Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

О юридической природе отношений между отказополучателем (кредитором) и наследником, на которого возложен завещательный отказ (должником)

07.12.2009

Р.М. Мамуков,

главный консультант Государственно-правового управления

аппарата Парламента Республики Северная Осетия–Алания

 

Содержание вещных прав,

порядок их приобретения и прекращения, как и самый их перечень,

устанавливаются законом, а не соглашением сторон [1].

 

 

Аннотация:

К отношениям между отказополучателем (кредитором) и наследником, на которого возложен завещательный отказ (должником), применяются положения ГК РФ об обязательствах, а также об ограниченных вещных правах, как следующих из существа завещательного отказа при предоставлении отказополучателю права пользования жилым помещением, входящим в наследство

 

Annotation:

Ruslan Mamukov. On the legal nature of the relationship between the legatees (creditor) and the heir, entrusted with the legacy (the debtor)

The relations between the legatees (creditor) and heir, entrusted with the legacy (the debtor), the provisions of the Civil Code on obligations, as well as limited real rights, as the following from the nature of testamentary legatee in the provision of right of use of residential premises within the heritage

 

Ключевые слова: нотариат, завещательный отказ, наследство, вещное право, гражданское право

Keywords: notary, bequest, inheritance, property law, civil law

В соответствии с п. 3 ст. 1137 ГК РФ к отношениям между отказополучателем (кредитором) и наследником, на которого возложен завещательный отказ (должником), применяются положения ГК РФ об обязательствах, если из правил раздела V «Наследственное право» и существа завещательного отказа не следует иное. Следовательно, в завещательном отказе может быть изложено поручение, которое изменит отношения наследника и отказополучателя на иное, чем обязательственное. Учитывая, что согласно п. 1 ст. 1137 ГК РФ завещательный отказ может носить только имущественный характер, данные отношения могут быть вещные или корпоративные [2]. Существует и другая позиция, так, Н.А. Белицкая пишет: «…обращая внимание на то, что п. 3 ст. 1137 ГК РФ допускает применение к отношениям между отказополучателем и наследником не только правил об обязательствах, но и иных правил, если из существа завещательного отказа следует иное, а иным может быть только вещное право» [3].

Ответ на вопрос о возможности вещных отношений между отказополучателем и наследником лежит в природе завещательного отказа и  в природе вещных правоотношений. Следовательно, необходимо  рассмотрение природы указанных правоотношений.  

Учитывая, что завещание признается односторонней срочной сделкой, то и завещательный отказ не может быть признан ничем иным [4]. Однако юридическая природа завещательного отказа отличается от природы назначения наследников или распределения имущества между таковыми. Так, Б.Б. Черепахин последнее распоряжение относит к распорядительным сделкам, приводящим «…к переносу или установлению права собственности…», а отказы, которые «…производят обязательственные последствия, порождая, изменяя или прекращая обязательственное правоотношение» [5], можно отнести к обязательственным сделкам [6]. По нашему мнению, выражение В.И. Синайского в наши дни не потеряло своей актуальности, «И до сих пор далеко не всегда проводят различие между легатом, как особым правом, и наследованием, как преемством в правах и обязанностях, существовавших в момент открытия наследства. Так, например, считают легат сингулярным преемством, противополагая его универсальному преемству» [7].

Хотя Ю.К. Толстой отмечает: «Представляется, однако, что и при завещательном отказе имущество переходит к отказополучателю (легатарию) в порядке универсального правопреемства, подтверждением чему служит то, что по долгам умершего при определенных обстоятельствах придется расплачиваться и тем имуществом, которое было предназначено отказополучателю» [8]. Между тем «… приобретение права представляется сингулярным, когда право переходит к лицу независимо от других юридических отношений прежнего его субъекта, так что между последним и приобретателем права нет такой непосредственной связи, какая представляется при приобретении права по преемству» [9], следовательно, «…в отличие от наследника как правопреемника универсального сингулярный преемник не является преемником в совокупности имущественных прав наследодателя, а получает только одно или несколько определенных имущественных прав» [10], а значит, отказополучатель как приобретатель отдельного права не может быть универсальным правопреемником. На это также указали В.А. Белов и А.Б. Бабаев: «…понятно, почему законодатель поместил в главу о наследственном праве виды посмертного преемства, не являющиеся наследственным – преемство на основании завещательного отказа, на основании завещательного возложения и на основании завещательного распоряжения. Непонятно другое – почему этого не замечают ученые и, слепо подражая законодателю, также рассматривают перечисленные виды сингулярного преемства как виды преемства наследственного (универсального)» [11]. В.И. Серебровский пишет: «Завещательный отказ обычно рассматривается как сингулярное правопреемство» [12], при этом сам В.И. Серебровский придерживается следующего мнения: «В ряде случаев отказополучатель получает не то имущественное право, которое принадлежало самому завещателю, а какое-то иное. Но это право он получает за счет наследства … при назначении наследника имеет место преемство «непосредственное», при установлении же завещательного отказа преемство в имуществе завещателя является «посредственным» [13].   Но, как было отмечено В.И. Синайским, «…право легатария на отказ есть н о в о е  п р а в о (выделено автором), что оно не входит в состав наследственной массы. В этом праве нет идеи п е р е х о д а,  п р е е м с т в а   его вместе с наследством» [14] (выделено мною, Р. М.). Аналогичной точки зрения придерживается и Б.Б. Черепахин, указывая, что «…в данных случаях между наследодателем (завещателем) и наследником не возникает отношений правопреемства, так как обязанность по выполнению отказа появляется у наследника по завещанию впервые, а не переходит к нему от наследодателя.  Отношений правопреемства не возникает также между наследодателем и отказополучателем, который приобретает обязательственное требование к наследнику, на которого возложено исполнение отказа» [15]. Следовательно, учитывая п. 1 ст. 1137 ГК РФ, «…право на предмет отказа предоставляется легатарию не непосредственно, а лишь в виде обязательства, возлагаемого завещателем на наследника» [16].

В данном случае необходимо указать, что в римском праве выделяли четыре вида легата. И относительно legatum per vindicationem, при котором «…лицо, которому отказано, – lega-tarius, получало в момент принятия наследства наследником сразу право собственности на отказанную вещь» [17], следовательно, римским цивильным правом «…признавалось и то, что завещатель сам мог определить взаимоотношения на наделенного и обремененного, особо указав, должны ли эти взаимоотношения носить вещный или обязательный характер» [18].

Г.Ф. Шершеневич делит отказы на абсолютные и относительные. Относительные или обязательственные отказы – это отказы, при которых отказополучателю противостоит наследник, обязанный выполнить определенные действия по предоставлению определенных материальных благ [19]. Абсолютный отказ – это отказ, при котором отказополучателю переходит конкретная вещь, указанная завещателем, непосредственно от завещателя. Между тем с точки зрения современного права такая пересадка римского вещного отказа невозможна, как, впрочем, и в праве начало XX века, что отмечает Н.Г. Вавин: «В этом своем виде вещный отказ, или как его ранее называл Шершеневич, отказ абсолютный, с точки зрения действующего права должен рассматриваться в качестве назначения наследника» [20].  Резюмируя сказанное, можно привести позицию Н.А. Белицкой, которая указывает, что «…законодатель как бы оставляет для себя возможность в будущем закрепить в отечественной правовой системе возможность вещных отказов, указывая в ст. 1137 ГК РФ, что к отношениям между наследником и отказополучателем применяются правила об обязательствах, если иное не следует из существа самого завещательного отказа» [21].

Между тем вещные правоотношения могут возникнуть не только при праве собственности, но и при ограниченных вещных правах [22].  Так, на наследника, к которому переходит жилой дом, квартира или иное жилое помещение, завещатель может возложить обязанность предоставить другому лицу на период жизни этого лица или на иной срок право пользования этим помещением или его определенной частью с тем, что при последующем переходе права собственности на имущество, входившее в состав наследства, к другому лицу право пользования этим имуществом, предоставленное по завещательному отказу, сохраняет силу [23], что можно более конкретно квалифицировать как  римское habitio «(права постоянного проживания)» [24].  

Из этих положений делается вывод о том, что в данном случае вещь обременяется правом в пользу третьего лица не наследником, который передает имущество отказополучателю, а самим наследодателем, и что, если наследник произвел отчуждение такого обремененного имущества третьему лицу, не предоставив права пользования им легатарию, то в силу прямого указания абз. 3 п. 2 ст. 1137 ГК РФ легатарий может потребовать предоставления такого права и от третьего лица. Дополнительным аргументом при этом выступают и положения ст. 33 Жилищного кодекса (ЖК РФ), в силу которых гражданин, проживающий в жилом помещении, предоставленном по завещательному отказу, вправе потребовать государственной регистрации права пользования жилым помещением, возникающего из завещательного отказа, а регистрации, как известно, по общему правилу подлежат только вещные права (ст. 131 ГК РФ) [25].  Однако данные права отказополучателю все же обязан предоставить наследник, значит, речь идет об обязательственных правоотношениях между ними. Даже если возложить на наследника обязанность воздержаться от каких-либо действий [26], например, оставить в пользовании отказополучателя какую-либо вещь на какое-либо время, мы однозначно имеем дело с предоставлением прав наследником отказополучателю, а значит, с обязательственными отношениями между ними. В данном случае необходимо помнить, что одним из ключевых признаков ограниченных вещных прав служит то, что они «… предоставляют законную возможность одному лицу в том или ином отношении использовать вещь, принадлежащую другому лицу, т.е. чужую, причем в принципе независимо от согласия (воли) присвоившего ее собственника… Поэтому вещные права по общему правилу возникают не по договору (соглашению) сторон, а в силу иных, прямо предусмотренных законом юридических фактов» (выделено автором.) [27]. А, учитывая, что право пользования чужим жилым помещением на основе завещательного отказа прямо предусмотрено законом (п. 2 ст. 137 ГК РФ) и то, что завещательный отказ не зависит от согласия (воли) собственника, в данном случае наследника, который принимает наследство и в силу универсальности приобретает данное обременение, понимая, что от его воли не зависит содержание данного права третьего лица. По этому поводу Е.А. Суханов указывает: «Содержание вещных прав, порядок их приобретения и прекращения, как и самый их перечень, устанавливаются законом, а не соглашением сторон» [28].

К тому же данное право характеризуется производностью и зависимостью от права собственности наследника, т. к. является правом на чужую вещь, что также подтверждает его ограниченную вещную природу.  К этому необходимо добавить, что в соответствии с абзацем третьим пункта 2 статьи 1137 ГК РФ при последующем переходе права собственности на имущество, входившее в состав наследства, к другому лицу право пользования этим имуществом, предоставленное по завещательному отказу, сохраняет силу. Данное обстоятельство подтверждает «право следования» рассматриваемого нами права, а это характеристика вещного права. И, наконец, данное право подлежит государственной регистрации, поскольку речь идет о недвижимости. Следовательно, с учетом всех  перечисленных признаков перед нами однозначный вывод о праве пожизненного (или на иной срок) проживания  в соответствии с завещательным отказом как ограниченном вещном праве.

С учетом изложенного мы приходим к следующему выводу: допустимо толкование п. 3 ст. 1137 ГК РФ в том смысле, что к отношениям между отказополучателем (кредитором) и наследником, на которого возложен завещательный отказ (должником), применяются положения ГК РФ об обязательствах, а также об ограниченных вещных правах, как следующих из существа завещательного отказа при предоставлении отказополучателю права пользования жилым помещением, входящим в наследство.

 



[1] Суханов Е.А. Развитие института вещных прав при переходе к рынку // Гражданское право России – частное право. – 2008. – С. 195.

[2] О корпоративных правоотношениях и актуальности выделения корпоративных сделок см.: Гражданское право: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. В 4-х томах. – Том  I. – М., 2004. – С. 40–42; 134–135; Суханов Е.А. О видах сделок в германском и российском гражданском праве // Гражданское право России – частное право. – 2008. – С. 527–528.

[3] Белицкая Н.А. Завещательный отказ как особое имущественное завещательное распоряжение // Наследственное право. – 2008. – № 3 // Справочная правовая система «КонсультантПлюс».

[4] Н.Г. Вавин, придерживаясь иного мнения, по данному поводу пишет: «Путем договора в пользу третьего лица отказ устанавливается, когда один из контрагентов на случай своей смерти выговаривает у другого предоставление какого-либо права или имущества третьему лицу. Так, А страхует свою жизнь при условии, чтобы премия по смерти его была выдана определенному третьему лицу; В делает вклад в банк с определением, в случае его смерти, получателя на третье лицо и т. п. Правда, законодательства, признающие подобные договоры, эти распоряжения в пользу третьих лиц отказами обычно не называют. Однако они настолько близки по своему существу с приобретениями, вытекающими из наследства по определению наследодателя, что отождествление их с завещательными отказами, с которыми они солидарны по конструкции, является вполне допустимым…» (Вавин Н.Г. Завещательный отказ по русскому праву. – М.: 1915. – С. 47).

[5] Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву.// Труды по гражданскому праву. Классика российской цивилистики. – М., 2001. – С. 333.

[6] Об актуальности выделения «распорядительных» сделок в российском праве см.: Суханов Е.А. О видах сделок в германском и в российском гражданском праве // Гражданское право России – частное право. – 2008. – С. 505–529.

[7] Синайский В.И. Русское гражданское право. – М., 2002. – С. 612.

[8] Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный) / Под общ. ред. А.П. Сергеева. – М., 2002. – С. 5.

[9] Мейер Д.И.  Русское гражданское право. Классика российской цивилистики. – М., 2000. – С. 272.

[10] Серебровский В.И. Очерки советского наследственного права // Избранные труды по наследственному и страховому праву. Классика российской цивилистики. – М., 2003. – С. 155.

[11] Гражданское право. Актуальные проблемы теории и практики / Под общ. ред.  В.А. Белова. – М., 2007. – С. 193.

[12] Серебровский В.И. Указ. соч. С. 155. Многие авторы указывают в своих работах, что при завещательном отказе имеет место  сингулярное правопреемство, так Г.Ф. Шершеневич указывает: «…легатарий в назначении завещателя выступает явно как сингулярный преемник» (Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Том второй. Классика российской цивилистики. – М., 2005. – С. 439). Также см., напр.: Флейшиц Е.А. Завещание и легат в советском гражданском праве // Ученые записки. – Вып. VI. – ВИЮН. 1947. – С. 91; Антимонов Б.С., Граве К А. Советское наследственное право. – М., 1955. – С. 17.; Барышев А.И. Приобретение наследства и его юридические последствия. – М., 1960. – С. 76; Никитюк П.С. Наследственное право и наследственный процесс (проблемы теории и практики). – Кишинев, 1973. – С. 19, 148; Телюкина М.В. Наследственное право. Комментарий Гражданского кодекса Российской Федерации. – М., 2002. – С. 9; Жаркова Г.И. Правовое регулирование наследования по завещанию: Дис. ...канд. юрид. наук. – М., 2004. – С. 92–93; Гражданское право: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. В 4-х томах. – Том II. – М., 2005. – С. 222 (автор раздела – Е.В. Кулагина); Закиров Р.Ю. Наследование по завещанию по российскому гражданскому праву: Дис. ...канд. юрид. наук. – Казань, 2005. – С. 162; Крысанова-Кирсанова И.Г. Завещание как основание наследования в современном гражданском законодательстве Российской Федерации: дис. ...канд. юрид. наук. – М., 2005. – С. 133.

[13] Серебровский В.И. Указ. соч. – С. 155; 156.

[14] Синайский В.И. Указ. соч. – С. 610.

[15] Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву // Труды по гражданскому праву. Классика российской цивилистики. – М., 2001. – С. 427. Аналогичную точку зрения высказывает  О.Г. Ломидзе: «Приобретение легатарием права на основе завещательного отказа либо вообще не может расцениваться как случай правопреемства, в том числе наследственного,  либо является правопреемством от наследника к легатарию» (Ломидзе О.Г. Правонаделение в гражданском законодательстве России. – С.-Пб., 2003. – С. 250). Учитывая положения советского законодательства, по которым получатель денежных средств в государственном банке по распоряжению на случай смерти, составленном в государственном банке, не нес обременений ни долгами завещателя и не был ограничен обязательной долей, Б.Б. Черепахин пишет: «Примером чисто сингулярного наследственного преемства (в этом случае переходят только определенные права) является переход права требования вклада в сберегательной кассе или государственном банке после смерти вкладчика к лицу, указанному в письменном заявлении кассе или банку…» (Там же. С. 323).

[16] Хаскельберг Б.Л. Правоотношения из завещательного отказа и его элементы // Цивилистические исследования. Выпуск первый: Сборник научных трудов памяти профессора И.В. Федорова / Под ред. Б.Л. Хаскельберга, Д.О. Тузова. – М., 2004. – С. 92.

[17] Покровский И.А. История римского права. Классика российской цивилистика. – М., 2005. – С. 685.

[18] Вавин Н. Г. Указ. соч. – С. 96.

[19] См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Том второй. Классика российской цивилистики. – М., 2005. – С. 436.

[20] Вавин Н. Г. Указ. соч. – С. 32.

[21] Белицкая Н.А. Завещательный отказ как особое имущественное завещательное распоряжение// Наследственное право. – 2008. – № 3. – СПС «КонсультантПлюс».

[22] К категории титульных владельцев относятся, помимо носителей вещных прав (хозяйственного ведения, пожизненного наследуемого владения и др.), лица, владеющие имуществом по иным основаниям, предусмотренным договором. В частности, таким правом обладают арендатор в договоре аренды, хранитель в договоре хранения, доверительный управляющий и т.д. (Старостина О.А. Правовая природа залога // Актуальные проблемы гражданского права: Сборник статей. Вып. 5 / Под ред. В.В. Витрянского. Исследовательский центр частного права. Российская школа частного права. – М., 2002. – С. 42). М.И. Кулагин, характеризуя  развитие права собственности в западных странах, в частности тенденции к «расщеплению» права собственности на один и тот же объект в странах континентальной  системы права, отмечает: «…правомочия нанимателя приобретают характер вещного права. В западной литературе это право иногда называют  правом собственности» (Кулагин М.И. Предпринимательство и право: опыт Запада. // Избранные труды по акционерному и торговому праву. Классика российской цивилистики. – М., 2004. – С. 275).

О соотношении обязательственных и вещных правоотношений С.И. Аскназий пишет: «Однако гражданскому обороту как капиталистических стран, так и нашему гражданскому праву известны и такие правовые институты, в которых при бесспорном отнесении их и законодательством, и большинством представителей теоретической мысли к одной из рассматриваемых групп отношений оказываются и элементы, характерные для другой группы правоотношений: в институтах вещно-правового характера оказываются элементы, лишенные вещно-правового качества (например, ограничение права виндикации собственником своей вещи у добросовестного приобретателя); в институтах обязательственно-правовых – элементы вещно-правовые, например, в договоре имущественного найма – «следование» права нанимателя за вещью при переходе ее к другому собственнику» (Аскназий С.И. Основные вопросы теории социалистического гражданского права. – М., 2008. – С. 515).

[23]По данному вопросу приведем мнение Ю.К. Толстого «До введения в действие части третьей ГК это право (имеется в виду право пользования помещением (поправка. – Р.М.) было принято относить к числу ограниченных вещных прав пользования чужой вещью, т. е. сервитутов (ср. абз. 4 п. 1 ст. 216 ГК; ч. 2 ст. 538 ГК 1964 г.). В новом ГК вещное право и передача вещи в пользование вроде бы разведены (ср. абз. 1 п. 2 ст. 1137 ГК) и характеристика того права, коим отказополучатель наделяется в соответствии с абз. 1 п. 2 ст. 1137 ГК, как вещного не дается. По-видимому, это объясняется тем, что в пользование можно предоставить не только жилой дом и квартиру, но и жилое помещение (например, комнату, которую завещатель приватизировал в коммунальной квартире), а в этом случае предоставление отказополучателю право пользования до вещного права не дотягивает» (Гражданское право. Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю К. Толстого. – Том 3. – М., 2004. – С. 702). Однако право пользования жилым помещением по завещательному отказу помещено в раздел II «Право собственности и другие вещные права на жилые помещения» ЖК РФ и его можно отнести к личным сервитутам. Что также подтверждается в литературе (См. Белицкая Н. А. Завещательный отказ как особое имущественное завещательное распоряжение // Наследственное право. – 2008. – № 3 // БД «КонсультантПлюс»).

[24] Суханов Е.А. О понятии и видах  вещных прав в российском гражданском праве // Гражданское право России – частное право. – М., 2008. – С. 322.

[25] См.: Новиков А.А. Завещание и завещательный отказ в современном российском гражданском праве // Закон. – 2006. – № 10. – С. 8–26. Развивая свою позицию, А.А. Новиков указывает: «Доктринально следует признать назначение лица наследником при указании доли или всего имущества без индивидуализации отдельных объектов, а при указании индивидуально-определенных вещей – легатарием». Автор далее ссылается на Н.Г. Вавина: «Если наследника творит воля завещателя, то усвояется эта воля не из отдельного слова, являющегося в посмертном распоряжении, быть может, случайной обмолвкой его автора или просто результатом его юридического незнания, а из самого существа завещательного предоставления, из характера его объекта. Отсюда, раз распоряжение относится ко всему наследству или к одной его части, то оно рассматривается как назначение наследника, хотя бы наделенный и не был назван наследником. Наоборот, если наделенному оставлены только отдельные предметы, то при сомнении он наследником не признается, несмотря на то, что завещатель его и назвал таковым. В этом случае мы имеем перед собой легатария» (Новиков А.А. Завещание и завещательный отказ в современном российском гражданском праве // Закон. – 2006. – № 10. – С. 25).

[26] Об обязательствах с отрицательным содержанием  см.: Гражданское право: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. В 4-х томах. – Том III. – М., 2006. – С. 14–15.

[27] Суханов Е.А. Понятие и виды ограниченных вещных прав // Гражданское право России – частное право. – М., 2008. – С. 216.

В связи с этим в обязательственных отношениях, в большинстве случаев возникающих на основе договора, участники, как правило, вольны в определении их содержания и условий, включая даже установление условий таких сделок, которые вообще не определены законом, но не противоречат ему (что делает бессмысленным установление в законе закрытого, исчерпывающего перечня отдельных видов договоров). Для ограниченных вещных прав такое положение исключено: их характер и содержание определяются непосредственно законом, а не договором с собственником, тем более что их возникновение может происходить и помимо его воли. Закон сам устанавливает все их разновидности и определяет составляющие их конкретные правомочия (содержание) исчерпывающим образом (numerus clauses) (Суханов Е.А.  Ограниченные вещные права //  Гражданское право России – частное право. – М., 2008. – С. 291).

[28] Суханов Е.А. Развитие института вещных прав при переходе к рынку // Гражданское право России – частное право. – М., 2008. – С. 195.


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100