Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Элен Каррер д’Анкосс: «Жизнь общества должна продолжаться, а не возвращаться назад»

15.10.2009

Её предки были великими служителями империи, но сама она родилась в Париже. Историк. Окончила Институт политических наук. Один из лучших специалистов по России. Бывший депутат Европейского парламента. Избрана во Французскую академию в 1990 г., с 1999 г. – её постоянный (пожизненный) секретарь.

 

В прошлом коммунисты хотели всё начать с чистого листа. Известно, что они отменили частную собственность, но уничтожили ли они документы о праве на собственность, и удалось ли им искоренить глубочайшую потребность в частной собственности?

 

– С помощью насилия они изменили менталитет. И хотя им удалось лишить корней понятие о собственности, я не думаю, что они искоренили  чувство и  саму потребность в частной собственности. В течение всего коммунистического периода имущество давала власть, от неё зависело, будете ли вы его иметь. Как только нарушались отношения с властью, всё немедленно утрачивалось.

 

Что стало с документами на право собственности с приходом коммунистов? Их сожгли?

 

– Нет, к бумагам проявлялось опредёленное уважение, и в российских архивах документы, бесспорно, имеются. Систематического уничтожения документов не было, и советская система даже проявила опредёленное внимание к их сохранности. Трудность в том, чтобы узнать, где они находятся. В настоящее время прилагаются усилия по сбору этих документов.

 

Можно предположить, что многие собственники спрятали свои документы на право собственности. Если они извлекут их сегодня, будут ли они иметь законную силу?

 

– Те, кто смогли, спрятали свои документы и сегодня извлекают их на белый свет. Но для их нахождения они могут рассчитывать только на собственные силы, поскольку частная собственность была отменена и государство не занимается их поиском. Тем более что документы на мелкую земельную собственность, которая возникла  после 1905 года, были не очень ясными. Шли от практики, местные собрания регистрировали эту собственность, но в дальнейшем нельзя было её востребовать. Сегодня предъявляются требования на дорогое имущество, например, на картины известных мастеров. Потомки крупных маршанов (торговцев картинами) требуют вернуть им коллекции и предъявляют в России иски к советскому государству, потому что у них есть средства доказать, что они были в их собственности.

 

Если взять ваш личный случай, могли бы вы предъявить права на имущество в России?

 

– Брат моей бабушки уехал в Бельгию и взял с собой все документы на право собственности. Моя мать была наследницей, имеющей право на всё наследственное имущество. В 1990 году  я побывала в одном из наиболее крупных поместий нашей семьи, и Борис Ельцин спросил меня, есть ли у меня документы на право собственности. Я ответила, что они хранятся в сейфе, но я не намерена ими воспользоваться и даже посоветовала ему не возвращать имущество тем, кто постоянно проживает за границей. Он не понял.

 

Почему вы не хотите вернуть то, что принадлежало вашим предкам?

 

– Я считаю, что после двух поколений нельзя ни реставрировать, ни возвращать (реституировать). Жизнь общества должна продолжаться, а не возвращаться назад. В СССР в течение 75 лет был абсолютный разрыв с прошлым, и, хотя  коллективная собственность и не имеет большого значения, нельзя возвращать собственность после трех поколений. Я не воспринимаю это как страдание, потому что по прошествии 75 лет это уже не моя история и даже не история моих родителей. Надо согласиться с тем, что общество меняется, что в этих поместьях, где были колхозы, люди занимались тяжёлым трудом, умирали от голода, и мне было бы  неприлично  требовать имущество обратно.

 

Многие ли белоэмигранты увезли с собой документы на право собственности?

 

– Я так не думаю. По одной простой причине, что они не думали, что  революция надолго. Это происходило в условиях хаоса, после Первой мировой войны, в стране, в значительной мере оккупированной немецкими войсками. Это не была спокойная эмиграция.

 

Были ли случаи реституции в России?

 

– Ни одного. В конце советского времени возник  новый  вид собственности на сельскохозяйственные угодья: большие пространства в руках богатых олигархов и  мелкая собственность. Закон о собственности на землю появился с опозданием. Было много сомнений относительно того, что надо делать. Даже теперь люди занимаются строительством, делают массу вещей, не зная по-настоящему, на что они имеют право, потому что относительно режима собственности нет абсолютной ясности, и нотариусы действуют в условиях права, которое продолжает создаваться.

 

Одной из целей большевистской революции было разломать крестьянское общество. Удалось ли это сделать или русский народ остался или снова стал крестьянским народом?

 

– Нет, это не крестьянский народ. Большевики в самом деле разломали крестьянское общество. Они урбанизировали население. Произошло перемещение людей в города и в лагеря, перемещение принудительное, но иногда и добровольное, потому что жизнь крестьян стала сущим адом. Ленин видел в крестьянах врагов системы. Обобществляли всё, что было у крестьянина, включая мелкие предметы и земельный надел, а если и оставляли ему этот клочок земли, то положение с ним было очень неопределённое. Поэтому крестьяне сами зачастую разрушали своё хозяйство и убивали скот, чтобы не отдавать его.

 

Судя по вашему ответу, это была своего рода форма коллективного самоубийства крестьянства?

 

– Да, самоубийство от отчаяния. Для этого было сделано всё. Было множество попыток пойти ещё дальше в уничтожении  деревни в стремлении превратить то, что осталось, в города. Была мысль поселить всех крестьян в простейших дешевых многоэтажных домах далеко от их земельных участков, чтобы до них было трудно добираться.

 

Сегодня право на собственность, наконец-то, признано одним из главных прав человека?

 

– В отвлеченном смысле да, а конкретно ещё нет всех практических  положений о собственности на землю. Конец советской системы приходится на январь 1992 года, после чего вплоть до 2000 года был период шоковой терапии, когда говорилось, что собственником может быть каждый, но это не

облекалось в конкретную форму. Приведение в порядок начинается в 2000 году, но происходит это не столько в деревне, сколько в городе. Любой русский скажет вам, что он «приватизировался», то есть купил свою квартиру или дачу. В России колоссальное количество дач, и это хорошо.

 

В России на сегодняшний день более 7 000 частнопрактикующих нотариусов и около 200 государственных служащих, выполняющих обязанности нотариуса в сельской местности. Возвращая институт частного нотариата, Россия осуществила глубокую культурную революцию, в том числе и в умах нотариусов, или лишь была вынуждена приспособиться к рыночной экономике?

 

– Это глубокая культурная революция, а отнюдь не возврат к прошлому. Для них это очень ново. Борис Ельцин, который часто поступал интуитивно, не знал, как ему лавировать между прошлым и настоящим, и сам честно об этом говорил, а его преемник Путин, человек более рациональный, живший в Восточной Германии и работавший в разведке, по-настоящему хотел адаптировать свою страну  к либеральным нормам. Это была полная и искренняя конверсия, воля к  преобразованиям с его стороны.

 

Руководители становятся приверженцами либерализма, а вот народ… Может ли он за несколько лет полностью настроиться на либеральную экономику?

 

– Да, и эта внутренняя перестройка произошла с появлением либеральной экономики. Причем это будет продолжаться  с ускорением, потому что нынешний российский президент – настоящий юрист. Он ищет элементы преобразования России в правовой области. Культурная революция в России  осуществляется и пускает глубокие корни  в правовой области и через право.

 

Вы проводили много исследований в России, в частности, в Смоленске. Были ли нотариальные документы для вас источником информации?

 

– К сожалению, нет, потому что я их не нашла. Я работала с партийными архивами, а нотариальные документы должны находиться в других архивах, главным образом, в местных. Многое было сохранено по инициативе людей. На Украине есть одно из красивейших поместий страны, принадлежавшее моим двоюродным братьям, которое сохранилось нетронутым несмотря на различного рода конфискации и потрясения, благодаря крестьянам, которые хотели его сберечь.

 

Как вы понимаете  желание создавать нотариат и утверждать эту культурную революцию на длительной основе через право?

 

– Это желание иметь современное, настоящее гражданское общество на основе права и  гарантий, даваемых, в частности, нотариусами. Нельзя понять происходящее в России, если забыть, что революция длилась 75 лет, и после трех поколений никого не осталось. Надо всё создавать заново, в том числе и чувство собственности, потому что возврат прошлого невозможен. Надо искать в чём-то другом. И многие нотариальные конторы сегодня выглядят очень современно начиная с наружной вывески, я бы сказала… на западный манер. Это далеко от русского романа ХIХ века.

 

Интервью записал Доминик Жербо.

Перевод с французского из журнала Высшего Совета нотариата Франции «Нотариусы – профессиональная жизнь», № 274, март-апрель 2009 г.


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100