействии между собой и не имеющими примата одна над другой [18]. Самостоятельность указанных систем определяется объектом правового регулирования, субъектным составом, способом создания правовых норм и методом принуждения. Исходя из такой позиции, исследователи делают следующие выводы: внутригосударственный нормативно-правовой акт не может являться источником международного права, а международный договор или обычай не является источником внутригосударственного права. Однако это вовсе не означает, что нормы международного права не могут оказывать регулирующего воздействия на внутригосударственные отношения. Одна из общих тенденций мирового развития – усиление взаимозависимости государств, как следствие – развитие их сотрудничества, расширение сферы и интенсификация международных отношений. Это, в свою очередь, влечет взаимодействие и сближение правовых систем. В этом плане многие ученые отмечают сближение национальных правовых систем, их взаимопроникновение. Более высоким уровнем отношений национальных правовых систем является их международное взаимодействие, когда в одной системе придается юридическое значение нормам другой. Высшим уровнем является взаимодействие национальных и международных правовых систем; при всех отличиях они имеют общую основу, правовую природу, общие категории и принципы права.

Таким образом, одно из проявлений сближения международной и национальных правовых систем – «объявление» норм международного права составной частью внутригосударственной правовой системы [19]. Как известно, такой принцип закреплен в ст. 15 Конституции Российской Федерации. Тем не менее  исследователи задаются вопросом: любые ли договорные нормы международного права являются составной частью правовой системы России? [20] Согласно Федеральному закону «О международных договорах Российской Федерации» международными договорами являются договоры, заключенные от имени Российской Федерации (межгосударственные договоры), от имени правительства (межправительственные договоры), от имени исполнительной власти (договоры межведомственного характера).

По мнению многих исследователей, вовсе не обязательно, что вступивший в международную силу и действующий как источник международного права международный договор вступает в силу и для конкретного государства. Основанием для этого является, к примеру, отсутствие выраженного согласия на обязательность договора для этого государства. В свете Венской конвенции о праве международных договоров и ст. 6 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» международными договорами России являются те соглашения, применительно к которым наша страна «оформила свое участие», выразила свое согласие, то есть те, которые вступили для нее в силу [21]. При этом способ выражения согласия не влияет на степень обязательности договора для России.

С другой стороны, если международный договор не вступил в международную силу, а Российская Федерация окончательно выразила согласие на обязательность для нее международного договора, такое соглашение также не будет являться международным договором Российской Федерации, а значит, входить в правовую систему России. В итоге международный договор будет признан частью правовой системы России только в том случае, если он вступил в международную силу, то есть является источником международного права, и в отношении такого соглашения Российская Федерация окончательно оформила свое согласие на участие в нем [22].

Весьма оригинальный подход ко взаимодействию международной и национальных правовых систем состоит в том, что он охватывает не только право в его нормативном закреплении, правотворческую и правореализационную деятельность международных и внутригосударственных институционных структур, но и такой важный компонент этих системных конструкций, как правосознание [23]. Как отмечают исследователи, «импульс к такому взаимному влиянию правовых систем дают события и внешнеполитической, и внутригосударственной правовой реальности. Оказываемое ими воздействие на правосознание людей может быть в зависимости от обстоятельств положительным или отрицательным. Оно может быть обусловлено действиями либо воздержанием от действий конкретных государств или их компетентных органов, которые затрагивают правосознание народов отдельных стран» [24].

Позитивное влияние, оказываемое современным международным правом на коллективное и индивидуальное правосознание, определяется, прежде всего, тем обстоятельством, что оно является по своей сути демократической нормативной правовой системой [25]. В его основополагающих источниках закреплены такие понятные большинству людей ценности, как суверенное равенство государств, недопустимость применения силы или угрозы силой, невмешательство во внутренние дела, уважение прав человека, разоружение, международное сотрудничество и др. Важно и то, что при помощи международных правовых норм «независимые, действительно равноправные государства образуют устойчивую международную систему, становятся зависимыми не от усмотрения сильного, а от общесогласованных норм международного общения» [26]. В этом, по мнению В.В. Гаврилова, состоит основа международного правопорядка и стабильности [27].

Интересное обобщение в этом плане осуществил Б.Л. Зимненко. С точки зрения последствий для внутригосударственной правовой системы доктрина международного права выделяет, по его мнению, три основных метода (подхода) взаимодействия международного и внутригосударственного права [28].

Первый метод связан с реальным изменением действующего законодательства государств [29]. Каждая страна для надлежащего обеспечения своих международно-правовых обязательств в каждом конкретном случае принимает внутригосударственные нормативные акты. Так, С.В. Черниченко выделяет такие способы взаимодействия, как «инкорпорация», «легитимация» [30]; Л.П. Ануфриева обращает внимание на инкорпорацию, рецепцию и отсылку; В.В. Гаврилов и Р.А. Мюллерсон говорят об «инкорпорации»; В.Г. Буткевич раскрывает понятия «рецепция», «параллельное правотворчество», «унификация», «преобразование», «создание специального правового режима»; Н.В. Миронов и А.С. Гавердовский говорят о «трансформации» [31]. Благодаря данным методам взаимодействия, по мнению авторов, происходят изменения в системе законодательства страны; в частности, С.В. Черниченко, раскрывая понятие «инкорпорация», отмечает, что «текст международного договора воспроизводится в официальных изданиях как текст закона или подзаконного акта соответствующего уровня» [32].

Вследствие функционирования второго метода взаимодействия происходят изменения не в системе законодательства, а в системе права страны. С.В. Черниченко в этом отношении употребляет термин «отсылка»; Дж. Курье упоминает трансформацию; А.С. Гавердовский говорит об «инкорпорации» [33]. Особенность данного метода заключается в том, что все авторы говорят о «действии» и, таким образом, применении норм международного права в качестве норм внутригосударственного права. Нормы международного права рассматриваются как нормы национального права страны. В этом плане И.П. Блищенко, критикуя понятие «трансформация», подчеркивал, что «действия государства, связанные с введением в силу нормы международного права на территории государства)… не изменяют характера нормы как нормы международного права, но обусловливают действие этой нормы во внутригосударственной сфере, то есть обязывает национальные суды применять ее, а физических и юридических лиц исполнять данную норму... Однако характер действия международно-правовой нормы в силу вышесказанного заставляет нас рассматривать данные международно-правовые нормы на территории государства как национально-правовые» [34].

Третий метод согласования не влечет каких-либо изменений в системе права и (или) законодательства государства. Норма международного права способна действовать непосредственно в сфере внутригосударственных отношений. Так, в частности, Н.В. Миронов рассматривает в качестве примера такого метода «отсылку»; аналогичной правовой позиции придерживается С.Ю. Марочкин, В.В. Гаврилов, Р.А. Мюллерсон [35]. Дж. Курье использует понятия «адаптация» или «инкорпорация» как модели рецепции применительно к обычным нормам международного права. Данные авторы исходят из того, что отсылочные нормы, предусматриваемые в национальном законодательстве, наделяют возможностью нормы международного права регулировать отношения между субъектами международного права [36].

 

п. 3. Специфические особенности соотношения правовой системы России и международного права

 

Как известно, согласно преамбуле Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» Россия выступает за неукоснительное соблюдение договорных и обычных норм, подтверждает свою приверженность основополагающему принципу международного права – принципу добросовестного выполнения международных обязательств. Но это положение, по мнению ученых, не совсем соответствует части 4 ст. 15 и п. «о» части 1 ст. 72 Конституции России, ибо в то же время общепризнанные принципы и нормы международного права могут иметь приоритет перед законами и иными нормативными правовыми актами в случае, если они выражены в договорной форме [37].

В целях определения того места, которое законодатель отводит международному праву внутри Российской Федерации, право не может быть сведено к законодательству, поскольку в любом государстве действуют не только нормы, изложенные законодателем в законах и подзаконных нормативных актах [38]. Международное право при его введении в национальную правовую систему оказывает влияние на правовую систему государства в целом. Поскольку право и законодательство составляют часть правовой системы, международное право становится регулятором правоприменительного процесса и, таким образом, частью правопорядка в целом.

Очевидно, что международное право не является источником российского внутреннего права; источником особого рода является та часть международного права, которая может применяться в правовой системе Российской Федерации. Эта часть, по мнению многих ученых, остается по-прежнему международным правом, но наделяется дополнительной юридической силой. Выражение «является составной частью правовой системы» означает, что законодатель допускает нормы международного права к действию во внутригосударственной системе, наделяет их новым качеством, без которого они не могут применяться к отношениям, складывающимся внутри Российской Федерации. Весь массив норм международного права не может, разумеется, войти в правовую систему российского государства. Так, например, судами применяются не договоры, а отдельные нормы, включенные в договор или иной документ международного права.

Таким образом, исследование характера взаимодействия международного и национального права Российской Федерации возможно и необходимо, как считает, в частности, В.С. Хижняк, осуществлять с учетом признаков современной научной парадигмы правовой науки, которая характеризуется признанием необходимости господства права в современном российском обществе и построения правового государства и интернационализацией национального права России [39]. Данным автором доказывается, что современное сосуществование международного права и права Российской Федерации следует характеризовать термином «взаимодействие», которое основано на согласованном действии двух правовых систем и их взаимном влиянии. У взаимодействия международного права и внутригосударственного права России имеется общая цель, которая заключается в установлении такого соотношения двух правовых систем, при котором возможна реализация их общих приоритетов, а также свои функции координации деятельности всех субъектов международного и внутригосударственного права для обеспечения взаимодействия, а также согласованного развития обеих систем права.

При этом принципами такого взаимодействия указанный ученый называет:

1) равноценность правовых систем;

2) единство целеполагания;

3) согласованное (скоординированное) действие правовых систем;

4) соблюдение предписаний обеих систем, установленных для регламентации процесса их взаимодействия;

5) соблюдение государствами своих обязательств по обеспечению эффективного взаимодействия международного и внутригосударственного права;

6) ответственность государств за нарушение обязательств по обеспечению взаимодействия [40].

Данные общие принципы находят воплощение и в более частных принципах внешней политики России, которые определяют направления деятельности государства в международных отношениях и то, на появление каких именно норм в международном праве будет направлена его деятельность. Принципы внешней политики России во многом предопределяют содержание существующих норм и правил поведения на международной арене. Процесс реализации внешней политики государства регулируется нормами как международного, так и национального права, в первую очередь нормами такой отрасли, как конституционное право.

 

п. 4. Концептуальные подходы, закономерности, тенденции правового регулирования общественных отношений с  участием «иностранного элемента»

 

В юридической литературе можно обнаружить мнение о том, что «наряду с теми правоотношениями, которые всеми своими элементами привязаны к территории одного правопорядка, существует множество других, которые отдельными своими элементами одновременно соприкасаются с правопорядками нескольких территорий: субъект права может быть иностранец, объект права может находиться за границей, субъективное право возникло на одной территории, его осуществление может требоваться на другой» [41]. Так, в частности, в доктрине международного частного права выделяют, как правило, три основных вида иностранных элементов в гражданско-правовом отношении:

– один из субъектов правоотношения является иностранным лицом;

– объект гражданских прав находится за границей;

– возникновение, изменение и прекращение гражданского правоотношения за границей, иными словами, локализация за границей юридического факта [42].

Вместе с тем в литературе можно встретить критические замечания в адрес концепции иностранного элемента в гражданском правоотношении. Отмечается, что «элементом» могут быть только сам субъект (а не его национальность), вещь (а не ее местонахождение), но ни в коей мере нельзя признавать в качестве такового юридический факт [43]. С данной аргументацией нельзя, по мнению В.Н. Лисицы, в полной мере согласиться [44]. Действительно, он замечает, что к элементам правоотношения относят субъектов, объект и содержание. Однако иностранным элементом признаются иностранные субъекты и объекты, находящиеся за границей [45]. Национальность юридического лица и местонахождение вещи – это признаки, наличие которых позволяет говорить о присутствии иностранного элемента. Они как таковые не являются иностранным элементом. Другой вопрос, что юридический факт традиционно не входит в структуру правоотношения. Но указанным обстоятельством вряд ли можно, по мнению исследователей, «подорвать» саму концепцию иностранного элемента в международном частном праве. Нельзя забывать, как отмечает данный ученый, что юридический факт является основанием возникновения, изменения и прекращения любого правоотношения [46].  Поэтому он тесным образом связан с категорией «правоотношение» и ее характеризует.

Думаю, что категория «иностранный элемент» позволяет связать конкретное общественное отношение частного характера с несколькими правовыми системами и тем самым служит «сигналом к выведению этого отношения из сферы регулирования со стороны одного правопорядка» [47].

Так, в статье 1186 Гражданского кодекса России (далее – ГК РФ) в качестве иностранного элемента гражданского правоотношения определены иностранные граждане и иностранные юридические лица. Указанные понятия не охватывают всех возможных форм иностранного элемента с точки зрения его субъектного состава. В указанные отношения могут вступать со стороны индивидов не только граждане, но и лица без гражданства (п. 5 ст. 1195 ГК РФ), беженцы (п. 6 ст. 1195 ГК РФ). Законодательством может быть предусмотрено участие в гражданско-правовых отношениях с иностранным элементом не граждан, а физических лиц (иностранных физических лиц).

Кроме того, иностранный элемент в указанном правоотношении может быть представлен не только иностранным юридическим лицом, но и организацией, не являющейся юридическим лицом по праву иностранного государства (ст. 1203 ГК РФ), а также самим государством как публичным образованием (ст. 1204 ГК РФ) [48].

Таким образом, указание в п. 1 ст. 1186 ГК РФ на две формы иностранного элемента в гражданско-правовом отношении не является исчерпывающим и не ограничивает все возможные проявления этого вида иностранного элемента. Именно поэтому, по мнению исследователей, правильнее говорить не о субъектах в качестве одного из видов иностранного элемента в правоотношении, а об иностранных лицах [49].

Исследователи совершенно справедливо отмечают, что одной из главных задач исследования правового регулирования международных частных отношений является познание объективно существующих связей и отношений явлений реальной действительности, а также закономерностей их взаимосвязи, взаимообусловленности и взаимовлияния. Научную ценность представляет не только получение знания об объективной данности, но и раскрытие объективно существующих связей этих явлений через устойчиво проявляющиеся признаки и свойства [50].

Видится бесспорным утверждение о том, что праву присущи специфические закономерности, характеризующие его бытие и развитие как объективированного институционного образования [51]. Как отмечал еще В.П. Казимирчук, «закономерности в области развития политических и правовых отношений не могут объяснять все детали каждого правового факта, каждого отдельного правового отношения. Формулируемые юридической наукой закономерности отражают то общее, основное, что имеется в изучаемых правовых и смежных с ними социальных явлениях. Это дает возможность абстрагирования от индивидуальных и неповторимых различий отдельных правовых фактов и оперировать массовыми социально-значимыми явлениями» [52].

Современная наука международного частного права не располагает знаниями о закономерностях правового опосредования связей и отношений, возникающих при взаимодействии национальных правовых систем в области международных частных отношений. Однако, подчеркивает В.М. Сырых, незначительное число известных юристам объективных законов свидетельствует, скорее, о недостаточно высоком уровне познания правовых закономерностей, нежели об их отсутствии в праве [53].

В целом исследователи выделяют следующие закономерности в правом регулировании международных частных отношений [54].

1. Существо опосредуемых связей и отношений в системе внутригосударственных отношений при взаимодействии национальных правовых систем определяет специфику применяемых правовых средств [55].

 2. Вторая закономерность правового регулирования международных частных отношений обусловлена наличием связи правоотношения с имманентным ему правом.

 3. В областях социальной действительности, где доминирующим является не государственный интерес, а баланс интересов личности, общества и государства, правовое регулирование международных частных отношений осуществляется не непосредственно, а опосредованно [56].

 4. Международные частные отношения, имеющие особое значение для государства, регулируются непосредственно императивными нормами национальной правовой системы [57].

 5. Пятая закономерность регулирования международных частных отношений предполагает необходимость гармонизации и унификации правового регулирования международных частных отношений, что является следствием глобализации социально-экономических отношений в рамках мирового сообщества [58].

         На основании изложенного автор полагает возможным констатировать, что международное право уже не только стало частью современного «миропорядка», сщественным образом влияет на правоприменительную практику, но и обуславливает процесс трансформации правовых систем, подчиненный определенным закономерностям, исследование которых – весьма перспективная научная задача. Однако существование некоего абстрактного феномена «международного права» не может обеспечить надлежащего регулирования общественных отношений, ибо он объективируется в конкретных его отраслях, система и критерии целесообразности выделения которых требуют надлежащего научного осмысления.



[1]Кант И. Соч. Т. 6. – М., 1996. С. 12.

[2]См.: Петров А.Я. Международное право как составная часть правовой системы Российской Федерации // Законодательство и экономика. – М., 2007. № 6. С. 33.

[3]Рогожин С.Л. Международное право как диалог и столкновение цивилизаций // Московский журнал международного права. – М., 2002. № 3. С. 20.

[4]См.: Бабай А.Н., Тимошенко В.С. Роль общепризнанных принципов и норм международного права в правовой системе России // Закон. – М., 2006. № 11. С. 8.

[5]См.: Гаврилов В.В. Взаимодействие международной и национальных правовых систем и правосознание // Журн. рос. права. – М., 2006. № 2. С. 18.

[6]См.: Гаврилов В.В. Взаимодействие международной и национальных правовых систем и правосознание // Журн. рос. права. – М., 2006. № 2. С. 18.

[7]См.: Поленина С.В. Мультикультуризм и права человека в условиях глобализации // Гос. и право. – М., 2005. № 5. С. 70–71.

[8]Поленина С.В. Мультикультуризм и права человека в условиях глобализации // Гос. и право. – М., 2005. № 5. С. 71.

[9]Хижняк В.С. Международное право и российский конституционализм // Московский журнал международного права. – М., 2004. № 2. С. 210.

[10]См.: Трунцевский Ю.В., Цветков А.А. Способы инкорпорации международно-правовых норм в российской уголовно-правовой системе // Международное публичное и частное право. – М., 2005. № 2. С. 33–34.

[11]Броунли Я. Международное право. Кн. 1–2. – М., 1977. С. 71.

[12]См.: Трунцевский Ю.В., Цветков А.А. Указ. соч. С. 33–34.

[13]См.: Самович Ю.В. Курс лекций по международному праву: учебное пособие. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2004. С. 9.

[14]См.: Международное право // Под ред. Г.И. Тункина. – М., 1994. Гл. 1. С. 4–7.

[15]Лукашук И.И. Международное право. Общая часть: учебник для студентов юридических факультетов и вузов. – М., 2005. С. 19.

[16] International Law as a Language for International Relations. The Hague.1996. P. 3.

 

[17]Международное право: Учеб. // Под ред. А.А. Ковалева, С.В. Черниченко. – М., 2006. С. 97.

[18] См.: Васечко А.А. Понятие международного договора в правовой системе России // Международное публичное и частное право. – М., 2007. № 1. С. 7–9.

[19] Марочкин С.Ю. Действие норм международного права в правовой системе Российской Федерации. – Тюмень, 1998. С. 18.

[20] См. подробнее: Понятие международного договора в правовой системе России // Международное публичное и частное право. – М., 2007. № 1. С. 9.

[21] См.: Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. № 29. Ст. 2757; Венская конвенция о праве международных договоров. Заключена в Вене 23.05.1969 // Сборник международных договоров СССР. Выпуск XLII.1988.

 

[22] См.: Зарубаева Е.Ю. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры в правовой системе России: институционально-сравнительное исследование. – М., 2003. С. 61.

[23] Гаврилов В.В. Понятие национальной и международной правовых систем // Журн. рос. права. – М., 2004. № 11. С. 98–112.

[24]Правовая система социализма. Функционирование и развитие. Кн. 2 // Под ред. А.М. Васильева. – М., 1987. С. 113.

[25]См.: Гаврилов В.В. Взаимодействие международной и национальных правовых систем и правосознание // Журн. рос. права. – М., 2006. № 2. С. 18.

[26]Рыбаков Ю., Скотников Л., Змеевский А. Примат права в политике // Международная жизнь. – М., 1989. № 4. С. 61–62.

[27]См.: Гаврилов В.В. Взаимодействие международной и национальных правовых систем и правосознание // Журн. рос. права. – М., 2006. № 2. С. 19.

[28]См.: Зимненко Б.Л. Комплексная норма как элемент правовой системы России // Международное публичное и частное право. – М., 2005, № 6; 2006. № 1.

[29]Черниченко С.В. Теория международного права. Т. 1. – М., 1999. С. 159–160.

[30]Черниченко С.В. Указ. соч. С. 159–160.

[31]См.: Черниченко С.В. Указ. соч. С. 157; Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и международного частного права: правовые категории. – М., 2002. С. 347, 351; Гаврилов В.В. Понятие и взаимодействие международной и национальных правовых систем. – Владивосток, 2005. С. 158–159; Мюллерсон Р.А. Соотношение международного и национального права. – М., 1982. С. 59–60; Буткевич В.Г. Соотношение внутригосударственного и международного права. – Киев, 1980. С. 238–242; Миронов Н.В. Советское законодательство и международное право. – М., 1968. С. 47; Гавердовский А.С. Имплементация норм международного права. – Киев, 1980. С. 82.

[32]Черниченко С.В. Теория международного права. Т. 1. – М., 1999. С. 159–160.

[33] Черниченко С.В. Указ. соч. С. 158–160; urrie, John H. Public International Law // John H. Currie. Ontario, Irwin Law Inc., 2001. P. 199– 200; Гавердовский А.С. Указ. соч. С. 81.

[34] Блищенко И.П. Международное и внутригосударственное право. – М.: Госюриздат, 1960. С. 200.

[35] Миронов Н.В. Советское законодательство и международное право. – М., 1968. С. 66, 68; Марочкин С.Ю. Указ. соч. С. 85; Гаврилов В.В. Указ. соч. С. 158–159; Мюллерсон Р.А. Указ. соч. С. 61.

[36] См.: Гаврилов В.В. Взаимодействие международной и национальных правовых систем и правосознание // Журн. рос. права. – М., 2006. № 2. С. 20–22.

[37]См.: Петров А.Я. Международное право как составная часть правовой системы Российской Федерации // Законодательство и экономика. – М., 2007. № 6. С. 40.

[38]См.: Мяснянкин В.Н. О толковании части 4 статьи 15 Конституции России // Международное публичное и частное право. – М., 2007. № 3. С. 41.

[39]См.: Хижняк В.С. Конституционно-правовой механизм взаимодействия внутригосударственного права Российской Федерации и международного права: Автореф. дис. …докт. юрид. наук. – Саратов, 2008. С. 9–10.

[40]Хижняк В.С. Конституционно-правовой механизм взаимодействия внутригосударственного права Российской Федерации и международного права: Автореф. дис. …докт. юрид. наук. – Саратов, 2008. С. 11.

[41]См.: Брун М.И. Введение в международное частное право. – СПб., 1915. С. 7.

[42]Использован материал: В.В. Кудашкин. К вопросу об иностранном элементе в гражданско-правовом отношении. Подготовлен для системы «КонсультантПлюс» //СПС «Консультант плюс».

[43]См.: Рубанов А.А. Теоретические основы международного взаимодействия национальных правовых систем. – М., 1984. С. 91–93.

[44]См.: Лисица В.Н. Иностранный элемент в международных инвестиционных отношениях // Международное публичное и частное право. – М., 2008. № 3. С. 17.

[45]См.: Международное частное право: Учеб. // Отв. ред. Г.К. Дмитриева. – М., 2003. С. 12.

[46]См.: Лисица В.Н. Иностранный элемент в международных инвестиционных отношениях // Международное публичное и частное право. – М., 2008. № 3. С.17.

[47]См.: Ерпылева Н.Ю. Международное частное право: Учеб. – М., 2004. С. 8, 9.

[48] См., напр., п. 11 ст. 2 Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 164-ФЗ «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» // СЗ РФ. 2003. № 50. Ст. 4850.

[49]См.: Лисица В.Н. Иностранный элемент в международных инвестиционных отношениях // Международное публичное и частное право. – М., 2008. № 3. С.17.

[50]Использован материал:  Кудашкин В.В. Закономерности правового регулирования международных частных отношений при взаимодействии национальных правовых систем. Подготовлен для системы «КонсультантПлюс», 2003 // СПС «КонсультантПлюс».

[51]См: Алексеев С.С. Право: азбука – теория – философия: Опыт комплексного исследования. – М., 1999. С. 255.

[52] Казимирчук В.П. Право и методы его изучения. – М., 1965. С. 22.

[53]Сырых В.М. Логические основания общей теории права: В 2-х т. Т. 1: Элементный состав. – М., 2000. С. 54.

[54]Использован материал:  Кудашкин В.В. Закономерности правового регулирования международных частных отношений при взаимодействии национальных правовых систем. Подготовлен для системы «КонсультантПлюс», 2003 // СПС «КонсультантПлюс».

[55]См. подробнее: Международное частное право: Учебник // Под ред. Г.К. Дмитриевой. –М.: Проспект, 2000. С. 114–115; Розенберг М.Г. Международный договор и иностранное право в практике Международного коммерческого арбитражного суда. 2-е изд. – М.: Статут, 2000. С. 67; Розенберг М.Г. Международная купля-продажа товаров. – М.: Юридическая литература, 1995. С. 12; Комаров А.С. Правовые вопросы товарообменных сделок. – М.: ТЕИС, 1994. С. 173; Ануфриева Л.П. Международное частное право: В 3-х т. Том 1. Общая часть: Учебник. – М: Бек, 2000. С. 194–195; Международное частное право: Учебник для вузов // Под ред. Н.И. Марышевой. – М., 2000. С. 64–65; Ермолаев В.Г., Сиваков О.В. Международное частное право: Курс лекций. М.: Былина, 1998. С. 66–67; Звеков В.П. Международное частное право: Курс лекций. – М., 1999. С. 123–124; Проблемы гражданского и предпринимательского права Германии. – М., 2001. С. 237–238; Ерпылева Н.Ю. Международное частное право. – М., 1999. С. 87; Международное частное право: современные проблемы: В 2 кн. Кн. 1. – М.: Наука, 1993. С. 149.

[56]См. подробнее: Кольцов Б.И. Диалектика противоречия в международном частном праве // Актуальные проблемы современного международного права: Сборник научных трудов МГИМО. Вып. VI. – М., 1976. С. 160–161; Международное частное право: современные проблемы: В 2-х книгах. Кн. 1. – М.: Наука, 1993. С. 5; Корецкий В. Международное хозяйственное право: (Ориентировка в понятии) // Вестник советской юстиции. – М., 1928. № 22. С. 665; Кабатова Е.В. Изменение роли коллизионных норм в международном частном праве // Международное частное право: современная практика / Под ред. М.М. Богуславского и А.Г. Светланова. – М., 2001. С. 6–7; Жильцов А.Н., Муранов А.И. Национальные кодификации в современном международном частном праве. Тенденции и противоречия в его развитии на пороге третьего тысячелетия // Международное частное право: Иностранное законодательство. – М.: Статут, 2000. С. 36; статьи 13 и 19 Федерального закона Швейцарии о международном частном праве (1987 г.); Sarcevic Р., Burckhardt Т. Conflict of Laws and Public Law: The Swiss Approach. Swiss Reports Presented at the XIIth International Congress of Comparative Law. Z. 1987. Р. 141.

[57] См. подробнее: Алексидзе Л.А. Некоторые вопросы теории международного права: императивные нормы. – Тбилиси: Изд. Тбилисского ун-та, 1982. С. 206–217; Ануфриева Л.П. Международное частное право: В 3-х т. Т. 1. Общая часть: Учебник. – М.: БЕК, 2000. С. 228; Брун М.И. Публичный порядок в международном частном праве. – Петроград, 1916. С. 75; Вольф М. Международное частное право. – М., Иностранная литература, 1948. С. 445–446; Гойхбарг А.Г. Международное право. М.: Юриздат, 1928. С. 45; Жильцов А.Н. Проблема применения императивных норм третьих стран в европейском международном частном праве //Законодательство и экономика. – М., 1997. № 23–24. С. 37–48; Жильцов А.Н. Применимое право в международном коммерческом арбитраже (императивные нормы). Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. – М.: МГИМО(У) МИД РФ, 1998; Иссад М. Международное частное право. – М.: Прогресс, 1989. С. 61–71; Корецкий В.М. Очерки англо-американской доктрины и практики международного частного права. – М.: Юриздат, 1946. С. 32, 89, 101–103; Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Международное частное право и сравнительное правоведение. – М.: Международные отношения, 2001. С. 151–152; Лунц Л.А. Международное частное право: В 3-х т. Общая часть. – М.: Юридическая литература, 1973. С. 308, 329; Международное частное право: Учебник для вузов // Под ред. Н.И. Марышевой. – М.: Контракт, Инфра-М, 2000. С. 80– 84; Морозова Ю.Г. Оговорка о публичном порядке в международном частном праве: понятие и современный порядок применения: Дисс. …канд. юрид. наук. – М., 2001. С. 43– 73; Мосс Д.К. Автономия воли в практике международного коммерческого арбитража. – М.: Институт государства и права, 1996. С. 31; Муранов А.И. Проблема подписания внешнеэкономических сделок и публичный порядок Российской Федерации (по материалам одного из решений Верховного Суда России) // Московский журнал международного права. – М., 1998. № 3. С. 74–110; Перетерский И.С. Очерки международного частного права РСФСР. – М.: Госиздат, 1925. С. 28–29; Пиленко А. Очерки по систематике частного международного права. – СПб: Тип. М.М. Стасюлевича, 1911. С. 59–219; Раапе Л. Международное частное право. – М.: Иностранная литература, 1960. С. 102–103; Садиков О.Н. Императивные нормы в международном частном праве / /Московский журнал международного права. – М., 1992. № 2. С. 71–84; Филиппов А.Г. Некоторые аспекты автономии воли // Актуальные вопросы гражданского права / Под ред. М.И. Брагинского. – М.: Статут, 1998. С. 455–457; Чешир Д., Норт П. Международное частное право. – М., Прогресс, 1982. С. 177.

[58] См.: Маковский А.Л. Международные конвенции об унификации морского права и внутригосударственного права //Материалы по морскому праву и международному торговому мореплаванию. - М., 1980. Вып. 21; Маковский А.Л. Природа норм конвенций об унификации морского права //Материалы по морскому праву и международному торговому мореплаванию. М., 1979. Вып. 18; Маковский А.Л. Вопросы теории международно-договорной унификации права и состав международного частного права // Материалы секции права ТПП СССР. - М., Вып. 34; Егоров К.Ф. Соотношение прямых норм международного частного и гражданского права в пределах внутригосударственного права //Тр. ЦНИИ Мор. Флота. Морское право. - Л., 1972. Вып. 155; Коровина О.П. Природа единообразных норм международных конвенций //Изв. вузов. Правоведение. – М., 1983. № 1; Доронина Н.Г. Унификация и гармонизация права в условиях экономической интеграции //Право и экономика. – М., 1997. № 17 - 18.

 


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100