Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Специфика, место и роль в международной системе права российской правовой системы

17.08.2009

В.В. Ралько,

нотариус г. Москвы,  президент Московской городской нотариальной палаты,

доцент Московской государственной юридической академии,  кандидат юридических наук

 

Российская правовая система: основные доктринальные подходы

 

Вопрос о характерных особенностей правовой системы России традиционно привлекает внимание как отечественных, так и зарубежных ученых и практиков[1]. Они, как замечает М.Н. Марченко, акцентируют внимание, прежде всего, на следующих обстоятельствах:

1) российская правовая система является «скорее прерогативой, нежели нормативной» системой, что в ней зачастую действуют, скорее, «понятия», нежели «нормы права»;

 2) эта система имеет наряду с системами, построенными на религиозной основе, «псевдорелигиозный» характер;

3) в правовой системе России право по-прежнему выступает как средство в руках государства, которое раньше использовалось для строительства коммунизма, а ныне – «для создания нового экономического порядка в стране»;

4) частное право в российской правовой системе в значительной мере поглощается публичным правом;

5) так же как и в прежние годы, российское право в значительной степени зависит от политики и экономики;

6) в российской правовой системе, в отличие от романо-германской правовой семьи, отсутствует четко выделенная из отрасли гражданского права система норм, формирующих коммерческое право[2].

По мнению некоторых исследователей, российская правовая система характеризуется и такими особенностями[3]:

1) высокая, приоритетная защита общих интересов, общего дела, дух соборности в ущерб личным притязаниям индивида, его правам и интересам;

2) слабость личностного правового начала в культуре вообще;

3) широкое распространение неправовых регуляторов в обществе (моральных, морально-религиозных, корпоративных и т.д.);

4) отрицательное отношение православной религии к фундаментальным устоям правового общества и к праву, правовой культуре;

5) высокая степень «присутствия» государственности в общественной жизни, государственной идеологии, огосударствление многих сторон общественной жизни, подчиненность права государству.

Согласно позиции В.Н. Синюкова особенность российской правовой системы обусловлена не столько «технико-юридическими, формальными признаками, сколько глубокими социальными, культурными, государственными началами жизни славянских народов»[4]. К таким началам он относит следующие:

1) самобытность русской государственности, не поддающаяся элиминации даже после длительных и массированных включений иностранных управленческих и конституционных форм. Для русского права всегда исключительно важной была связь с государством;

2) особые условия экономического прогресса, для которого характерна опора на коллективные формы хозяйствования (крестьянскую общину, артель, сельскохозяйственный кооператив), которые основывались на специфической трудовой этике, взаимопомощи, трудовой демократии, традициях местного самоуправления;

3) формирование особого типа социального статуса личности, для которого характерно преобладание коллективистских элементов правосознания и «нежесткость» линий дифференциации личности и государства;

4) тесная связь традиционной основы права и государства со спецификой православной ветви христианства с ее акцентами не на мирском понимании Бога и человека (католицизм) и тем более благословении стяжательства (протестантизм), а на духовной жизни человека с соответствующими этическими нормами.

Впрочем, российская правовая система по сравнению с западными системами уже по своему сложному федеративному составу, как замечают исследователи, более специфична. Поэтому право и законодательство, на которых она основана, закономерно должны отличаться большим удельным весом обычного, национально-традиционного, сакрального элемента правового регулирования. В противном случае при стремлении подстроиться под иностранные образцы отечественное право лишается важной составляющей своей социальной тождественности.[5]

Автор не может не обратить внимания и на то обстоятельство, что существуют и достаточно «экзотические» взгляды на отечественную правовую систему. Например, ее предлагают рассматривать с точки зрения «вибрирующей системы», констатируя при этом, что она «находится в разбалансированном состоянии, это обусловлено как общим ходом историко-правового развития, так и трудностями современного периода»[6]. Впрочем, не видятся спорными утверждения о том, что национальная правовая система России испытала на себе все возможные варианты нарушения резонанса, поддерживающего порядок в такой сложной системе, как правовая. Иллюстрацией внутренней «разбалансировки» правовой системы является соответствующая система советского периода, в которой идеологичность носила двойной характер, что и привело систему к краху. «Драма советской правовой системы, – как замечает В.Н. Синюков, – состояла в противоречивости внешнего и внутреннего начал, где грубонормативное поведение, навязываемое официальным правопорядком без учета реальной экономической, культурной, национальной специфики общества, противополагалось извечному стремлению русского народа уйти от внешнего принуждения, перейти от права в законах к морально правовому осознанию конкретно-национального смысла должного, желание повиноваться только ему».[7]

Однако, при всем многообразии научных подходов к характеристике российской правовой системы можно наблюдать и определенное единство взглядов относительно перспектив ее развития и совершенствования. Здесь явно доминирует мнение о том, что оптимизация процедур защиты прав и свобод индивида – важнейшая и неотложная задача российского государства[8]. Правда, исследователям с сожалением приходится констатировать, что «размытость», неопределенность, противоречивость, а то и полное отсутствие юридических правил, обеспечивающих защиту прав граждан, свидетельствуют о тяжелой правовой ситуации, сложившейся в обществе. Юридические механизмы, имевшие место в бывшем СССР, разрушены, новые еще не сформированы, а те, которые действуют, крайне несовершенны. В таких условиях правовой статус человека и гражданина, закрепленный в Конституции России, не имеет, как считают некоторые исследователи, реальной процессуально-правовой опоры. А это грозит, по мнению ученых, превратить субъективные права в чистую декларацию, оторванную от реалий. Выступая в качестве специфического правового режима, правозаконность предполагает определенную стандартизацию субъективного поведения в социально необходимых пределах и является существенной предпосылкой использования человеком тех благ и возможностей, которые предоставляются социально-политической организацией[9].

 

Цикличный и «синергетический» характер процесса развития российской правой системы: актуальность научного подхода

 

В настоящее время можно констатировать актуализацию весьма небезынтересного научного подхода к праву и правовым системам. Это так называемый цикличный подход, который, по мнению исследователей, позволяет отказаться от «механистичного» отношения к нему и упрощенных оценок, с одной стороны, от сугубо «текстового» восприятия права как набора сменяющих друг друга правовых актов – с другой[10]. Как отмечает Ю.А. Тихомиров, правовые циклы могут охватывать весь спектр правовой сферы, и тогда она меняется существенным или коренным образом. Таковы были, по его мнению, исторические смены циклов развития права в начале 20-х гг. XX в. и в конце 80-х – начале 90-х гг. XX в. в нашей стране при переходе к иной общественной формации. Менялись базовая концепция права, система законодательства и юридические институты.

Все это подводит к более широкому пониманию правовых циклов, когда они «встраиваются» в общие циклы развития общества либо подвергаются их сильному воздействию. История и современность убедительно свидетельствуют о таких политических курсах, как смена типа и формы власти, устройства власти, режимов, включая выборные и иные механизмы. Смены экономических курсов означают иные приоритеты в развитии форм собственности, статусов юридических лиц и граждан; экономические реформы приводят к трансформации экономических отношений. На протяжении 1990–2008 гг. неоднократно менялись ориентиры названных курсов и, соответственно, законодательство[11].

Соответственно, правовые циклы имеют относительно самостоятельный и производный характер от социально-экономических циклов в обществе. Так, например, в сфере планирования в нашей стране наблюдались универсальное государственное планирование (1917–1987 гг.), сужение объема централизованного планирования (1987–1991 гг.), отказ от государственных планов (1991–2000 гг.) и вновь возрождение плановых начал в виде перехода к долгосрочным стратегиям и целевым комплексным программам и концепциям.

Периодическое возникновение курса на децентрализацию сопровождалось одновременным усилением роли большей части органов власти и управления и соответствующими изменениями законодательства. Между тем попытки расширения прав предприятий в 50-х и 80-х гг. прошлого века привели, в конечном счете, к новому типу коммерческих и некоммерческих организаций, саморегулируемым организациям, унитарным предприятиям и автономным учреждениям. Корпоративное право, право саморегулируемых организаций, право социальных учреждений, муниципальное право – вехи этой эволюции[12].

Другие факторы, которые все чаще упоминают исследователи при характеристике отечественной правовой системы, связаны с развитием синергетики и научного прогнозирования правовых явлений. Безусловно, применение синергетики позволяет учитывать сочетание таких неординарных феноменов, как «порядок и хаоса, нелинейность, неравновесность, информационный обмен со средой» и т.д.[13]. Широкий спектр факторов влияния на право и правовые системы повышает эффект саморегулирования в общественной среде. Хотя следует отметить, что и в прошлые десятилетия управление обществом рассматривалось как сочетание сознательного и стихийного (но с явным перевесом в пользу первого). Все больше становится и трудов, основанных на юридическом прогнозе как разновидности научного исследования в целях предсказания будущих состояний права, который носит вероятностный многовариантный характер[14]. В них исследователи нередко замечают, что современное состояние российского законодательства во многом не отвечает общественным потребностям. Пройдя очередной цикл своего переформирования в 1990–2008 гг., оно, в отличие от 20-х гг. прошлого века, строилось не столько на тотальном отрицании предшествующих правовых моделей, сколько на основе глубокой модернизации сложившегося в СССР законодательства[15]. В наибольшей степени обновилось правовое регулирование экономической деятельности, в то же время такие отрасли, как административное, уголовное, процессуальное, социальное законодательство, по сути, «не оторвались от старой основы»[16].

Поспешность в разработке и принятии законов, пренебрежение правилами юридической техники породили такие негативные явления, как недостаточная системная сбалансированность, пробельность, экономическая необеспеченность и несоответствие реалиям общественного развития многих конструкций российского законодательства. Важным средством преодоления подобной ситуации является системное научное прогнозирование как его развития, так и эффективности применения прогнозируемых норм. Советская, а затем и российская юридическая наука проводила исследования и юридического прогнозирования в целом, и прогнозирования эффективности правовых актов. [17]

Наконец, с учетом тематики исследования следует обратить внимание на соответствующее влияние международно-правовой среды. Впрочем, ученые нередко замечают, что отчуждение от нее в прошлые десятилетия сменилось почти полным признанием приоритета международных принципов и стандартов над национальным правом и даже чрезмерным копированием иностранных образцов. Критический тон в сравнительном правоведении сменился признанием его роли, хотя нужны более сдержанные оценки. Все эти циклы влияли на внутренние правовые циклы в России[18].

 

Законотворчество в Российской Федерации: характерные черты и новые тенденции

 

В юридическом сообществе не прекращаются дискуссии о месте и роли Федерального Собрания Российской Федерации в жизни страны, в предпринимаемых реформах, а также о его конституционном предназначении как законодательного и представительного властного органа, о количестве и качестве принимаемых законов, их последующей реализации и в целом реализации законодательной функции парламента[19].

Выступая на V Красноярском экономическом форуме, Президент Российской Федерации Д.А. Медведев в качестве одной из причин несоблюдения законов назвал не всегда высокое их качество и призвал работать над тем, чтобы новые законы были адекватными состоянию российского общества, перспективным планам, чтобы они носили инновационный характер, т.е. были рассчитаны на модернизацию. «Каждая новая правовая норма требует детального анализа с точки зрения ее последствий для жизни людей. Возложение каких-либо новых обязанностей и издержек должно иметь обоснование, с которым в принципе должна соглашаться значительная часть общества. Считаю, что все законодательные инициативы и проекты других нормативных правовых актов должны проходить публичное обсуждение и общественную экспертизу».[20]

Нельзя, к сожалению, не обратить внимания на устойчивую тенденцию менять законодательство, что в определенной мере дестабилизирует как само законодательство, так и правоприменительную практику. Статистические данные о числе изменений, внесенных в нормативные правовые акты России, свидетельствуют о следующем[21]. Общее число изменений только в 2005 г. составило 95, в том числе наибольшей корректировке подверглись Налоговый кодекс (часть вторая) – 23 раза (24,21%), Кодекс об административных правонарушениях  – 20 (21,05%), Бюджетный кодекс – 9 (9,47%); в Уголовно-исполнительный кодекс изменения в 2005 г. вносились 7 раз (7,37%), в Земельный кодекс – 4 раза (4,21%). Менее активно вносились изменения в российские кодифицированные документы в 2006 г. – 67 изменений. При этом был принят ряд законов о совершенствовании налогового, бюджетного законодательства, таможенного регулирования. Правительством Российской Федерации было инициировано 27 изменений 20 законами, в том числе было внесено девть изменений в Налоговый кодекс, семь – в Кодекс об административных правонарушениях, по четыре изменения в Бюджетный и Уголовно-процессуальный кодексы, по одному изменению – в Воздушный, Таможенный и Уголовный кодексы Российской Федерации. Всего же, к примеру, Налоговый кодекс России (часть вторая) в 2006 г. изменялся 16 раз (23,88% к общему числу изменений, внесенных в кодифицированные нормативные правовые акты), часть первая Налогового кодекса менялась четыре раза (5,97%); Кодекс об административных правонарушениях изменялся также 16 раз (23,88%), Бюджетный и Земельный кодексы – по пять раз, Градостроительный и Трудовой кодексы – по два раза (по 2,99%) и т.д.

В последние годы набирает силу и другая тенденция – принять федеральный закон сразу в трех чтениях, не прислушиваясь при этом к мнению субъектов, участвующих в законотворческом процессе. Так, например, в 2006 г. три законопроекта, внесенные Правительством России, стали законами в течение месяца. И, наконец, видится, безусловно, необходимым оценка со стороны научного сообщества в отношении явной «смены ориентиров» в развитии конституционного законодательства. Здесь тенденция порой «любой ценой» сохранить неизменность Конституции Российской Федерации, которая имела место до 2008 г. и канула в Лету, сменив вектор на  максимально быстрое ее «обновление».

 

Участие Российской Федерации в международных правоприменительных союзах

 

Участие России в межгосударственных объединениях предусмотрено ст. 79 отечественной Конституции. Тем самым подчеркивается особая роль так называемых надгосударственных структур с более жесткой регуляцией деятельности участников[22]. Передача им части полномочий Российской Федерации происходит на основе учредительных международных договоров, что открывает широкие возможности для принятия межгосударственными объединениями собственных актов. Особо оговорено, что подобное делегирование не должно ограничивать права и свободы человека и гражданина и противоречить основам конституционного строя. После принятия России в члены Совета Европы 13 апреля 1996 года было издано распоряжение Президента России «О мерах по обеспечению участия Российской Федерации в Совете Европы». Для приведения правового порядка в соответствие с новыми международными обязательствами была создана рабочая группа по правовому сотрудничеству с Советом Европы, намечена разработка федеральной программы совершенствования законодательства и правоприменительной практики[23].

Небезынтересным видятся попытки сближения Российской Федерации и Республики Беларусь. Решение об этом закреплено Договором от 8 декабря 1999 г., ратифицированным Федеральным законом от 2 января 2000 г. № 25-ФЗ. Правовая система союзного государства является особо значимым его признаком. Без нее невозможно функционирование государства. Поэтому вполне закономерно, что в число закрепленных в ст. 2 Договора о создании союзного государства целей данного государства включена и такая цель, как формирование единой правовой системы. При этом обозначена сущность этой системы: она должна быть правовой системой демократического государства[24].

Таким образом, на современном историческом этапе интенсивно развивающиеся общественные процессы нуждаются в создании новых средств регулирования, которые позволили бы оперативно влиять на динамику отношений, содержащихся в правовой системе. Одним из решающих факторов, способных обеспечить вышеназванную задачу, является формирование межнациональных союзов и международных правоприменительных структур, призванных обратить процессы, присущие правовым системам делу обеспечение защиты прав и свобод человека.

 

 



[1] См., напр.: Саидов А.Х. Сравнительное правоведение. – М., 2000. – С. 368; Корчевский Д.С. Современная правовая система Российской Федерации (теоретический анализ): Дисс. ... канд. юрид. наук. – М., 2000. – С. 76–77.

[2] Марченко М.Н. Курс сравнительного правоведения. – М., 2002. – С. 776.

[3] Семитько А.П. Российская правовая система // Теория государства и права / Под ред. В.М. Корельского, В.Д. Перевалова. – М., 1997. – С. 504.

[4] Синюков В.Н. Российская правовая система. Введение в общую теорию. – Саратов, 1994. – С. 171; Синюков В.Н. Правовые системы и правовые семьи // Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. – М., 1997. – С. 175–180.

[5] См.: Идрисов Т.И. Влияние норм международного права на формирование российской правовой системы // Право и политика. – 2007. – № 4. – С. 34.

[6] См.: Маркова-Мурашова С.А., Мартынов В.Ф. Правовая система: проблемные аспекты эволюции // История гос. и права. – 2007. – № 8. – С. 43.

[7] Синюков В.Н. Российская правовая система. – Саратов, 1994. – С. 137.

[8] См.: Талянин В.В., Талянина И.А. Особенности правовой системы современной России // История гос. и права. – 2007. – № 4. – С. 22.

[9] Талянин В.В., Талянина И.А. Указ. соч. – С. 22.

[10] См.: Тихомиров Ю.А. Циклы правового развития // Журн. росс. права. – 2008. – № 10. – С. 45.

[11] См.: Тихомиров Ю.А. Указ. соч. – С. 46–47.

[12] См.: Тихомиров Ю.А. Указ. соч. – С. 47.

[13] См. подробнее: Грунина В.А. Синергетические основы правового регулирования: Автореф. Дисс. … канд. юрид. наук. – Владимир, 2006.

[14] См.: Социология права // Под ред. В.М. Сырых. – М., 2002. – С. 427–446; Гаврилов О.А. Стратегия правотворчества и социальное прогнозирование. – М., 1993.

[15] См.: Радченко В.И., Иванюк О.А., Плюгина И.В., Цирин А.М., Чернобель Г.Т. Практические аспекты прогнозирования законодательства и эффективности применения прогнозируемых норм // Журн. рос. права. – 2008. – № 8. – С. 34–35.

[16] См.: Радченко В.И., Иванюк О.А., Плюгина И.В., Цирин А.М., Чернобель Г.Т. Указ. соч. – С. 34–35.

[17] См. подробнее: Казимирчук В.П. Право и методы его изучения. – М., 1965; Казимирчук В.П. Социологические исследования в праве: проблемы и перспективы // Совет. государство и право. – 1967. – № 10; Самощенко И.С., Никитинский В.И. О результатах действия норм права // Ученые записки ВНИИСЗ. Вып. 20. – М., 1970; Самощенко И.С., Никитинский В.И., Венгеров А.Б. Об основах методологии и методики изучения эффективности действия правовых норм // Ученые записки ВНИИСЗ. Вып. 25. – М., 1971; Шаргородский М.Д. Прогноз и правовая наука // Правоведение. – М., 1971. – № 1; Кудрявцев В.Н. Понятие и классификация условий эффективного действия правовых норм // Эффективность правовых норм. – М., 1980; Глазырин В.В., Лапаева В.В., Морщакова Т.Г., Павлодский Е.А., Сырых В.М., Чеснокова М.Д., Яни С.А. Методология и методика прогнозирования эффективности действия правовых норм. – М., 1986; Сырых В.М. Прогнозирование эффективности норм права на стадии их разработки // Труды ВНИИСЗ. Вып. 36. – М., 1987; Глазырин В.В. Прогнозирование эффективности правовых норм: возможный подход // Труды ВНИИСЗ. Вып. 41. – 1988; Павлодский Е.А. Опыт прогнозирования эффективности правового акта с помощью экспертных оценок // Труды ВНИИСЗ. Вып. 41. – М., 1988; Гаврилов О.А. Стратегия правотворчества и социальное прогнозирование. М., 1993; Кудрявцев В.Н., Казимирчук В.П. Современная социология права. – М., 1995; Социология права. Учебник // Под ред. В.М. Сырых. – М., 2004 и др.

[18] См.: Тихомиров Ю.А. Циклы правового развития // Журн. росс. права. – 2008. – № 10. – С. 47.

[19] См.: Шаклеин Н.И. Динамика и качество законотворческого процесса в Российской Федерации // Журн. рос. права. – 2008. – № 9. – С. 12.

[20] См.: Российская газета. – 2008. – 16 февраля.

[21]Использованы данные: Шаклеин Н.И. Динамика и качество законотворческого процесса в Российской Федерации // Журн. рос. права. – 2008. – № 9. – С. 12.

[22] См.: Тихомиров Ю.А. Реализация международно-правовых актов в российской правовой системе // Журн. рос. права. – 1999. – № 3–4.

[23] Тихомиров Ю.А. Там же.

[24] См.: Сергиенко Ю.П. Правовая система союзного государства //Конституционное и муниципальное право. – М., 2008. № 6. С. 23.


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100