Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Сравнительный анализ правовой основы информационного обеспечения рынка ценных бумаг в США и России

06.05.2009

А.С. Фролова,

соискатель учёной степени кандидата юридических наук кафедры финансового и предпринимательского права Ставропольского государственного университета

 

В свете стремления Российской Федерации создать на базе имеющейся инфраструктуры рынка ценных бумаг международный финансовый центр и нерешённости ряда принципиальных задач, обозначенных в Стратегии развития финансового рынка РФ на 2006–2008 гг. особую важность приобретает вопрос определения оптимальной модели формирования системы раскрытия информации на российском рынке ценных бумаг.

По справедливому замечанию В.Д. Смыслова, парадоксальность современных мировых финансов состоит в том, что замкнутой системой может считаться только мировой фондовый рынок в целом, а роль рыночного портфеля в нём исполняют национальные рыночные портфели узкого круга стран во главе с американским рынком. Другой аспект парадокса в том, что в изоляции недостижима информационная эффективность рынка, системно связанная с его замкнутостью.[1]

По мнению М. Амбера, основное противоречие российского рынка ценных бумаг состоит в наличии двух альтернативных государственных подходов к развитию рынка, вытекающих из двух моделей развития экономики – неоамериканской и рейнской.[2] Другие авторы, сравнивая модель правового регулирования рынка ценных бумаг в США и России, отмечают, что «американская практика оказывала на взгляды российских экономистов и юристов, работавших над созданием нормативной базы рынка ценных бумаг, очень серьёзное воздействие»[3] и «российское право во многом сформировалось под влиянием американской модели».[4]

В связи с этим несомненную научную значимость и практический интерес представляют исследование и сравнение правовой основы информационного обеспечения рынка ценных бумаг в России и США, выявление их сходств и различий. Рассмотрение вопроса о сущности права предполагает двоякий методологический подход.

С формальной точки зрения право необходимо рассматривать как регулятор и стимулятор общественных отношений. Содержательную сторону права, по мнению А.В. Малько, позволяют раскрыть определение круга лиц, чьи интересы данный регулятор обслуживает в первую очередь, и функций, которые регулятор осуществляет в приоритетном порядке.[5]

Содержательную сторону законодательства о рынках ценных бумаг, с учётом специфики национального права, отражает высказывание Я.М. Миркина, указавшего, что «самый высокий уровень защиты акционеров обеспечивают США», а в странах германской модели (к числу которых относится и Россия) «уровень защиты прав акционеров будет всегда ниже, чем в странах англо-американской модели».[6]

Приведённые тезисы обнаруживают парадокс: основа отечественной системы норм и правил, регулирующей рынки ценных бумаг, заимствована у государства, обладающего наиболее эффективной системой защиты прав инвесторов, но при этом заведомо ей уступающей.

Чтобы разобраться в том, чьи интересы обслуживает в первую очередь законодательство об информационном обеспечении рынка ценных бумаг в Соединённых Штатах Америки и в России, и какие функции данный регулятор осуществляет в приоритетном порядке, проанализируем историю развития данного правового института и его современное состояние.

В США история развития законодательства о ценных бумагах, главной идеей которого является информационная прозрачность, насчитывает уже более 80 лет. Её формирование началось с законодательства штатов. Впервые концепция, получившая название «Законы голубого неба», была законодательно оформлена в 1911 г. в законе штата Канзас. Через два года аналогичные нормативные акты были приняты в 22 штатах США. «Законы голубого неба» имели целью защиту инвесторов от сделок, которые бессодержательны, «как кусочек голубого неба», и предусматривали, что условием размещения ценных бумаг являются предоставление эмитентом полной и достоверной информации в соответствии с установленными критериями и официальное государственное одобрение путём регистрации заявления. В целях предотвращения эмиссии «сомнительных» акций в некоторых штатах было установлено требование о регистрации дополнительных выпусков ценных бумаг, а также лицензирование деятельности посредников (дилеров), работающих с необеспеченными реальными активами акциями. Однако исследователи не считают, что регулирование рынка ценных бумаг «Законами голубого неба» было эффективным. По мнению Э. Брэди, Р. Тюлза2 и Т. Тьюлза, есть все основания утверждать, что до 1933 г. деятельность фондовых бирж регулировалась правилами самих бирж, а также уголовным и гражданским законодательством штатов.[7]

Уровень развития российского законодательства в рассматриваемый исторический период с содержательной точки зрения не уступал американскому, а с формальной стороны даже превосходил его, поскольку правовое регулирование информационного рынка ценных бумаг осуществлялось не на региональном уровне, а было единообразным на всей территории страны. Вопрос об административном регулировании учреждения акционерных обществ решался Сводом законов Российской империи с учётом обязательности раскрытия информации при учреждении обществ и эмиссии акций. Как свидетельствует один из первых исследователей российского акционерного законодательства Ф. Тернер, постановления русского законодательства содержали обязанность указывать в уставе компании полную информацию о порядке оплаты акций и их распределения, порядке распределения дивиденда и управления компании и иные сведения, перечень которых был формализован. Устав компании, получивший «Высочайшую конфирмацию», приводился во «всеобщую известность» и публиковался компанией в ведомостях.[8]

Патерналистский подход государства в вопросах защиты прав инвесторов на рынках ценных бумаг проявился в Законе Российской империи 1893 г., который ограничил возможность проведения сделок с ценными бумагами без участия профессиональных участников рынка – биржевых маклеров, а их учётные книги обязал подвергать ревизии Министерства финансов. Кроме того, регулирование осуществлялось и правовыми актами, принимаемыми профессиональными участниками рынка. Так, в 1892 г. были приняты Правила об ответственности лиц, вводящих в обращение на Санкт-Петербургской бирже ценные бумаги, установившие административно-финансовую ответственность за нарушения порядка раскрытия информации в виде штрафов, лишения права заниматься фондовыми операциями, а также лишения свободы.

Последовательное развитие принцип информационной прозрачности эмитентов получил в законодательстве РСФСР. В соответствии со ст. 358 Гражданского кодекса РСФСР, принятого 11 ноября 1922 г., было установлено общее правило о том, что акционерные общества обязаны ежегодно публиковать отчёт и баланс по установленной форме.[9] Самостоятельным нормативным актом определялись правила о порядке публичной отчётности и о порядке обязательных публикаций для всех учреждений и предприятий, обязанных таковой отчётностью, в том числе для акционерных обществ.[10]

В связи с исторической ситуацией нормы российского права об информационной прозрачности эмитентов последовательного развития не получили, и построение системы информационного обеспечения рынков ценных бумаг прервалось до 1990-х годов. Однако, по мнению некоторых экономистов, фактически перерыв был гораздо дольше, поскольку «регулирование раскрытия информации было фрагментарным и не отвечало требованиям создания эффективного рынка до 2001–2003 годов».[11]

Сравнительную характеристику законодательства об информационном обеспечении рынка ценных бумаг в США и России, действующего до настоящего времени, следует начать с анализа федерального законодательства.

В США законодательство, регламентирующее действия участников рынка ценных бумаг, в ряде случаев формировалось как реакция государства на кризисные явления в экономике. Так, внимание к правовому регулированию рынка ценных бумаг на федеральном уровне впервые было привлечено финансовым кризисом 1929–1933 годов. Мнение о том, что для восстановления экономики США необходимо вернуть доверие граждан к фондовому рынку, стало предметом обсуждения на специальных слушаниях в Конгрессе, который в 1933 и 1934 гг. последовательно утвердил два закона, призванных укрепить доверие инвесторов к рынку ценных бумаг путём введения контроля над этим рынком со стороны государства. Закон «О ценных бумагах» 1933 г., который также известен как Закон о доверии ценным бумагам (Truth in securities law), запретил мошенничество, обман и ложную интерпретацию данных в ходе продажи ценных бумаг и предусмотрел обеспечение доступа инвесторов к информации о ценных бумагах, предлагаемых для публичной продажи. Закон о торговле ценными бумагами 1934 г. распространил обязанность раскрытия информации на компании, ценные бумаги которых котируются на бирже, и наладил всеобъемлющее регулирование биржевых и внебиржевых рынков ценных бумаг, запретив несправедливую и нечестную торговлю на этих рынках.

Таким образом, содержание законов «О ценных бумагах» (1933 г.) и «О торговле ценными бумагами» (1934 г.) сводится к двум основополагающим принципам: компании, предлагающие ценные бумаги для продажи, должны предоставить достоверную информацию о своей деятельности, выпущенных ценных бумагах и рисках, связанных с инвестированием в эти бумаги; структуры, продающие и покупающие ценные бумаги: брокеры, дилеры и биржи, – должны действовать в первую очередь в интересах инвесторов, работая с ними честно и справедливо.

Система законодательных норм о ценных бумагах была дополнена законами «Об оформлении трастовых сделок» (1939 г.), «Об инвестиционных консультантах» (1940 г.) и «Инвестиционных компаниях» (1940 г.).

Принятие комплекса нормативных актов позволило преодолеть фрагментарность правового регулирования рынка ценных бумаг, которое ранее осуществлялось разрозненными законами штатов. Анализ положений, закреплённых данными законами, позволяет сделать вывод о том, что решение проблем мошенничества на рынках было найдено в установлении системы «полного и добросовестного раскрытия информации», необходимой инвесторам для принятия решений с одной стороны и установлении системы жёстких санкций за предоставление эмитентами недостоверных сведений – с другой.[12]

Основу современного отечественного законодательства о раскрытии информации на рынке ценных бумаг в настоящее время составляют федеральные законы «О рынке ценных бумаг», «Об акционерных обществах», «Об особенностях эмиссии и обращения государственных и муниципальных ценных бумаг», «О защите прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг», а также подзаконные нормативные правовые акты Федеральной службы по финансовым рынкам России и иных органов.

Содержание указанных нормативных актов свидетельствует о том, что понимание необходимости раскрытия информации на всех этапах деятельности эмитента, характерное для американского права, практически полностью воспринято отечественным законодателем, за исключением условий об ответственности, которая в России значительно более либеральна по сравнению с США.

Как уже отмечалось, одним из факторов развития американского законодательства является его оперативная реакция на изменяющиеся экономические условия. Кризис 1962 г. обозначил новые факторы, потребовавшие дополнения законодательства и установления единых стандартов для биржевого и внебиржевого оборота ценных бумаг, поскольку общих законодательных формулировок, закреплённых в законе 1934 г., оказалось недостаточно. Аналогичная проблема была характерна и для российского рынка ценных бумаг. Первая попытка её решения, трактуемая исследователями как «начало контроля над внебиржевым рынком ценных бумаг», была предпринята Государственным советом Российской империи в марте 1898 г., когда было установлено, что учреждения, принимавшие в залог или на комиссию ценные бумаги от частных лиц, были обязаны завести особые книги для записи таких операций, а Министерство финансов было наделено правом прямого контроля над их ведением. В современном отечественном законодательстве обязанность по раскрытию информации на этапе эмиссии, а также в постэмиссионный период установлена в едином нормативном правовом акте – Федеральном законе «О рынке ценных бумаг».[13]

Полагаем, американская система норм, несмотря на общепризнанную строгость, является достаточно гибкой. С точки зрения материального права приведённое мнение подтверждается динамичными изменениями: исключениями из него (например, в части освобождения ряда эмитентов от регистрации проспекта эмиссии) или, напротив, дополнениями новыми положениями. Так, в 1964 г. в США были приняты поправки к законодательству о ценных бумагах – Securities Act Amandments, в соответствии с которыми обязанность по раскрытию информации была распространена на компании с количеством акционеров более 500 или финансовыми активами более 1 млн долларов.[14]

В связи с тем, что современное российское законодательство о ценных бумагах построено по аналогии с американским, не удивительно, что п. 2 ст. 19 Закона о рынке ценных бумаг установлена обязательная регистрация проспекта в случае размещения эмиссионных ценных бумаг путём открытой или закрытой подписки среди круга лиц, число которых превышает 500.

Как указано выше, одним из основных принципов американского законодательства о рынке ценных бумаг является принцип адекватного раскрытия информации и добросовестности при её использовании. Логичным шагом в развитии норм об информационном обеспечении рынка ценных бумаг в США стало принятие законодательства, пресекающего недобросовестность при совершении сделок с ценными бумагами, в нарушение условия равного доступа к информации. Законы Insider Trading Sanctions Act (1984 г.) и Insider Trading and Securities Fraud Enforcement Act (1988 г.) установили систему санкций за неправомерное использование информации, неосуществление работодателями обязанностей по контролю и предотвращению использования инсайдерской информации сотрудниками.[15]

Российское право, в отличие от американского, использует понятие «служебная информация», закреплённое в специальной норме Закона «О рынке ценных бумаг», и не содержит понятия «инсайдер», несмотря на его широкое употребление. Так, в Стратегии развития финансового рынка России на 2006–2008 гг. термины «инсайдерская информация» и «служебная информация» использовались как тождественные.[16] В научных и публицистических текстах нередко происходит смешение приведённых понятий (например, в статье Н. Елизаровой «К вопросу об инсайде»[17]). Обозначенные выше терминологические различия обусловливают и сущностные различия между правовыми основаниями пресечения неправомерного использования информации при осуществлении сделок на рынках ценных бумаг по американскому и российскому праву.

В США понятие «инсайдер» не только закреплено в законе, его смысловое наполнение продолжает вырабатываться судебной практикой и доктриной, что позволяет говорить о гибкости его конструкции. В России работа по разграничению понятий «служебная информация» и «инсайдерская информация» на законодательном уровне не произведена и ведётся на уровне доктринальном. Так, А.В. Майфат указал, что понятие «служебная информация» не совсем равнозначно понятию «инсайдерская информация» и значительно уже его.[18]

Необходимость легального определения понятия «инсайдерская информация» как базового элемента законодательства об информационном обеспечении рынков ценных бумаг в других странах обозначена в Стратегии развития финансового рынка РФ среди приоритетных направлений деятельности государственных органов в сфере регулирования финансового рынка на период до 2020 года.[19] В целях решения указанной задачи разработан проект соответствующего закона.

В настоящее время эффективному правовому регулированию вопросов, связанных с использованием служебной информации на рынке ценных бумаг, препятствует отсутствие корректно сформулированных понятий «служебная информация», «инсайдерская информация» (а также влияния использования информации на котировки бумаг), чётко очерченного круга лиц, подлежащих привлечению к ответственности за соответствующие правонарушения, неопределённость предмета доказывания, несовершенство законодательства о привлечении к ответственности за соответствующие правонарушения. Устранение правовой неопределённости в указанных направлениях позволит обеспечить предупреждение и пресечение недобросовестной деятельности на финансовом рынке Российской Федерации.

Анализ и сравнение американских и российских правовых норм о пресечении торговли на рынках ценных бумаг с неправомерным использованием информации позволяет отметить тенденцию расширения сферы действия отечественного законодательства в сфере информационного обеспечения рынка ценных бумаг за счёт обогащения понятийного аппарата (понятиями «инсайдер», «инсайдерская информация»), расширения составов правонарушений и преступлений (за недобросовестные операции на рынке ценных бумаг на основе инсайдерской информации), расширения возможностей для мониторинга сделок на фондовых рынках (возложением на биржи обязанности по мониторингу нестандартных срочных сделок) по аналогии с американским правом.

По замечанию профессора В.В. Залесского, развитие права, принятие новых законов и иных нормативных актов определяются потребностями совершенствующегося общества.[20]

Подтверждение приведённого высказывания можно найти в законодательстве США. Недостаточность прозрачности корпоративной отчётности, выявившаяся в ходе банкротств компаний Enron, WorldCom, и необходимость предотвращения в дальнейшем фактов непредоставления или искажения информации эмитентами привела к принятию в США 24 июля 2002 г. Закона Сарбанса–Оксли (US Sarbanes–Oxley Act of 2002). Данный закон в целях совершенствования системы обеспечения защиты инвесторов установил дополнительные требования к аудиторским организациям и составляемым ими заключениям, а также ввёл несколько новых составов правонарушений на рынке ценных бумаг. В соответствии с ним установлена обязанность подготовки генеральным (исполнительным) директором, финансовым директором сопроводительного письма к аудиторскому заключению, подтверждающего правильность финансовой отчётности и содержащихся в ней данных, а также персональная ответственность руководителя организации за качество и достоверность предоставляемой информации. Российское законодательство до недавнего времени не содержало подобной формы ответственности. То, что «уложение о наказаниях не считает преступным деянием помещение в отчётах, докладах, других бумагах и речах должностных лиц акционерных товариществ заведомо ложных сведений», порождало сложности в пресечении соответствующих правонарушений ещё в XIX веке.[21]

В настоящее время отечественные нормы, обеспечивающие прозрачность корпоративной отчётности, сосредоточены в Законе «О рынке ценных бумаг», Положении о раскрытии информации эмитентами эмиссионных ценных бумаг и иных нормативных актах, издаваемых Федеральной службой по финансовым рынкам России, а ответственность за их несоблюдение в части предоставления достоверной информации закреплена в ст. 185 Уголовного кодекса РФ.

Вопросы раскрытия информации участниками рынка ценных бумаг в США регулируются совокупностью нормативных правовых актов, многие из которых содержат самостоятельные положения об ответственности за их нарушения (в том числе о размере и характере санкций за нарушения в области раскрытия информации на рынке ценных бумаг). В соответствии с традициями отечественного права нормы об ответственности за предоставление недостоверной информации сосредоточены в кодифицированных нормативных актах – в ст. 15.19 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и ст. 185.1 Уголовного кодекса РФ.

Что касается оценки значения норм о детализации порядка раскрытия информации и ужесточении ответственности за его нарушение, то необходимо отметить и сложности, порождаемые ими. Так, Закон Сарбанса–Оксли распространяется на все компании, акциями которых владеет более 300 граждан США (по данным на 2006 г.), независимо от того, на биржах каких государств котируются их акции. Данная особенность явилась причиной опасений, что при слиянии европейской биржи Euronext с Нью-Йоркской биржей (NYSE) у инвесторов и руководства Euronext возникнет обязанность соблюдать требования Закона Сарбанса–Оксли.[22]

Следовательно, нормативные акты, подобные Закону Сарбанса–Оксли, позволяют защищать интересы добросовестных эмитентов и инвесторов, но при этом могут ограничить привлекательность рынка.

По мнению Д.Ю. Екенина, «будущее, безусловно, за теми подходами, которые позволяют всем участникам рынка с наибольшей достоверностью оценивать состояние и деятельность компаний».[23] Практическое использование теоретических разработок об информационной прозрачности рынков ценных бумаг особенно актуально с учётом мирового финансового кризиса. Система макроэкономического мониторинга, а также более широкое и оперативное раскрытие информации позволят не повторить негативный опыт инвесторов, разместивших денежные средства в ценных бумагах до кризиса 1929 г. в США, когда, по свидетельству Д.К. Гэлбрейта, «крах на фондовом рынке и спекуляция, которая сделала этот крах неизбежным, оказали большое влияние на функционирование, вернее, на плохое функционирование экономики США».[24]

Исследование норм американского и российского права, регламентирующих информационное обеспечение рынка ценных бумаг, даёт основание признать справедливым мнение, высказанное в начале XX в. С.Н. Ландкофом о том, что «нивелирование норм европейского акционерного права по принципам американизации не прекратится и в будущем; вместе с процессом роста С.Ш.Америки в мировом хозяйстве будет расти и влияние американской правовой мысли на европейской акционерное право».[25]

Проведённый анализ правовых норм, регламентирующих информационное обеспечение рынка ценных бумаг, позволяет признать справедливым мнение американских исследователей У.Э. Батлер, М.Е. Гаши-Батлер о том, что природа правового регулирования рынка ценных бумаг в России на данном этапе развития не имеет существенных отличий от американской системы, т.к. обе системы направлены на адекватное раскрытие информации, а не на оценку того, является ли предложение ценных бумаг эмитентом возможным на основании качества инвестиций.[26]

Тем не менее анализ и обобщение теоретического и практического материала, сравнение российской и американской систем правового регулирования рынков ценных бумаг обнаруживают, кроме общностей целей и формального сходства, ряд специфических особенностей российского законодательства в сфере правовой регламентации порядка раскрытия информации на этапе эмиссии и в постэмиссионный период, в установлении прав, обязанностей и ответственности органов управления эмитентов за предоставление недостоверной, неполной информации, а также за использование инсайдерской информации на рынке ценных бумаг.



[1] Мировой фондовый рынок и интересы России / Отв. ред. Д.В. Смыслов, Ин-т мировой эконом. и междунар. отношений. – М.: Наука, 2006. – С. 222.

[2] Амбер М. Капитализм против капитализма. – СПб.: Эконом. школа, 1998. – С. 17.

[3] Ческидов Б.М. Модели рынков ценных бумаг. – СПб.: Питер, 2006. – С. 278.

[4] Агапеева Е.В. Правовое регулирование рынка ценных бумаг в России и США: Учеб. пособие. – М: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2004. – С. 74.

[5] Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права: Учебник. – М.: Юристъ, 2005. – С. 141.

[6] Миркин Я.М. Рынок ценных бумаг России: воздействие фундаментальных факторов, прогноз и политика развития. – М.: Альпина Паблишер, 2002. – С. 408.

[7] Тьюлз Р., Брэдли Э., Тьюлз Т. Фондовый рынок. – 6-е изд. / Пер. с англ. – М.: ИНФРА-М, 1997. – С. 387.

[8] Тернер Ф. Сравнительное обозрение акционерного законодательства главнейших европейских стран. – СПб., № 744. Тип. Майкова, в Минист. Фин, на Дворц. Пл. 1871. – С. 176.

[9] Данилова Е.Н. Акционерные общества по советскому гражданскому праву (изд. неофициальное). Составитель Е.Н. Данилова. – М.: Изд. Всерос. к-та помощи инвалидам войны, 1923 г. – № 24. – С. 11.

[10] Постановление СТО от 17.11.1922 г. // Экономическая жизнь. – 1922. – 19.11. – № 262.

[11]Новосадский С.Ю. Государственное регулирование транспарентности российского рынка ценных бумаг: Дис. канд. эконом. наук. – СПб, 2006. – С. 29.

[12] Фёдоров В.Н. Ценные бумаги США. – М.: Гелиос АРВ, 2006. – С. 5.

[13] Сизов Ю.С. Формирование системы государственного регулирования рынка ценных бумаг в России. Московский опыт. – М.: Планета, 2000. – С. 51.

[14] Агапеева Е.В. Правовое регулирование рынка ценных бумаг в России и США: Учеб. пособие. – М:ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2004. – С. 60.

[15] An accountant's guide to the SEC,s new insider trading regulations. (Accountant,s Liability) by Rosen, Robert C. (http://www.nysscpa.org/cpajournal/old/13808667.htm).

[16] Распоряжение Правительства РФ от 01.06.2006 г. № 793-р. «Стратегия развития финансового рынка на 2006–2008 годы». – СЗ РФ. – 2006. – № 24. – Ст. 2620.

[17] Елизарова Н. К вопросу об инсайде // ЭЖ-Юрист, 2007. – № 18. – С. 7–9.

[18] Майфат А.В. Гражданско-правовые конструкции инвестирования: Монография. – М.: Волтерс Клувер, 2006. – С. 249.

[19] Стратегия развития финансового рынка Российской Федерации на период до 2020 г., утв. Распоряжением Правительства РФ от 29.12.2008 г. № 2043-р / СЗ РФ. – 2009. – № 3. – Ст. 423.

[20] Залесский В.В. Законы природы и законы юридические // Журнал российского права. – 2007. – № 10. – С. 35–41.

[21] Доклад Н.М. Павлинова 1 августа 1891 года. – СПб.: Типография Скороходова – С. 1.

[22] Ольшаный А.И. Деятельность российских эмитентов на международном рынке евробумаг. – М.: Изд-во Национального ин-та бизнеса, 2007. – С. 8.

[23] Екенин Д.Ю. Финансовый сектор экономики США в условиях перехода к информационному обществу: Монография. – М.: Изд-во РУДН, 2005. – С. 152.

[24] Глушкова В.П. Лондонская фондовая биржа. Путеводитель для неимущих / Пер. с англ. – М.: Изд-во иностр. лит., 1961. – С. 109.

[25] Ландкоф С.Н. Проблема развития современного акционерного права. – Харьков, Юрид. изд-во НКЮ УССР, 1927. – С. 77.

[26] Батлер У.Э., Гаши-Батлер М.Е. Корпорации и ценные бумаги в России и США. – М.: Зерцало, 1997. – С. 66.


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100