Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

О теории наследования секундарных прав

29.12.2009

О.В. Мананников,

доцент кафедры гражданского и предпринимательского права

Поморского государственного университета, кандидат юридических наук

 

Аннотация:

Автор делает вывод о принципиальной возможности перехода по наследству секундарных прав. При наследовании юридически обеспеченной возможности (секундарного права) от наследодателя к наследнику переходит право на получение экономического эффекта или на приобретение обязательственного или вещного права в отношении объекта правового и фактического воздействия.

 

Annotation:

Oleg Manannikov. On the theory of inheritance rights of the secondary

The author concludes that the fundamental possibility of transition to the secondary succession rights. When the inheritance legally enable (the secondary law) from the decedent to the heir becomes entitled to receive economic benefit or for the purchase of obligations or rights in rem in respect to the subject of legal and actual impact.

 

Ключевые слова: нотариат, наследство, секундарное право

Keywords: notary, inheritance, the secondary right

Текущее законодательство включает в состав наследства, в числе прочего, имущественные права, принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства (ст. 1112 ГК РФ). Однако «...не все то, что принадлежало наследодателю при жизни, может после его смерти быть передано по наследству» [1]. Категория имущественного права неразрывно связана с понятием права субъективного, которое является предметом многочисленных исследований и поводом для постоянных дискуссий. Не углубляясь в споры по этому предмету, согласимся с мнением Жана-Луи Бержеля, который в результате рассмотрения различных точек зрения пришел к выводу о неопределенности дефиниции субъективного права [2]. Учитывая вариативность и многоаспектность проблемы дефиниции субъективного права, предположим, что субъективное право – это защищенные законом возможность и власть конкретного субъекта выразить и воплотить в реальность свою волю в отношении объекта правового воздействия. В этом определении сознательно не упоминается о прямой привязке к существованию и действиям обязанного лица.

Одним из критериев классификации субъективных прав, достаточно явно поддерживаемых lex scripta, выступает квалификация интереса обладателя субъективного права, т.е. та цель, которую преследует субъект, реализуя возможности, предоставленные субъективным правом. По этому критерию принято делить все субъективные права на имущественные и личные неимущественные (ст. 2 ГК РФ). В рамках настоящего очерка ограничимся исследованием категории субъективного имущественного права как более эффективного инструмента демонстрации рассуждений о наследовании. Тем более что возможность наследования личных неимущественных прав относится к весьма спорным вопросам теории и практики.

Любое имущественное право как явление идеальное (что свойственно всем правовым категориям) не способно к самостоятельному обороту, в том числе наследованию, в отрыве от своего материального предмета, обладающего определенной экономической ценностью. Поэтому, когда мы говорим о наследовании имущественного вещного права, то подразумеваем передачу по наследству права на индивидуально-определенный предмет, т.е. в область юридического и фактического господства наследника попадает непосредственно объект материального мира. Именно этот объект подлежит оценке, например, для целей оплаты наследником юридически значимых действий. Если же объектом наследования выступает имущественное обязательственное право, то к наследнику переходит предоставление, выражающееся, как правило, в материальной пользе (выгоде) от действий обязанного лица или от качеств и свойств предоставляемого им материального объекта. Следовательно, при наследовании субъективного имущественного права к наследнику переходит комплекс юридических и фактических возможностей наследодателя в отношении конкретного объекта, которые предполагают получение определенной материальной ценности и реального эффекта при воплощении перешедших возможностей в реальную действительность.

Вместе с тем существует ряд правомочий, не имеющих такого легального правового статуса, как имущественные и личные неимущественные права, но при реализации непосредственно перерастающих в вещное право, либо предоставляющих определенные имущественные выгоды своему обладателю. Подлежат ли включению в состав наследственной массы такие правомочия? По мнению Ю.К. Толстого, по наследству могут переходить не только субъективные права, «...но и правовые образования, которые находятся на пути от правоспособности к субъективным правам. Указанные правовые образования могут быть обозначены либо как... право на правообразование, либо как охраняемые законом интересы...» [3]. С.В. Строк, оценивая такие правомочия, считает, что «...к наследнику переходит не то право, которое принадлежало наследодателю, а иное право, прямо связанное с тем правом, которое он имел. В таких случаях на место имущественного права, принадлежавшего наследодателю, становится право на получение компенсации за стоимость переходящего права, равной стоимости имущественного права, принадлежавшего умершему...» [4].

Рассматриваемый вопрос неотделим от проблемы соотношения правоспособности (по О.С. Иоффе – правосубъектности) и субъективного права, т.е. от процесса взаимодействия и трансформации первой категории во вторую. Для объяснения промежуточных состояний этого процесса на разных этапах истории цивилистики предпринимались попытки придания правовым динамическим состояниям неустойчивой, постоянно изменяющейся, правовой субстанции устойчивого формального положения. Со временем для унификации разнообразных теорий, касающихся разрешения этого вопроса, в цивилистике стали пользоваться понятием «секундарное право».

Впервые характеристики «секундарных прав» (Sekundare Rechte) [5] применительно к германскому праву были исследованы в начале XX века в работах немецкого профессора Эмиля Зеккеля. Он выделял две общие черты, присущие секундарным правам, которые именовал образующими правами (die Gestaltungsrechte). Во-первых, их осуществление посредством частного волеизъявления, а, во-вторых, исчерпание их содержания возможностью в одностороннем порядке преобразовать «...одно из прав господства [6] (die Herrschaftsrechte) или иное правоотношение». Профессор Э. Зеккель полагал, что секундарное право образует предшествующую стадию по отношению к праву господства, и определял его как «субъективное (конкретное) частное право, содержанием которого является возможность установить (преобразовать) конкретное юридическое отношение посредством односторонней сделки» [7].

В середине прошлого века в советской цивилистике М.М. Агарковым была разработана категория секундарных прав в теории обязательств как проявления динамической правоспособности [8]. В последующей дискуссии приняли участие С.Н. Братусь, признававший секундарное право субъективным правом и поддержавший его В.И. Серебровский; О.С. Иоффе, отрицавший категории секундарного права и динамической правоспособности, но различавший три понятия: правосубъектность, субъективное право и «...юридические факты как промежуточное звено между правосубъектностью и субъективным правом с тем, что в этом качестве могут выступать не только события и действия, но и сами субъективные права»; А.Г. Певзнер, указывавший на самостоятельность категории секундарного права как юридической формы связанности поведения субъектов, и другие ученые [9].

Современные исследователи определяют секундарное право как предоставляемую лицу юридическую возможность своим односторонним волеизъявлением привести к возникновению, изменению или прекращению гражданского правоотношения [10]; либо как субъективное гражданское право [11], которое, возникая на основании одних юридических фактов, может быть реализовано обладателем (управомоченным лицом) только при наступлении определенных дополнительных юридических фактов; [12] либо как правообразовательное право, возникающее в процессе развития правообразующего (правоизменяющего, правопрекращающего) юридического состава и выступающее как его промежуточное правовое последствие [13]; либо как (правомочие) предпосылку для приобретения других прав и обязанностей; [14] либо как основание создания возможности приобретения права; [15] либо как «систему юридически защищенных и признанных правопорядком возможностей» субъекта приобрести или иметь приобретенное субъективное право, а также осуществлять и распоряжаться им [16], etc.

В свою очередь, поддерживая позицию ученых, оценивающих секундарное право как вид права субъективного, рассмотрим особенности перехода секундарных прав по наследству. Представляется, что способность секундарных прав переходить в порядке универсального правопреемства является доказательством их принадлежности именно к категории субъективных гражданских прав, а не к иным категориям гражданского права.

С принципиальной возможностью перехода по наследству секундарных прав соглашаются многие исследователи. Например, по мнению профессора Э. Зеккеля, «...невозможность наследования секундарных прав – это исключение, но очень часто встречающееся исключение; возможность наследования – это правило» [17]. Ф.О. Богатырев, не признавая за секундарным правом статуса субъективного права, признает возможность его перехода по наследству, рассматривая конкретный судебный казус [18]. В.А. Белов указывает, что право на наследственную массу (наследственное право) может переходить по наследству и относится к секундарным правам [19]. Об этом же говорит В.И. Серебровский [20], а А.Б. Бабаев обобщает, утверждая, что «...секундарные права способны к передаче в порядке универсального правопреемства» [21]

Для подтверждения вывода о возможности наследования секундарных прав рассмотрим ряд ситуаций.

Начнем с владения, которое, в отличие от французской цивилистики, в российском праве не нашло легальной поддержки как субъективное вещное право. Вообще, возраст дискуссии о том, является ли владение правом или фактом, исчисляется тысячелетиями. К антагонистическим позициям относятся мнения Павла и Папиниана в римском праве, Г. Дернбурга и Б. Виндшейда – в немецком праве, Д.И. Мейера и Г.Ф. Шершеневича – в русском гражданском праве [22]. Компромиссный вариант был предложен В.М. Хвостовым, признававшим юридическое владение правом, но с довольно скудным содержанием [23]. Сегодня, по мнению К.И. Скловского, в российском законодательстве сохраняется неудовлетворительное юридическое регулирование владения, которое представляет собой явление материального мира, а не право и должно выступать самостоятельным объектом защиты. Понятия законного и незаконного владения характеризуют не права владельца, не средства его защиты, а способ его частноправовой связи с собственником; эти понятия существуют только в рамках частного права и отражают взаимоотношения между владельцем и собственником. Законное владение означает только то, что вещь получена от собственника по его воле, но не по сделке приобретения. Незаконное владение осуществляется при отсутствии договорной связи с собственником. Добросовестный приобретатель – всегда незаконный владелец. Владение, осуществляемое вне связи с собственником, не является законным владением [24]. Полярная точка зрения высказана Г.А. Гаджиевым, утверждающим, что владение является новым вещным правом [25]. Следует отметить, что в проекте Концепции развития законодательства о вещном праве указывается, что «владение – это фактическая позиция, а не субъективное право...» [26].

Для целей настоящего исследования интерес представляет в первую очередь переход по наследству права на получение в собственность земельного участка на основании владения в силу приобретательной давности (ст. 234 ГК РФ). В начале прошлого века Л.А. Кассо писал: «Истечение времени не может не отразиться на правовых отношениях: некоторые фактические явления, долго продержавшиеся, защищаются законом при известных условиях. Эта защита, известная под именем давности, означает, что государство предпочитает в интересах общественного спокойствия и прочности оборота охранять положение, освященное временем, чем содействовать проявлению права, долго не осуществившегося и вследствие этого нередко сомнительного. Безмолвие и бездеятельность управомоченного субъекта, допускающего явное нарушение своего правомочия, толкуется законом как отказ от него. Давнишний, явный и яркий факт торжествует над поблекшим правом» [27]. Анализ предлагаемой дефиниции позволяет сделать следующие выводы: 1) основными задачами давностного владения признаются защита прав владельца и устойчивость оборота; 2) поощряется отрицательное отношение к собственнику, который, хоть и известен, но бездействует, что выражается в рассмотрении молчания как односторонней сделки по отказу от права собственности. В то же время нет оснований для вывода о том, что «...нормы приобретательной давности служат обеспечению прочности оборота, а не установлению права на бесхозяйное имущество» [28], т.к. согласно абз. 3 п. 3 ст. 225 ГК РФ бесхозяйная недвижимая вещь при определенных условиях может быть приобретена владельцем в собственность в силу приобретательной давности. Очевидно, что институт приобретательной давности носит более широкий характер и охватывает собой случаи не только владения бесхозяйным имуществом, но и случаи молчаливого согласия (отказа) собственника с владением его вещью иным лицом. Возражением этому может послужить довод о субъективном отношении давностного владельца к своему владению: если владелец знает, кто собственник, то он не может владеть участком «как своим собственным», как того требует содержание нормы. Однако гипотеза нормы говорит о другом: давностным владельцем может быть только лицо, не являющееся собственником, что предполагает субъективное знание владельца о своем статусе «не собственника». Кроме того, понятие «владения как своим собственным» подразумевает не внутреннее убеждение владельца в отношении своего владения, а только побуждение закона, направленное на субъект права для осуществления последним необходимых мер по несению бремени содержания имущества с целью недопущения нарушения безнадзорностью вещи прав и законных интересов иных субъектов гражданского оборота. Наконец, не исключена ситуация с односторонней информированностью: собственник знает о владельце, а владелец о собственнике – нет.

Отметим, что институт давностного владения относится к основаниям приобретения права собственности и поэтому de iure является категорией юридического факта, т.к. устанавливает необходимость существования комплекса юридически значимых обстоятельств, которые в совокупности обеспечивают субъекту владения возможность приобретения права собственности. К числу таких обстоятельств отнесены добросовестность, открытость, непрерывность и срочность владения имуществом, а также максимальное приближение такого владения к праву собственности. Последнее, как уже говорилось, подразумевает не только пользование имуществом, но и несение законных обременений. Представляется, что закон также не создает владельцу препятствий в осуществлении распоряжения имуществом, за исключением сделок, требующих государственной регистрации (публичного учета) или предполагающих окончательный переход имущества к иному владельцу [29]. Вместе с тем приобретательная давность выступает не только основанием приобретения владельцем права собственности, но и основанием его прекращения у бывшего собственника, если таковой имелся.

По мнению А.А. Рябова, о владении для давности нельзя говорить как о праве, т.к. оно всегда является владением фактическим, т.е. не зависящим от воли и от права собственника (nihil praescribitur nisi quod possidetur – давность не действует на то, что не находится во владении). Оно не имеет законного основания, в отличие от законного – титульного владения, которое всегда производно от права собственности [30]. Д.А. Малиновский, напротив, относит давностное владение к вещным правам: «...Субъективное право давностного владения (п. 2 ст. 234 ГК) не достигает в своем содержании границ субъективного права правоспособности, но оно не ограничено никакими другими абсолютными правами. К неограниченным вещным правам помимо давностного владения относятся все виды (соответственно виду правоспособности лица) субъективных прав собственности...» [31]. Признавая давностное владение фактом, нельзя согласиться с А.А. Рябовым в том, что фактическое владение нарушает права существующего собственника и в этом смысле выступает объективно противоправным деянием. Дело в том, что в такой ситуации объективность противоправности деяния нельзя ставить в зависимость исключительно от действий «правонарушителя» (здесь – давностного владельца). Необходимо учитывать субъективную оценку фактических обстоятельств самим «пострадавшим» (здесь – собственником). Если собственник знает о владении его имуществом другим лицом, но не оспаривает его и не считает нарушением своего права, то характер противоправности не присущ действиям владельца.

Вообще институт давностного владения имеет продолжительную историю и известен со времен Древнего Рима, где был направлен на урегулирование вопросов собственности на брошенные земли в провинциях, а в некоторые периоды истории и на земли Рима. На разных этапах развития в разных странах срок давностного владения отличался по продолжительности – от 3 до 30 лет, что диктовалось политической и экономической ситуацией в государствах. В российском законодательстве норма о приобретательной давности впервые была предусмотрена Основами гражданского законодательства СССР и республик 1991 г. [32] и сразу же вызвала вопросы по определению момента начала отсчета срока. Восстановление института частной собственности неотделимо от введения в действие ряда законов, в частности, Закона РСФСР «О собственности в РСФСР» (в действии с 1 января 1991 г.). Поэтому моментом начала отсчета 15-летнего срока приобретательной давности в отношении недвижимого имущества логично будет принять 1 января 1991 года, а его окончанием, соответственно, 1 января 2006 года. Но не следует забывать о том, что течение срока приобретательной давности в отношении вещей, находящихся у лица, из владения которого они могли быть истребованы в соответствии со ст. 301 и 305 ГК РФ, начинается не ранее истечения срока исковой давности по соответствующим требованиям, т.е. с добавлением еще трех лет. Поэтому окончательный момент возникновения права собственности у давностного владельца объекта недвижимого имущества – 1 января 2009 года.

Далее. Владение имуществом «как своим собственным» подразумевает отсутствие легального титула, т.е. имущество не должно находиться у владельца не только на праве собственности, но и на иных вещных или обязательственных правах. Обязательным атрибутом приобретательной давности выступают бесспорность и добросовестность владения. Добросовестный владелец не должен скрывать своего владения с тем, чтобы в судебном производстве представить суду исчерпывающие доказательства (документы или свидетельские показания), подтверждающие данный факт. Наконец, владение не должно иметь перерывов во времени, что также должно быть доказано. С учетом значительной продолжительности непрерывного давностного владения для недвижимости (фактически 18 лет) лицо, ссылающееся на такую давность, имеет возможность присоединить к сроку своего владения все время владения недвижимостью того лица, чьим правопреемником является владелец. По мнению Ю.К. Толстого, владение предшественника должно удовлетворять указанным выше условиям, а время такого владения можно присоединить, «...если к нынешнему владельцу имущество перешло в порядке общего или специального правопреемства (напр., по наследству)...» [33]. Представляется не вполне точным использование выражения «переход имущества», т.к. если бы в состав наследства вошло именно имущество, то приобретательная давность как основание приобретения права собственности на это имущество уже не имела бы смысла, ибо первоисточником возникновения права собственности выступило бы наследование. Впрочем, позднее ученый оценивает возможность наследования в ситуации приобретательной давности следующим образом: «...наследник <может присоединить ко времени своего владения> время, когда имуществом владел наследодатель (successio possessionis)... здесь в порядке наследственного преемства к наследнику переходят не само право (его еще нет), а те элементы юридического состава, накопление которых необходимо для приобретения по давности владения права собственности. До тех пор, пока срок приобретательной давности не истек, в наследственную массу умершего давностного владельца входит не само право на имущество, а лишь возможность его приобретения в собственность по истечении предусмотренных в законе сроков…» [34]. Безусловно, следует согласиться с утверждением о невозможности в данной ситуации перехода к наследнику права собственности, т.к. его действительно нет в силу отсутствия полного комплекса юридических фактов, необходимых для возникновения права по давности владения. При дальнейшем рассмотрении сентенции обнаруживаем, что по наследству переходит возможность приобретения права собственности. Но любое субъективное право представляет юридически обеспеченную возможность удовлетворения какого-либо интереса субъекта (Р. Иеринг). Здесь интерес выражается в приобретении вещного права, что только подчеркивает его имущественный характер. Следовательно, возможность удовлетворения имущественного интереса – есть не что иное, как субъективное право. Также не возникает здесь пресловутой коллизии с проблемой «право на право», ибо речь идет о субъективном праве на приобретение права. Вместе с тем заслуживает внимания и точка зрения профессора Э. Зеккеля, который указывал, что если объектом права признается право, то более обоснованно «...таким объектом считать объект того самого права, на которое существует так называемое право на право. Объект подвергается двойному господству, а содержание и ограничение согосподства второго управомоченного (кооптированного) определяются исходя из цели совместного правообладания…» [35].

Таким образом, заключаем, что к наследнику давностного владельца переходит не непосредственно имущество и не «правовое образование», а право на получение экономического и юридического эффекта от давностного владения, осуществленного наследодателем. Это право реализуется путем присоединения срока владения наследодателя к сроку последующего владения наследника с предоставлением ему возможности приобретения права собственности на имущество. Последнее обстоятельство свидетельствует о несомненном имущественном характере этого права, порожденного фактом давностного владения наследодателя и сложившимися объективными реалиями. По имущественному эффекту сделанные выводы близки к объектной теории Э. Зеккеля, но не более. Высказанная позиция будет уместна при допущении знания давностным владельцем об отсутствии у него права собственности, что отрицается некоторыми исследователями. Вместе с тем иной подход влечет неопределенность при наследовании прав, вытекающих из давностного владения правопредшественника; невозможность их легального закрепления и распоряжения (например, в завещании); сложность оформления при наследственном правопреемстве. Эти проблемы впоследствии вызывают у наследников трудности с доказыванием факта и продолжительности срока владения, осуществленного наследодателем [36].

Следующими примерами, позволяющими продемонстрировать необходимость легализации наследования секундарных прав, являются юридически обеспеченная возможность гражданина, обладающего участком на праве постоянного (бессрочного) пользования или пожизненного наследуемого владения, зарегистрировать право собственности на такой земельный участок (п. 9.1 ст. 3 Вводного закона к ЗК РФ, ст. 25.2 Закона о регистрации, п. 3 ст. 28 Закона о дачных объединениях); исключительное право на приватизацию земельного участка, на котором расположено здание (строение, сооружение), находящееся в собственности гражданина (абз. 2 п. 1 ст. 36 ЗК РФ); право бесплатного приобретения собственности на земельный участок, находящийся в фактическом пользовании гражданина с расположенным на нем жилым домом, приобретенный в результате сделки, которая была совершена до вступления в силу Закона СССР «О собственности в СССР», но не была надлежаще оформлена и зарегистрирована (п. 4 ст. 3 Вводного закона к ЗК РФ, ст. 36 ЗК РФ) [37], etc.

Во всех перечисленных случаях, когда гражданин, имеющий указанные субъективные права (на приобретение, на регистрацию права, на приватизацию), умер, не воплотив свою волю в действительность, возникает ситуация правовой неопределенности с легализацией возможности наследников на приобретение земельного участка в собственность. К сожалению, в российской бюрократической действительности процесс реализации волеизъявления далеко не сиюминутен, а занимает продолжительный период времени и не зависит от желания гражданина. Если открытие наследства произошло в тот момент, когда воля наследодателя на приобретение (регистрацию, приватизацию) земельного участка еще не трансформировалась из мыслей и образов в объективно закрепленную сущность (документ, заявление, письмо, обращение и т.п.), то в наследственную массу могут попасть, в лучшем случае, только ограниченные вещные права, а не сам участок или право на приобретение его в собственность. Когда процедура приобретения (приватизации) завершена, и право собственности наследодателя на участок зарегистрировано до момента его смерти, то в наследственную массу включается непосредственно земельный участок. Во всех остальных случаях возникает проблема с определением правового статуса субъективного правомочия и возможности его перехода по наследству, тем более, если наследников несколько. Решение возникшего вопроса предлагает А.Ф. Ефимов: «...учитывая, что право гражданина на приватизацию земельного участка безусловно, то по аналогии с практикой применения Закона Российской Федерации “О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации” (п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 августа 1993 г. № 8, с дальнейшими изменениями) такой участок можно рассматривать как объект недвижимости, подлежащий наследованию на общих основаниях» [38]. Представляется, что возможность реализации субъективного права на приобретение (регистрацию, приватизацию) земельного участка возникает у наследников не исключительно на основании закона, а посредством использования института наследования. Поэтому на практике для оформления земельного участка как объекта наследования прибегают к рассмотрению в судебном порядке вопроса о включении имущества (земельного участка) в наследственную массу [39]. В процессе суд стремится установить субъективную волю наследодателя на приобретение права собственности на участок, которая не была воплощена в действительность по объективным обстоятельствам. Несмотря на кажущуюся логику такого разрешения ситуации, очевидно, что подобный прием является лишь очередной юридической фикцией, которая упрощает гражданский оборот. На самом деле право собственности у наследодателя на момент открытия наследства не возникло и после этого момента возникнуть уже не может. Поэтому не имеется законных оснований для включения имущества, не принадлежавшего наследодателю, в состав наследства. Отметим, что аналогичная замена норм позитивного права решением суда была характерна для пресловутого преторского права. Отрицательные и положительные последствия творений претора до сих пор являются поводом для научных дискуссий. Существующее положение требует своего быстрейшего законодательного урегулирования, ибо то, что должно быть предметом закона, не может оставаться в ведении исключительно судейского усмотрения [40].

Отдельно стоит рассмотреть вопрос о закреплении права наследника на упрощенный порядок регистрации права собственности на земельный участок. Отметим, что изначально Росреестр, ссылаясь на ст. 25.2 Закона о регистрации [41], допускал возможность государственной регистрации в упрощенном порядке права собственности наследника на земельный участок [42], не раскрывая при этом оснований включения земельного участка или имущественного права на него в наследственную массу. Поэтому остается непонятным, на каких основаниях будет регистрироваться, например, право собственности наследника на земельный участок, которым наследодатель владел на праве постоянного (бессрочного) пользования, либо на ином праве на основании иного документа. Очевидно, что ст. 25.2 Закона о регистрации направлена на регулирование отношений, возникающих при регистрации прав на земельные участки, и не может регулировать наследственные отношения в силу своей специфики. Поэтому нотариус будет вынужден отказать в выдаче свидетельства такому наследнику, что означает только один способ разрешения возникшего казуса – судебный. Такое положение вряд ли отвечает стремлениям законодателя и конституционным основам, предусматривающим равноправие всех граждан и гарантирующим право наследования. Первым шагом на пути исправления этой ситуации могут рассматриваться положения Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросу оформления в упрощенном порядке прав наследников, а также иных граждан на земельные участки» [43]. К сожалению, указанными нововведениями урегулирован вопрос регистрации права собственности на земельные участки только таких наследников, к которым перешло по наследству право собственности на здания или сооружения, расположенные на земельном участке, принадлежавшем наследодателю на указанных выше основаниях.

В описанных ситуациях наследодатель имел право на приобретение права собственности, и именно такое право должно входить в наследственную массу как субъективное правомочие, предоставляющее наследнику возможность приобретения имущества в собственность.

По мнению Ю.К. Толстого, «…если же наследодатель при жизни успел выразить свою волю на приватизацию <...> (например, подал соответствующие документы), но смерть помешала ему довести дело до конца, то право на приватизацию уже перешло в стадию реализации, остановившись на пути к субъективному праву, а потому может стать объектом наследственного преемства…» [44].

Представляется, что здесь, так же как в случае с давностным владением, никакой «остановки на пути к субъективному праву» не случилось. Речь идет не о наследовании права собственности наследодателя, а о наследовании его субъективного права на приобретение (регистрацию, приватизацию) имущества, т.е. юридически обеспеченной возможности удовлетворения субъективного интереса по приобретению имущества в собственность. Легальное включение в состав наследственной массы субъективного права на приобретение (регистрацию, приватизацию) позволит избежать судебных разбирательств, а также ускорит, облегчит и минимизирует материальные затраты при наследовании в таких ситуациях. Подтверждением наследования данного правомочия для нотариуса будут справка уполномоченного органа и заверенная им же копия соответствующего заявления наследодателя. На основании свидетельства о праве на наследство уполномоченный орган совершит соответствующие действия по закреплению права собственности за наследником.

К субъективным правам, переходящим по наследству, следует также отнести право на получение земельного участка военнослужащими. Так, согласно статье 15 Закона «О статусе военнослужащих» государство гарантирует предоставление военнослужащим жилых помещений. Одним из способов выполнения указанной гарантии военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, является предоставление по их желанию права на вступление в жилищно-строительные (жилищные) кооперативы либо на получение ими земельных участков для строительства индивидуальных жилых домов [45]. Мало того, органы местного самоуправления вправе в первоочередном порядке предоставлять земельные участки для строительства жилых домов не только контрактникам, но и гражданам, уволенным с военной службы по достижении ими предельного возраста пребывания на военной службе, состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями, общая продолжительность военной службы которых составляет 10 лет и более, а также военнослужащим-гражданам, проходящим военную службу за пределами территории Российской Федерации, в районах Крайнего Севера, приравненных к ним местностях и других местностях с неблагоприятными климатическими или экологическими условиями [46]. Таким образом, если военнослужащий обратился с соответствующим заявлением о предоставлении земельного участка в собственность, но умер, не успев оформить свои права, то такое субъективное право должно входить в состав наследственной массы, т.к. в результате реализации предоставленной этим правом возможности у военнослужащего или его наследника возникает имущественное право на конкретный земельный участок.

В завершение рассмотрим еще один пример наследования субъективного права, которое имеет дискуссионный характер в силу своего неопределенного легального положения. Речь идет о преимущественном праве покупки, предоставленном участнику долевой собственности при продаже доли в праве собственности. Согласно п. 2 ст. 250 ГК РФ продавец доли обязан известить в письменной форме остальных участников долевой собственности о намерении продать свою долю постороннему лицу с указанием цены и других условий, на которых продает ее. В соответствии с дальнейшими положениями нормы остальные участники получают юридически обеспеченную возможность удовлетворения своего интереса в приобретении отчуждаемой доли. При этом им предоставляется право выбора: либо отказаться (активно или пассивно) в течение месяца от приобретения доли, либо приобрести ее на предложенных условиях. Субъективному праву приобретения доли закон предоставляет особый способ защиты – в случае его нарушения сособственник может в судебном порядке требовать перевода на себя прав и обязанностей покупателя. Приведенная совокупность признаков однозначно свидетельствует о существовании самостоятельного субъективного права, направленного на удовлетворение безоговорочного имущественного интереса – увеличения доли конкретного субъекта в праве собственности. В то же время это право присуще только сособственникам. Если же сособственник получил предложение о покупке доли, но умер, не успев выразить свое желание, то его субъективное преимущественное право должно перейти к наследникам, ибо оно не зависит от личных качеств и свойств наследодателя, а принадлежало ему как сособственнику [47]. Вместе с тем с формальных позиций закона продавец обязан извещать только сособственника, но не его наследников, т.к., во-первых, наследники могут быть неизвестны; во-вторых, может быть неизвестна их воля в отношении принятия наследства; в-третьих, неразрешен легально вопрос об их статусе сособственников до момента необходимой регистрации права; в-четвертых, срок ответа на предложение составляет всего лишь один месяц, который, даже если сложить его с исковой давностью в три месяца (п. 3 ст. 250 ГК РФ), не перекрывает срок принятия наследства в шесть месяцев (п. 1 ст. 1154 ГК РФ). С другой стороны, не следует забывать об обратной силе акта принятия наследства, когда наследство признается принадлежащим наследнику с момента его открытия, а не с момента его принятия или регистрации права (п. 4 ст. 1152 ГК РФ). Таким образом, возникает правовая коллизия соблюдения интересов продавца и наследников сособственника, которая может быть устранена только внесением соответствующих изменений в действующее законодательство.

Приведенный неполный перечень существующих реально субъективных прав свидетельствует о необходимости легального закрепления возможности их наследования. Такое закрепление возможно путем замены в абз. 1 ст. 1181 ГК РФ слов «входит в состав наследства и наследуется» словами «, а также иные субъективные права в отношении земельного участка или права на приобретение земельного участка входят в состав наследства и наследуются».

С учетом осуществленного исследования можно сделать вывод о принципиальной возможности перехода по наследству секундарных прав. При этом по наследству переходят не аморфные «правовые образования», а иные субъективные права, которые не легализованы, но, тем не менее, существуют в реальности в виде юридически обеспеченной возможности.

Следовательно, при наследовании юридически обеспеченной возможности (секундарного права) от наследодателя к наследнику переходит право на получение экономического эффекта или на приобретение обязательственного или вещного права в отношении объекта правового и фактического воздействия.



[1] См.: Халфина Р.О. Право наследования в СССР / Под ред. Г.М. Громовой. – М.: Госюриздат, 1952. – С. 43.

[2] См.: Бержель Жан-Луи. Общая теория права / Перевод с французского / Под общ. ред. В.И.Даниленко. – М.: Издательский дом NOTA BENE, 2000. – С. 70.

[3] См.: Гражданское право: Учебник. – Т. 3 / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. – М., 2004. – С. 633.

[4] См.: Строк С.В. Правопреемство в порядке наследования: Дис. ...канд. юрид. наук / Строк Светлана Валерьевна. – М., 2005. – С. 39.

[5] Термин впервые применен немецким цивилистом А. фон Туром. См.: Третьяков С.В. Формирование концепции секундарных прав в германской цивилистической доктрине (к публикации русского перевода работы Э. Зеккеля «Секундарные права а гражданском праве») // Вестник гражданского права. – 2007. – № 2. – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[6] Здесь в понятие «права господства» включаются субъективные вещные и обязательственные права.

[7] См.: Зеккель Э. Секундарные права в гражданском праве // Вестник гражданского права. – 2007. – № 2. – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[8] См.: Агарков М.М.  Обязательство по советскому гражданскому праву. – М.: Юриздат, 1940.

[9] См.: Братусь С.Н. Субъекты гражданского права / Всесоюзный институт юридических наук Минюста СССР. – М.: Госюриздат, 1950. – С. 10; Серебровский В.И. Указ. соч. С. 74–75; Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. – М.: Статут, 2003. – С. 692-693; Певзнер А.Г. Понятие гражданского правоотношения и некоторые вопросы теории субъективных гражданских прав // Всесоюзный юридический заочный институт. Ученые записки. Выпуск 5, Вопросы гражданского права. – М., 1958. – С. 16; Бабаев А.Б. Указ. соч. – С. 38–39.

[10] См.: Богатырев Ф.О. Секундарное право на примере постановления Президиума Верховного Суда России // Журнал российского права. – 2005. – № 2. – С. 69.

[11] См.: Бабаев А.Б. Проблема секундарных прав в российской цивилистике: Дис. ... канд. юрид. наук / Бабаев Алексей Борисович. – М., 2006. – С. 43–44.

[12] См.: Лебедев К.К. Защита прав обладателей бездокументарных ценных бумаг (материально- и процессуально-правовые аспекты разрешения споров, связанных с отчуждением бездокументарных ценных бумаг. – М.: Волтерс Клувер, 2007. – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[13] См.: Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности. – М.: Норма, 2008. – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[14] См.: Блинков О.Е., Никольский С.Е. Преимущественные права в наследственном праве России и зарубежных стран: монография. – М.: Издательская группа «Юрист», 2006; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой. (Постатейный). Под ред. С.П. Гришаева, А.М. Эрделевского. – Подготовлен для системы «Консультант-Плюс», 2006. Автор комментария к ст. 67 ГК РФ – Степанов Д.И. – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[15] См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. Книга 1. Издание 3-е, стереотипное. – М.: Издательство «Статут», 2001. – Автор гл. IV – Брагинский М.И. – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[16] См.: Белов В.А. Гражданское право: Общая часть: Учебник. – М.: АО «Центр ЮрИнфоР», 2002. – С. 552.

[17] См.: Зеккель Э. Указ. соч. – III часть.

[18] См.: Богатырев Ф.О. Указ. соч. – С.71-72.

[19] См.: Белов В.А. Гражданское право: Особенная часть: Учебник. – М.: АО «Центр ЮрИнфоР», 2004. – С. 357–358.

[20] См.: Серебровский В.И. Указ. соч. – С. 75.

[21] См.: Бабаев А.Б. Указ. соч. – С. 47.

[22] См.: Гаджиев Г.А. Конституционные основы современного права собственности // Журнал российского права. – 2006. – № 12. – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[23] См.: Хвостов В.М. Система римского права. Учебник. – М.: Спарк, 1996. – С. 273.

[24] См.: Актуальные проблемы права собственности (обзор) / Редакционный материал // Журнал российского права. – 2006. – № 12. – Аннотация доклада К.И. Скловского «Актуальные вопросы владения». – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[25] См.: Гаджиев Г.А. О субъективном имущественном праве добросовестного владельца. Актуальные проблемы науки и практики коммерческого права. Вып. 5: Сборник научных статей / Санкт-Петербургский государственный университет; Под общ. ред. В.Ф. Попондопуло, О.Ю. Скворцова. – М.: Волтерс Клувер, 2005. – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[26] См.: Проект Концепции развития законодательства о вещном праве. Пункт 2.3. Подраздела «Владение». [Электронный ресурс] http://www.privlaw.ru/vs_info4.html (дата обращения: 27.09.2009).

[27] См.: Кассо Л.А. Русское поземельное право.– М.: Издание книжного магазина И.К. Голубева, 1906. – С.123.

[28] См.: Эйриян Г.Н. Применение приобретательной давности к земельным участкам // Адвокат. – 2003. – № 7. – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[29] Исключение вызвано необходимостью легализации прав владельца как собственника (п. 2 ст. 209 ГК РФ).

[30] См.: Гражданское право. Часть первая: Учебник. Часть I / Отв. ред. В.П. Мозолин, А.И. Масляев. – М.: Юристъ, 2005. – С. 410.

[31] См.: Малиновский Д.А. Актуальные проблемы категории субъективного вещного права: Дис. ...канд. юрид. наук / Малиновский Дмитрий Алексеевич. – М., 2002. – С .101–02.

[32] См.: п. 3 ст. 50 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик (утв. Верховным Советом СССР от 31 мая 1991 г. № 2211-1). – Ведомости СНД СССР и ВС СССР. – 1991. – № 26. –  Ст. 733.

[33] См.: Гражданское право: Учебник. Часть I / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. – М.: Издательство ТЕИС, 1996. – С. 312.

[34] См.: Гражданское право: Учебник. – Т. 3 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. – М., 2004. – С. 635.

[35] См.: Зеккель Э. Указ. соч.

[36] См., например: Карномазов А.И. Судебные споры о признании права собственности на земельные участки // Нотариус. – 2004. – № 1. – С. 26–30.

[37] См. также: пункт 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 24.03.2005 г. № 11 «О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства». – Вестник ВАС РФ, 2005. – № 5; Специальное приложение к Вестнику ВАС РФ, 2005. – № 12.

[38] См.: Ефимов А.Ф. Некоторые вопросы рассмотрения судами дел о наследовании земельных участков. – М., 2002. – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[39] Либо рассмотрение иска о признании права собственности наследника на участок в порядке наследования.

[40] Так, суд отказал наследнику в иске о включении в наследственную массу права на получение денежных средств по сертификату, выданному наследодателю для компенсации стоимости жилья, утраченного в результате стихийного бедствия. Мотивация – личностный характер данного права и не погашение сертификата в законный срок. См.: Определение ВС РФ № 18-В05-7 от 24.05.2005 г. – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[41] См.: Федеральный закон РФ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» от 21.07.1997 г. № 122-ФЗ. – СЗ РФ. – 1997. – № 30. – Ст. 3594.

[42] См.: Письмо Росрегистрации от 17.10.2006 г. № 9-3406 «О государственной регистрации права собственности на земельный участок, полученный в порядке наследования». – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».

[43] См.: Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросу оформления в упрощенном порядке прав наследников, а также иных граждан на земельные участки» от 23 ноября 2007 г. № 268-ФЗ. – Российская газета. – 27.11.2007. – № 265.

[44] См.: Гражданское право: Учебник. – Т. 3 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого.– М., 2004. – С. 634.

[45] См.: п.1 ст. 15 Федерального закона РФ «О статусе военнослужащих» от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ. – СЗ РФ. – 1.06.1998. - № 22. – Ст. 2331.

[46] См.: п.12 ст. 15 Федерального закона РФ «О статусе военнослужащих» от 27 мая 1998 № 76-ФЗ. – СЗ РФ. – 1.06.1998. – № 22. – Ст. 2331.

[47] См., например, §1102–1103 ГГУ.


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100