Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

К вопросу о действительности сделки между неуполномоченным отчуждателем и приобретателем

01.12.2008

Д.В. Лоренц, ассистент кафедры гражданского права и процесса  Южно-Уральского государственного университета

 

Среди цивилистов, рассматривающих проблему возникновения права собственности на стороне добросовестного приобретателя, нет единого мнения относительно основания такого права собственности. Взгляды учёных по поводу юридической природы сделки между неуправомоченным традентом (отчуждателем) и акципиентом (приобретателем) можно разделить на несколько групп.

 

1) Теория «абсолютной ничтожности сделки»1

Исходя из общепринятой позиции, договор об отчуждении неуправомоченным лицом нарушает право собственности третьего лица, а потому является незаконным, и, следовательно, ничтожным (ст. 168 ГК РФ). Следует ещё раз подвергнуть проверке данную квалификацию указанного соглашения и определить последствия исполнения подобной сделки.

Общеизвестно, что условия действительности сделки составляют:

• дееспособность субъектов;

• соответствие воли волеизъявлению;

• надлежащая форма;

• законное содержание2.

Значит, сделка между неуполномоченным традентом и приобретателем будет действительной, если она совершается в необходимой форме дееспособными лицами, если их воля будет совпадать с их волеизъявлением, и все условия обязательства не будут противоречить закону (обязательство совершить отчуждение чужой вещи ещё ничто не нарушает).

Управомоченным на отчуждение является лицо, которое в силу закона или договора с собственником вправе быть продавцом, т.е. вправе заключить и исполнить договор об отчуждении вещи от своего имени.3 Безусловно, если закон прямо запрещает распоряжаться имуществом и не содержит специфических последствий нарушения, сделка недействительна. К таким сделкам, которые совершены неуполномоченным отчуждателем-несобственником, можно отнести распоряжение унитарным предприятием недвижимым имуществом без согласия собственника (п. 2 ст. 295 ГК РФ); владелец земельного участка, не являющийся собственником, не вправе распоряжаться этим участком, если иное не предусмотрено законом (ст. 264 ГК РФ) и др.

Проведём анализ действующего гражданского законодательства на предмет наличия или отсутствия общего запрета отчуждения чужой вещи.

Ряд учёных4, а в большинстве случаев и судебная практика5, в качестве нормы, которой не соответствует неуполномоченное отчуждение, называют п. 1 ст. 209 ГК РФ, согласно которому «собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом». Однако диспозиция данной нормы раскрывает содержание права собственности, она не устанавливает запретов для других участников гражданского оборота.

Приводят и такой весомый аргумент, что нормой, которой не соответствует ничтожная сделка, совершённая неуполномоченным отчуждателем, является п. 3 ст. 35 Конституции РФ.6 Некоторые авторы7 полагают, что в связи с этим не требуется устанавливать в законе специальные запреты на распоряжение чужим имуществом. Обратим внимание на то, что передача индивидуально-определённой вещи неуполномоченным отчуждателем сама по себе не может перенести право собственности на приобретателя, значит, отчуждения в юридическом смысле не происходит, собственник лишается не имущества, а владения этим имуществом. Прекращение права собственности потерпевшего в обозначенной ситуации может произойти только тогда, когда будет установлен факт ограничения виндикации (ст. 302 ГК РФ), влекущий возникновение права собственности у добросовестного приобретателя (абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ). Но, учитывая, что подобный сложный факт может быть оценён в качестве юридического только при разрешении спора в суде, лишение имущества произойдёт тоже только на основании решения суда, что соответствует п. 3 ст. 35 Конституции РФ.

Итак, достаточно проблематично найти общую норму, запрещающую любое неуполномоченное отчуждение чужой вещи. Также в ГК РФ отсутствует общее обязательное требование к тому, чтобы отчуждателем всегда был собственник. Значит, если отсутствуют конкретные основания недействительности сделки, то сделка должна считаться действительной, поскольку в российском законодательстве третьего не дано. При этом поведение неуполномоченного отчуждателя, безусловно, противоречит принципу добросовестности, поэтому оно является правонарушением, но это лишь, исходя из смысла гражданского законодательства, влечёт неспособность традента перенести право собственности в пользу приобретателя. Из буквального смысла п. 2 ст. 6 ГК РФ следует, что аналогия права и, в частности, требование добросовестности определяют лишь права и обязанности участников гражданского оборота, но не могут служить для квалификации юридической природы самих деяний субъектов. Иными словами, невозможно по аналогии закона и аналогии права признать сделку недействительной, для этого необходимы конкретные основания (прямые нормативные предписания). Кроме того, неразумно всякое недобросовестное деяние непременно признавать недействительным. Невозможность исполнения договора должна влечь юридическую ответственность недобросовестных лиц.

Учитывая наши выводы, уместным будет вспомнить слова Д.И. Мейера, что «только в крайности нужно признавать сделку недействительной: коренное правило для юриста – всячески поддерживать сделку, ибо нельзя предполагать, что участники её действовали напрасно, а напротив, должно дать место предположению, что они хотели постановить нечто действительное».8

 

2) Теория «условной действительности сделки»

Суть позиции заключается в том, что условия ограничения виндикации делают сделку, совершённую неуполномоченным традентом, действительной (законной), так что она сама по себе позиционируется в качестве основания возникновения права собственности на стороне добросовестного приобретателя. Фактический состав выступает средством конвалидации (исцеления) сделки. Отсутствие хотя бы одного элемента фактического состава влечёт ничтожность сделки на общих основаниях (ст. 168 ГК РФ).9

Однако, как верно отмечает Г.Н. Амфитеатров, лицо, неуправомоченное на отчуждение вещи, не может перенести на приобретателя право собственности, хотя бы лежащая в основе такого отчуждения сделка во всех других отношениях отвечала требованиям закона. Традент не способен передать больше прав, чем имеет сам – nemo plus juris ad alium transferre potest, quam ipso habet. Добросовестность приобретателя не восполняет отсутствие полномочий у традента.10 На данной позиции стоит и судебная практика. Так, по одному делу суд констатировал, что добросовестность приобретателя не придаёт сделке юридическую силу.11

 

3) Теория «действительной обязательственной сделки»

По словам К.И. Скловского, «любая продажа, совершённая несобственником, не производя необходимого вещного эффекта, оказывается ничтожной сделкой».12 Однако представители рассматриваемой теории придерживаются взглядов, что требованиям закона (п. 1 ст. 209 ГК РФ) противоречит передача чужого имущества, а обязательственная сделка (договор) вполне действительна. Главное, чтобы возникновение права собственности было определено не в силу соглашения, а по традиции, тогда ничьи права не будут нарушены, поскольку продавец не должен быть собственником на момент заключения договора, кроме того, п. 2 ст. 455 ГК РФ дозволяет продать будущую вещь.13

Следует обозначить слабые моменты данной теории.

Во-первых, на наш взгляд, даже по системе соглашения, если продавец обязался передать право собственности в момент заключения договора, но не передал его, подобное нарушение ничем не отличается от неперенесения права собственности с момента передачи вещи. Это разные способы передачи права, которые обозначают специфику исполнения, но никак не могут приводить к тому выводу, что по системе традиции сделка действительна, потому что у продавца есть возможность ещё приобрести право собственности – некая субъективная невозможность исполнения обязательства, а по системе соглашения – ничтожна, потому что существует объективная невозможность исполнения.14 По системе традиции отсутствие права собственности у отчуждателя и невозможность его перенесения являются такими же объективными, независящими от сторон договора, как и при системе соглашения, поэтому маловероятная возможность возникновения права собственности у традента вряд ли способна быть критерием действительности сделки. Примечательно, что итальянский ГК, принявший вслед за французским Code civil консенсуальную систему перехода права собственности по договору, не устанавливает в отличие от французского права ничтожность продажи чужой вещи, просто такой договор не имеет вещного эффекта.15

Во-вторых, если сторонники данной позиции считают обязательство действительным, то, исходя из своего производного характера, передача вещи как вспомогательная сделка16 должна следовать судьбе договора, а потому она не может быть ничтожной.

В-третьих, что касается аргумента о продаже будущей вещи, то здесь, как верно отмечает К.И. Скловский, речь не может идти о таких вещах, т.к. при заключении договора неуправомоченным лицом вещь уже есть, но принимается как собственность продавца, не являясь на деле таковой.17

 

4) Теория «действительной абстрактной вещной сделки»

Суть позиции заимствована из германской доктрины18 и сводится к тому, что вещная сделка (вещный договор плюс передача)19 не зависит от действительности обязательственного договора, поэтому вещная сделка сама по себе является основанием возникновения права собственности у добросовестного приобретателя20.

Российский договор включает в себя как обязательственный эффект, так и вещный эффект, которые проявляются соответственно в его юридическом содержании (статика – права и обязанности) и фактическом содержании (исполнение договора). Если переход права собственности будет связан с вещным договором, потеряет своё значение обязательственный договор, поскольку его недействительность ни на что не будет влиять. Или, если считать передачу стадией возникновения и одновременной реализации вещного договора, то утратится смысл существования самого вещного договора, который к тому же дублирует уже существующую согласованность волеизъявлений сторон на отчуждение имущества.21 В результате и обязательственный, и вещный договоры будут представлять собой эфемерные конструкции без определённой функциональной направленности. Если всё гражданское право, связанное с перемещением материальных благ, будет держаться на абстрактных передачах, тогда возникнет проблема определения каузы, из которой необходимо будет черпать назначение этой передачи (то ли это отчуждение, или, быть может, передача во владение, пользование и/или в распоряжение). К.И. Скловский справедливо замечает, что в отличие от германского механизма абстрактной традиции, в котором право собственности переходит независимо от действительности договора, ГК РФ придерживается системы каузальной традиции, когда недействительная сделка не порождает последствий.22 В результате, если договор будет недействительным, значит, и передача как производная от него сделка должна признаваться недействительной, т.е. неспособной самостоятельно повлечь правовые последствия.

 

5) Теория «признания сделки оспоримой» на основании ст. 174 ГК РФ (ограничение полномочий на совершение сделки)23

В нашей ситуации традент не способен превысить свои полномочия, поскольку у него вообще отсутствуют какие-либо права на отчуждение чужой вещи, поэтому данная норма здесь не применима.

 

6) Теория «абсолютно действительной во всех отношениях сделки»

Данная позиция заключается в том, что возмездная двусторонняя отчуждательная сделка является законной и действительной во всех отношениях, она может иметь только один порок – отсутствие у отчуждателя надлежащих правомочий на отчуждение вещи. Не будет приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя, если сделка недействительна вследствие того, что цель её противна закону, или вследствие несоблюдения требуемой законом формы, или вследствие недееспособности отчуждателя. Таким образом, учитывая порок в полномочиях традента, основанием приобретения права собственности добросовестным приобретателем является не сделка, а юридический состав.24

Другие авторы признают действительность договора купли-продажи, считают, что передача вещи не нарушает собственность, однако владение покупателя влечёт приобретательную давность (ст. 234 ГК РФ)25.

 

7) Теория «относительной действительности сделки»

Является неким компромиссным вариантом существующих позиций. Следует отметить, что сделка, совершаемая неуполномоченным традентом-несобственником, может быть недействительной, если в отношении неё прямо установлен законодательный запрет, и не прописаны специальные последствия нарушения. Когда в законе отсутствует конкретное предписание о недействительности сделки, то целесообразно считать её квази-действительной, т.е. образующей действительное обязательство, но неспособной в силу недобросовестного поведения отчуждателя достигнуть вещного эффекта, поскольку переход права собственности нарушил бы права и интересы третьего лица – действительного собственника. Поэтому основание возникновения права собственности добросовестного приобретателя должно включать элементы ограничения виндикации, обозначенные в ст. 302 ГК РФ. Причём, на наш взгляд, более корректно именовать подобное основание «сложным юридическим фактом», потому что «юридический состав» включает факты реальной действительности, материально-юридические явления26, а рассматриваемое нами основание вбирает в себя и такой элемент как «юридическое состояние»27, характеризующее субъективную сторону приобретателя – добросовестность.

Таким образом, основанием возникновения права собственности у добросовестного приобретателя является сложный юридический факт, некоторые элементы которого, конечно, порождены сделкой между неуправомоченным традентом и приобретателем, однако, в целом сложный юридический факт и указанная сделка представляют собой самостоятельные правовые явления. Действительность рассматриваемой сделки определяется по общим правилам, исходя из общих условий. Наличие тех или иных условий ограничения виндикации нисколько не конвалидирует (не исцеляет) сделку, поэтому она сама по себе не может породить право собственности на стороне приобретателя. Действительность/недействительность сделки позволяет лишь определить модели протекционных взаимоотношений её сторон, т.е. будет ли здесь договорная ответственность отчуждателя перед приобретателем за изъятие вещи третьими лицами, либо должны применяться правила реституции и субсидиарно к ним правила о неосновательном обогащении или деликтной ответственности.

 

 

 

1 Одни авторы ограничиваются констатацией того, что любое неуполномоченное отчуждение чужой вещи является ничтожным в силу ст. 168 ГК РФ (См.: Братусь М.Б. Вещно-правовые способы защиты права собственности и владения: Дис. канд. юрид. наук. – М., 2005. – С. 110; Моргунов С. Соотношение виндикации и реституции как способов защиты имущественных гражданских прав // Хозяйство и право. – 2005. – № 5. – С. 54; Витрянский В.В. Недействительность сделок в арбитражно-судебной практике. Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика. – М., 1998. – С. 139).

Другие добавляют, что в такой ситуации приобретатель вправе рассчитывать на возникновение права собственности в силу приобретательной давности (См.: Скловский К.И. Актуальные проблемы права собственности // Закон. – 2004. – № 2. – С. 9, 11).

Третьи считают, что в основе возникновения права собственности у добросовестного приобретателя лежит юридический состав, а не отчуждательная сделка, которая сама по себе ввиду своей ничтожности правовых последствий не порождает (См.: Сафронова Т.Н. Проблемы владения в гражданском праве: Дис. канд. юрид. наук. – Саратов, 2002. – С. 172, 215–216).

Встречается предложение считать договор ничтожным, но соглашение об ответственности должно быть абстрагированным от судьбы основного договора, тем самым, в частности, ответственность неуполномоченного отчуждателя за эвикцию должна быть договорной (ст. 460, 461 ГК РФ) (См.: Ломидзе О.Г. О правовой оценке договора, направленного на отчуждение имущества неуправомоченным лицом // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. – 2007. – № 5. – С. 18).

2 Гражданское право: Учебник / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. – М., 2000. – С. 250–258.

3 Скловский К.И. Механизм возникновения собственности // ЭЖ-Юрист. – 2004. – № 18. – С. 4.

4 Рабинович Н.В. Недействительность сделок и её последствия. – Л., 1960. – С. 106–107; Шевцов С.Г. Продажа имущества неуправомоченным лицом: Дис. канд. юрид. наук. – М., 2004. – С. 8; Кузина С. Проблемы защиты интересов добросовестного приобретателя // Хозяйство и право. – 2006. – № 8. – С. 115.

5 Например, см. Дело № А76-1763/2002-11-114 из архива Арбитражного суда Челябинской области.

6 «Никто не может быть лишён своего имущества иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения».

7 Шевцов С.Г. Указ. соч. – С. 8; Ровный В.В. Эвикция: проблемы конкуренции исков и права собственности // ИВУЗ. Правоведение. – 2000. – № 5. – С. 132.

8 Мейер Д.И. Русское гражданское право. – М., 1997. – С. 211.

9 Шахматов В.П. Составы противоправных сделок и обусловленные ими последствия. – Томск, 1966. – С. 15; Суханов Е.А. Лекции о праве собственности. – М., 1991. – С. 226; Ламейкин Ю.А. Вещно-правовые иски в механизме защиты права собственности: Дис. канд. юрид. наук. – Краснодар, 2003. – С. 7; Аверьянова М.В. Защита добросовестного приобретателя имущества в российском гражданском праве: Дис. канд. юрид. наук. – М., 2001. – С. 7, 148; Григорьева О.В. Владение как необходимое условие возникновения и осуществления вещных прав. Дис. канд. юрид. наук. – Волгоград, 2004. – С. 68.

10 Амфитеатров Г.Н. Вопросы виндикации в советском праве // Советское государство и право. – 1941. – № 2. – С. 38, 41.

11 Пункт 7 Обзора практики рассмотрения споров о признании права собственности. Утв. Протоколом Президиума Арбитражного суда Челябинской области № 9 от 13.06.2007 г. // http://www.chel.arbitr.ru/Arbitrazhnajapraktika/Obzory/Obzor praktiki rassmotrenija sporov o priznanii prava sobstvennosti

12 Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. – М., 1999. – С. 374.

13 Трепицын И.Н. (Цит. по: Шевцов С.Г. Указ. соч. – С. 68–69); Латыев А.Н. Вещные права в гражданском праве: понятие и особенности правового режима: Дис. канд. юрид. наук. – Екатеринбург, 2004. – С. 158; Слыщенков В.А. О ничтожности заключённого неуправомоченным отчуждателем договора купли-продажи чужой вещи // Юрист. – 2001. – № 1. – С. 47–52; Тузов Д.О. Продажа чужого имущества неуправомоченным лицом // ЭЖ-Юрист. – 2003. – № 10. – С. 3; Тузов Д.О. Ещё раз о действительности обязательственного договора продажи, заключённого неуправомоченным лицом // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. – 2007. – № 12. – С. 5–8. При этом, на взгляд Д.О. Тузова, поскольку традиция является ничтожной, то право собственности у добросовестного приобретателя возникает в силу сложного юридического состава (См.: Тузов Д.О. Продажа чужой вещи и проблема защиты добросовестного приобретателя в российском гражданском праве // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. – 2007. – № 2. – С. 12–16).

14 Слыщенков В.А. О ничтожности договора купли-продажи чужой вещи // Государство и право. – 2004. – № 1. – С. 109; Тузов Д.О. Ещё раз о действительности обязательственного договора продажи, заключённого неуправомоченным лицом // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. – 2007. – № 12. – С. 6.

15 Тузов Д.О. Ещё раз о действительности обязательственного договора продажи, заключённого неуправомоченным лицом // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. – 2007. – № 12. – С. 5–6.

16 Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. – М., 1951. – С. 217; Хасхельберг Б.Л. Об основании и моменте перехода права собственности на движимые вещи по договору // Правоведение. – 2000. – № 3. – С. 126–127; Туктаров А.Е. Абстрактная модель передачи права собственности на движимые вещи // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. – 2006. – № 8. – С. 19.

17 Скловский К.И. О действительности продажи чужого имущества // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. – 2003. – № 9. – С. 80–99.

18 Как писал Р. Зом, германская модель купли-продажи основана на принципе двухступенчатого перенесения права собственности от продавца к покупателю и оформляется двумя типами договоров: обязательственным (договор купли-продажи) и вещным (договор о передачи права собственности на вещь). Договор купли-продажи по Германскому гражданскому уложению не переносит право собственности на вещь, а порождает лишь обязательство продавца предоставить право собственности на неё покупателю. Для передачи права собственности на движимую вещь необходимы заключение вещного договора о передачи права собственности и передача вещи во владение приобретателя (§ 929 ГГУ) (Цит. по: Шевцов С.Г. Указ. соч. – С. 16–17; Германское право. Ч. 1. Германское гражданское уложение / науч. ред. В.В. Залесский. – М., 1996. – С. 212). Принцип абстрактности распорядительных сделок в вещно-правовом механизме добросовестного приобретения от неуправомоченного лица, по сути, выполняет функцию защиты интересов добросовестного приобретателя (См.: Василевская Л.Ю. Приобретение права собственности от неуправомоченного лица // Законодательство. – 2004. – № 8. – С. 21).

19 Василевская Л.Ю. Приобретение права собственности от неуправомоченного лица // Законодательство. – 2004. – № 7. – С. 16.

20 Например, см.: Ушаков О.В. Добросовестное приобретение от неуправомоченного лица: Дис. канд. юрид. наук. – Ижевск, 2002. – С. 146, 156–157, 211; Новосёлова А.А. Вещные правоотношения: содержание и развитие: Автореф. дис. канд. юрид. наук. – Волгоград, 2007. – С. 9, 21.

21 Шевцов С.Г. Указ. соч. – С. 67.

22 Скловский К.И. Актуальные проблемы права собственности // Закон. – 2004. – № 2. – С. 9, 11.

23 Усков О. Проблема приобретения имущества от неуправомоченного отчуждателя // Хозяйство и право. – 2002. – № 6. – С. 67.

24 Черепахин Б.Б. Виндикационные иски в советском праве // Труды по гражданскому праву. – М., 2001. – С. 221–224; Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. – Л., 1955. – С. 138, 141; Рахмилович В.А. О праве собственности на вещь, отчужденную неуправомоченным лицом добросовестному приобретателю (к вопросу о приобретении права собственности от неуправомоченного лица) // Проблемы современного гражданского права / Отв. ред. В.Н. Литовкин, В.А. Рахмилович. – М., 2000. – С. 132–134; Ерошенко А. Личная собственность в гражданском праве. – М., 1973. – С. 173; Богачёва Т.М. Признание добросовестного владения как способ защиты гражданских прав: Автореф. дис. канд. юрид. наук. – М., 2007. – С. 17, 20–21.

25 Ерохова М.А. Конкуренция требований по Гражданскому кодексу России: Дис. канд. юрид. наук. – М., 2006. – С. 11. Приобретательная давность здесь недопустима, поскольку, как верно замечают в науке, правовое положение давностного владельца и добросовестного приобретателя различается по характеру защиты: давностный владелец защищается только против неуправомоченных лиц, но не против собственника или иного титульного владельца, добросовестный приобретатель защищён в первую очередь против последних (См.: Тузов Д.О. Приобретение имущества от неуправомоченного отчуждателя: сложный юридический состав или приобретательная давность? // Российская юстиция. – 2003. – № 6. – С. 39–40; Тузов Д.О. Продажа чужой вещи и проблема защиты добросовестного приобретателя в российском гражданском праве // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. – 2007. – № 1. – С. 9–11; № 2. – С. 4–6).

26 Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. – М., 1940. – С. 132; Алексеев С.С. Общая теория права. – М., 1982. – С. 163.

27 Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т.1. – Свердловск, 1972. – С. 360.


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100