Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

К дискуссии о соотношении виндикации и кондикции

20.10.2008

Д.В. Лоренц, аспирант кафедры гражданского права и процесса Южно-Уральского государственного университета

 

Такие черты, как внедоговорная природа притязания, неправомерность завладения имуществом со стороны приобретателя, направленность на восстановление имущественной сферы объединяют виндикацию и кондикцию и ставят вопрос об их соотношении.

Виндикация и кондикция обладают некоторыми существенными различиями.

Предметом виндикации является индивидуально-определённая вещь, предметом кондикции – родовое имущество.1 Виндикационный иск преследует цель восстановить способы осуществления вещных прав, т.к. возвращается та же самая вещь в натуре; кондикционное притязание направлено на восстановление имущественного интереса, поскольку возврату подлежит не та же самая вещь, а имущественный эквивалент.2 В связи с этим виндикационный иск носит вещный характер, а кондикционный – обязательственно-правовой.3

Пункт 1 ст. 1102 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ), определяющий кондикционное обязательство, обходит молчанием вопрос о характере истребуемого имущества, из чего некоторые цивилисты делают вывод, что предметом кондикции может быть как индивидуально-определённое, так и родовое имущество. Приводятся следующие аргументы. Говорить о возврате имущества в натуре (п. 1 ст. 1104 ГК РФ), устанавливать ответственность обогатившегося за ухудшение имущества (п. 2 ст. 1104 ГК РФ), применять ст. 1107 (доходы) и ст. 1108 (затраты) можно лишь тогда, когда спорное имущество индивидуально определёно4.

По справедливому утверждению В.И. Чернышёва, требование из неосновательного приобретения предполагает, что спорное имущество утратило свои индивидуализирующие признаки, поэтому притязание потерпевшего направлено не к возврату, а к возмещению имущественных потерь путём передачи имущества того же рода или его денежного эквивалента.5 Далее, правила о неосновательном обогащении могут субсидиарно применяться, например, к виндикации в случае повреждения вещи, где предметом спора будет индивидуально-определённое имущество. Что касается доходов, то они вполне извлекаемы из родовых вещей. Если потерпевший докажет, что вся имеющаяся масса некоторых родовых вещей была направлена приобретателем на извлечение выгоды, тогда и будут определяться необоснованные доходы, но не все, а те, которые получены за счёт суммы неосновательного обогащения. С денежными средствами ещё проще: за сам факт неправомерного их удержания начисляются определённые проценты (п. 2 ст. 1107, ст. 395 ГК РФ), т.е. потерпевшему даже не потребуется доказывать обстоятельства использования неосновательного обогащения и размер доходов.

Являются сомнительными следующие рассуждения А.Л. Маковского: «Действительно, виндицировать можно лишь индивидуально-определённую вещь, но из чего следует, что её истребование невозможно по правилам об обязательствах из неосновательного обогащения?»6 В качестве контраргумента мы поставим другой вопрос: «А из чего следует, что виндикации подлежит только индивидуально-определённая вещь, и почему нельзя виндицировать родовую вещь?» Глава 20 ГК РФ на сей счёт никаких запретов и предписаний не содержит. Природа рассматриваемых исков была сформулирована ещё римскими юристами, а потому пережившие тысячелетия и дошедшие до нас виндикация индивидуально-определённой вещи и кондикция родовых вещей представляют собой дань юридической традиции, которая подтверждается судебной практикой и заложена в смысл современного гражданского права, даже если таковое из буквального текста закона не вытекает.

И последний аргумент: каждый институт права должен иметь своё предназначение, нет смысла дублировать нормы. Если существует один способ истребования вещи при специфических условиях нарушения, значит, иные средства защиты не могут претендовать на эту роль, и для их применения законодатель наверняка имел в виду другие условия реализации, чтобы не плодить пагубную конкуренцию исков.

Индивидуально-определённое имущество именно потому не может составлять неосновательное обогащение приобретателя, что остаётся принадлежащим на праве собственности виндицирующему его лицу.7

Отдельные учёные полагают, что в случае, если по договору передана индивидуально-определённая вещь, а передавший её встречного предоставления от своего контрагента не получил, то возникает неосновательное обогащение на стороне приобретателя индивидуально-определённой вещи (например, в качестве арендной платы передана идентифицируемая вещь, но сама арендованная вещь до передачи её арендатору погибла). В качестве аргумента цивилисты ссылаются на п. 1 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 11 января 2000 г. № 49 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении», в соответствии с которым допускается возможность истребовать в качестве неосновательного обогащения полученное до расторжения договора имущество, если встречное удовлетворение не было предоставлено и обязанность его предоставления отпала. В связи с этим представители данного подхода считают, что предметом кондикции может быть индивидуально-определённая вещь.8 Здесь следует отметить следующее. Как замечает Е.А. Флейшиц, сторона по договору, не исполнившая обязательства, не обогатилась в правовом смысле. Она приобрела право на то, что исполнено другой стороной, но остаются в силе её обязанности в отношении контрагента. Поэтому к ней должно быть предъявлено не требование о возврате неосновательного обогащения, а требование из договора.9 Данные суждения Е.А. Флейшиц вполне допустимы в пределах действия договора, т.е. пока сохраняет силу юридическая обязанность совершить встречное представление. В одном из своих постановлений Президиум ВАС РФ разъяснил, что в случае, если правоотношения сторон урегулированы нормами обязательственного права, то требования истца о применении норм законодательства о неосновательном обогащении неправомерны.10 Таким образом, в приведённом примере, если предмет аренды погиб, и стороны не намерены новировать аренду другим предметом обязательства, то арендатор вправе потребовать расторжения договора и возмещения убытков (п. 3 ст. 611 ГК РФ). Иные права законодатель арендатору не предоставил, следовательно, нет оснований требовать обратно индивидуально-определённую вещь, переданную в качестве арендной платы. Кроме того, в литературе11 обращают внимание на то, что возможность реализации норм кондикции в данной ситуации вызывает некоторые возражения: ст. 1103 ГК РФ допускает применение гл. 60 к требованиям о возврате исполненного в связи с обязательством. В приведённом случае исполнение производилось по обязательству, в рамках договора. Однако после расторжения договора владение контрагента утратит юридическое основание, поэтому, как видно из указанного Информационного письма Президиума ВАС РФ № 49, судебная практика идёт по пути удовлетворения таких требований на основании ст. 1102 ГК РФ. Но, на наш взгляд, поскольку была нарушена договорная обязанность, данное притязание будет носить договорную природу, а не кондикционную, несмотря на то, что фактически используются правила гл. 60 ГК РФ. Для возникновения собственно кондикции необходимо, чтобы неосновательное обогащение не являлось следствием нарушения позитивного обязательства, т.е. приобретатель и потерпевший изначально должны позиционироваться в качестве третьих лиц в отношении друг друга.

Итак, констатируем, что предмет кондикции могут составлять только вещи, определённые родовыми признаками.

Следующее отличие виндикации и кондикции проявляется в субъективной стороне ответчика: фактический владелец виндицируемого имущества может быть как добросовестным, так и недобросовестным приобретателем; кондикция предполагает добросовестность приобретателя.

В отношении субъективной стороны приобретателя в кондикционном правоотношении цивилисты высказывают различные мнения. Автор данной статьи в одном из своих научных изысканий12 проанализировал многообразие точек зрения по поводу значения вины приобретателя для возникновения кондикционного обязательства: 1) концепция «объективной противоправности неосновательного приобретения»; 2) концепция «ограниченной вины»; 3) концепция «отсутствия вины». В ходе рассуждений, учитывая, что кондикция не является мерой гражданско-правовой ответственности, был сделан вывод, что в кондикционных правоотношениях должна использоваться категория «добросовестности», т.к. именно она отражает осведомлённость или неосведомлённость приобретателя о правах третьих лиц на имущество, в отличие от категории «вины», которая применяется в сфере гражданско-правовой ответственности и отражает осознание лицом противоправности своих деяний и желание наступления вреда. Продолжая исследование в данной сфере, отметим позицию А.В. Климовича, который, являясь сторонником возможности виновного (недобросовестного) обогащения в рамках кондикционного правоотношения, считает, что с момента возникновения недобросовестности приобретателя к обязательству из неосновательного обогащения присоединяется мера ответственности в форме взыскания имущественных приращений; общий объём возмещения, в конечном счёте, может увеличиться лишь за счёт дополнительного взыскания доходов, при этом если их не было и не могло быть, такого увеличения не возникнет даже в отношении недобросовестного приобретателя.13 Ошибка подобных рассуждений заключается в следующем. Если приобретатель стал недобросовестным после приобретения, то к нему применяется ограниченный перечень мер ответственности: возврат (возмещение) доходов, которые он извлёк или должен был извлечь (ст. 1107); возмещение убытков, вызванных последующим изменением стоимости имущества, если стоимость не возмещена незамедлительно после того, как приобретатель стал недобросовестным (п. 1 ст. 1105); утрата права на возмещение затрат при умышленном удержании имущества (ст. 1108); ответственность как за виновное, так и за случайное ухудшение и недостачу имущества (п. 2 ст. 1104). Другие санкции не предусмотрены. Как верно заметил А.В. Климович, правоотношение в данном случае будет комплексным: деликт присоединяется к кондикции. Но, с другой стороны, если лицо уже на момент приобретения было недобросовестным, значит, оно изначально действовало виновно14, а потому в случае отсутствия доходов на стороне приобретателя и (или) отсутствия изменения стоимости имущества потерпевший все равно помимо возврата (возмещения) неосновательного обогащения вправе требовать возмещения иных убытков. Следовательно, с самого начала такое обязательство потенциально обременяет приобретателя возможными дополнительными имущественными лишениями. В такой ситуации и возврат обогащения, и возмещение всех убытков необходимо квалифицировать в качестве исполнения деликтного обязательства, поскольку в кондикционном правоотношении отсутствует принцип полного возмещения вреда и для недобросовестного лица предусмотрена лишь обязанность возмещения некоторых указанных выше убытков. А если считать, что при недобросовестном завладении родовым имуществом возникает кондикция, то у потерпевшего не будет оснований требовать полного возмещения своих потерь.

Согласимся со взглядом А.В. Климовича на неосновательное обогащение, регулируемое гл. 60 ГК РФ, представляющее собой комплексный институт гражданского права, включающий условия собственно кондикционного притязания, а также правила, сопутствующие кондикции, которые могут и не быть по своей природе кондикционными.15 В связи с этим приобретатель может быть недобросовестным только в случае субсидиарного применения сопутствующих кондикции правил (возвращение стоимости имущества, доходов, начисление процентов на денежные средства и прочее, т.е. ст. 1103–1109 ГК РФ) к деликту, реституции, виндикации, к требованию о возврате исполненного в связи с обязательством, но здесь уже речь будет идти не о приобретателе по ст. 1102 ГК РФ, а соответственно о деликвенте, об участнике недействительной сделки, о недобросовестном владеющем несобственнике или неисправном контрагенте в договоре. По логике вещей условие добросовестности необходимо, когда заявлен самостоятельный иск о возврате неосновательного обогащения (ст. 1102 ГК РФ). Таким образом, вопреки мнению А.Л. Маковского16, генеральными являются правила о неосновательном обогащении, а не собственно кондикция.

Учитывая, что в ст. 301 ГК РФ отсутствует ссылка на ст. 302 ГК РФ, и что виндикация восстанавливает не право собственности, а фактическое владение, в литературе встречается мысль, что в ст. 301 идёт речь о классическом виндикационном иске к недобросовестному владельцу, а ст. 302 регламентирует кондикционно-владельческий иск, направленный против добросовестного приобретателя, ставшего собственником. Прежний собственник может обессилить владение нового собственника, если право собственности приобретено безвозмездно или вещь выбыла из владения прежнего собственника помимо его воли.17 Данную позицию можно опровергнуть по следующим основаниям. Во-первых, предметом кондикции являются вещи, определяемые родовыми признаками, а ст. 302 устанавливает режим индивидуально-определённых вещей. Во-вторых, исходя из толкования абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ право собственности возникает не у всякого добросовестного приобретателя, а только у такого, в отношении которого невозможно виндицировать имущество. Поэтому логичнее считать, что нормы ст. 302 развивают положения ст. 301, а истребование вещи при соблюдении условий ст. 302 является классической виндикацией, которая применяется именно действующим собственником против фактического владельца. А то, что законодатель именует такого владельца (ответчика) приобретателем, всего лишь означает отчуждательную природу сделки, совершённой неуполномоченным лицом.

Итак, несмотря на некоторое сходство рассматриваемых исков, виндикация и кондикция никогда не конкурируют, т.к. при виндикации истребуется индивидуально-определённая вещь, а при кондикции – родовое имущество в натуре или его денежный эквивалент. Однако на практике при виндикации вещи может возникнуть конкуренция ст. 303 и 1107 ГК РФ, которые предусматривают схожие правила о возмещении доходов и затрат. На взгляд К.И. Скловского, иск, основанный на праве на доходы, может быть виндикационным, а может быть и кондикционным.18 Ю.К. Толстой считает, что требования об изъятии доходов имеют вещно-правовую природу, если эти доходы сохранились в натуре; если они потреблены или отчуждены приобретателем, требование о возмещении их стоимости имеет обязательственно-правовую природу.19 Г.Н. Амфитеатров полагает, что расчёты по доходам и затратам не имеют виндикационной природы, вещного характера, а всегда являются обязательственно-правовыми отношениями из неосновательного обогащения.20 Во избежание дублирования норм и устранения необоснованной конкуренции статей ГК А.А. Шамшов в своё время предлагал следующее: 1) вопросы, связанные с расчётами, регулировать в соответствии с главой, предусматривающей отношения из неосновательного обогащения; 2) речь должна идти не о доходах или затратах, а о неосновательном приобретении имущества одной из сторон как результате взаимного зачёта этих доходов и затрат; при этом ответчиком по данному обязательству станет или ответчик по основному иску (если доходы от имущества превысят затраты на него), или истец (если затраты ответчика окажутся больше полученных им доходов).21

Вышеуказанные взгляды цивилистов подлежат критическому анализу. Если оценить содержание норм ст. 303 и 1107 ГК РФ, то можно будет сделать вывод, что обязанность возвратить доходы наступает с момента недобросовестного их извлечения (т.е. добросовестное/недобросовестное приобретение основного имущества влияет только на определение момента, с которого начинаются расчёты и, соответственно, на объём возмещения). В литературе обращают внимание на то, что в таком случае было бы достаточно ограничиться общим требованием о возврате (возмещении) доходов со времени, когда владелец узнал или должен был узнать о незаконности своего владения или получил соответствующую повестку.22 Развивая данную мысль, можно отметить, что, когда владелец требует возмещения затрат или улучшений от собственника, то лицо не может более считать себя обладателем права собственности, а, следовательно, в таких отношениях его уже некорректно именовать добросовестным владельцем. В связи с этим полагаем, что любой субъект, обязанный уплатить доходы по ст. 303 и 1107 ГК РФ, является недобросовестным (виновным), а значит, приобретение таких доходов не может квалифицироваться как неосновательное обогащение (кондикция), а представляет собой деликтное обогащение и должно регулироваться абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ («специальная упущенная выгода»): «если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы», а также ст. 1082 ГК РФ, когда доходы (родовые вещи) возвращаются в натуре. В науке встречаются подобные взгляды, в соответствии с которыми взыскание доходов, извлечённых из предмета неосновательного обогащения, следует рассматривать в качестве меры ответственности.23 Диспозиции ст. 303 и 1107 необходимо расценивать как технический приём выражения виновности через недобросовестность, т.к. недобросовестный субъект в отношениях виндикации одновременно выступает в роли виновного в деликтном процессе по возврату доходов.

 

 

1 Венедиктов А.В. Гражданско-правовая охрана социалистической собственности в СССР. – М.–Л., 1954. – С. 161; Шамшов А.А. Обязательства из неосновательного приобретения или сбережения имущества. – Саратов, 1975. – С. 11–13; Чернышёв В.И. Обязательства из неосновательного приобретения или сбережения имущества. – Ярославль, 1977. – С. 84–85; Магаляс Е.А. Соотношение требований из неосновательного обогащения с требованиями об истребовании имущества из чужого незаконного владения и возмещении вреда в гражданском праве // Законодательство. – 2000. – № 5. – С. 11–12; Толстой Ю.К. Проблемы соотношения требований о защите гражданских прав // ИВУЗ. Правоведение. – 1999. – № 2. – С. 141; Ровный В.В. Проблема «конкуренции исков» в современном гражданском праве // Государство и право. – 2003. – № 3. – С. 97; Завидов Б.Д., Гусев О.Б. Правовые проблемы ответственности, вытекающие из неосновательного обогащения // Юрист. – 1999. – № 10. – С. 60.

2 Арзамасцев А.Н. Охрана социалистической собственности по советскому гражданскому праву. – Л., 1956. – С. 202; Рабинович Н.В. Недействительность сделок и её последствия. – Л., 1960. – С. 121; Чернышёв В.И. Указ. соч. – С. 84; Ушивцева Д. Возмещение по обязательству вследствие неосновательного обогащения // Российская юстиция. – 2000. – № 12. – С. 15.

3 Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. – М., 1951. – С. 232; Шамшов А.А. Указ. соч. – С. 11; Бозиева Ю.Г. Кондикционные обязательства в системе гражданско-правовых обязательств: Дис. канд. юрид. наук. – Краснодар, 2003. – С. 78.

4 Сергеев А.П. Вопросы истребования имущества из чужого незаконного владения // Проблемы гражданского права / Под ред. Ю.К. Толстого. – Л., 1987. – С. 108; Перкунов Е. Неосновательное обогащение – место в гражданском кодексе и практика Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации // Вестник ВАС РФ. – 2004. – № 3. – С. 109; Менглиев Р.Ш. Защита владения в гражданском праве: Дис. канд. юрид. наук. – Душанбе, 1999. – С. 96; Спирина Т.В. Обязательства из неосновательного обогащения: Дис. канд. юрид. наук. – Самара, 2005. – С. 203; Кушхов Р.А. Соотношение требований из неосновательного обогащения с другими гражданско-правовыми требованиями о возврате имущества (теория и практика): Дис. канд. юрид. наук. – М., 2006. – С. 125–126, 135.

5 Чернышёв В.И. Указ. соч. – С. 84.

6 Маковский А.Л. Обязательства вследствие неосновательного обогащения (гл. 60) // ГК РФ. Ч. 2. Текст, комментарий, алфавитно-предметный указатель / Под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского, С.А. Хохлова. – М., 1996. – С. 595.

7 Толстой Ю.К. Обязательства из неосновательного приобретения или сбережения имущества (юридическая природа и сфера действия) // Вестник ЛГУ, 1973. – Вып. I. – № 5. Сер. «Экономика, философия, право». – С. 136–139; Ем В.С. Обязательства вследствие неосновательного обогащения // Законодательство. – 1999. – № 7. – С. 12.

8 Ломидзе О., Ломидзе Э. Возврат полученного по недействительной сделке, виндикация, кондикция: соотношение способов защиты нарушенного гражданского права // Хозяйство и право. – 2008. – № 5. – С. 75–77; Кунецкая Е.М. Основания возникновения кондикционных обязательств // Закон и право. – 2007. – № 10. – С. 88.

9 Флейшиц Е.А. Указ. соч. – С. 233–234.

10 Постановление Президиума ВАС РФ от 29 июня 2004 г. № 3771/04 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

11 Новоселова Л.А. Неосновательное обогащение // Журналъ для акционеровъ. – 2000. – № 3. – С. 27.

12 Лоренц Д.В. Проблемы юридической квалификации кондикционных и деликтных правопритязаний // Юристъ. – 2008. – № 3. – С. 30–31.

13 Климович А.В. Кондикционные обязательства в гражданском праве: Дис. канд. юрид. наук. – Иркутск, 2002. – С. 102.

14 Недобросовестность и виновность не смешиваются, а сосуществуют параллельно, имея правовое значение в различных по своей юридической природе правоотношениях – соответственно в протекционных отношениях, не связанных с мерами гражданско-правовой ответственности (например, виндикация вещи), и в отношениях, связанных с дополнительными имущественными лишениями (например, возврат доходов, извлечённых из предмета виндикации).

15 Климович А.В. Указ. соч. – С. 209–210.

16 Маковский А.Л. Указ. соч. – С. 598.

17 Белов В.А. Виндикационный иск (к вопросу о толковании ст. 301 и 302 ГК РФ) // Законодательство. – 2008. – № 1. – С. 16–21.

18 Скловский К.И. О правах владельца на плоды и доходы // Хозяйство и право. – 1999. – № 1. – С. 50.

19 Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. – Л., 1955. – С. 115–116.

20 Амфитеатров Г.Н. Иски собственников о возврате принадлежащего им имущества. – М., 1945. – С. 8–9.

21 Шамшов А.А. Указ. соч. – С. 21–22.

22 Киреева Т.Т. Теоретико-практические аспекты вещно-правовой защиты права собственности и иных вещных прав: Дис. канд. юрид. наук. – Алматы, 1999. – С. 72.

23 Маслов В.Ф. Осуществление и защита права личной собственности в СССР. – М., 1961. – С. 22; Климович А.В. Указ. соч. – С. 101; Спирина Т.В. Указ. соч. – С. 139–140; Кархалев Д.Н. Реституция и виндикация в гражданском праве // Нотариус. – 2007. – № 2. – С. 13.

 


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100