Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Роль нотариата в установлении содержания норм иностранного права российскими судами

26.02.2008

А.С. Колыхалина, аспирантка юридического факультета Воронежского государственного университета

 

Как известно, нотариат является неотъемлемой частью правовой системы современного российского общества и государства. Вопросы взаимодействия нотариата и российских судов неоднократно освещались в юридической литературе. Российское законодательство предоставляет судам возможность применять при рассмотрении дел с иностранным элементом нормы иностранного права. Эти положения содержатся в ст. 1186–1192 ГК РФ, а также в ч. 5 ст. 11 ГПК РФ, ч. 5 ст. 13 АПК РФ. Вопросы, связанные с проблемой определения и применения российскими судами иностранных норм хотя и обсуждаются, однако комплексного исследования пока не проводилось. Роль нотариата в этой сфере гражданского судопроизводства также является значительной и требует отдельного освещения.

В соответствии со ст. 1 Основ законодательства РФ о нотариате (далее – Основы) нотариат в Российской Федерации призван обеспечивать защиту прав и законных интересов граждан и юридических лиц путём совершения нотариусами предусмотренных законодательными актами нотариальных действий от имени Российской Федерации. Нотариус беспристрастен и независим в своей деятельности и руководствуется законами, иными правовыми актами, а также международными договорами.

Статья 408 ГПК РФ определяет, что документы, составленные на иностранном языке, должны представляться в суды Российской Федерации с надлежащим образом заверенным их переводом на русский язык. Что же означает формулировка «надлежащим образом заверенный»? Очевидно, что к таковому относятся нотариальное удостоверение (как совершённое государственным нотариусом, так и частнопрактикующим), удостоверение, совершённое должностным лицом органа исполнительной власти, уполномоченным на совершение нотариальных действий в случае отсутствия в данном населённом пункте нотариальной конторы, удостоверение, совершённое должностным лицом консульского учреждения на территории иностранного государства.

Документ, составленный на иностранном языке, может носить как частноправовой, так и публичный характер. К таким документам относятся и договор, составленный за границей, и текст нормы иностранного права, и уставные документы иностранного юридического лица, и любой официальный документ, выданный учреждением иностранного государства (справка, свидетельство, ответ на запрос и т.п.). Порядок изучения и исследования подобных документов нотариусом различен.

Статья 106 Основ устанавливает в качестве общего правила, что документы и акты, составленные при участии иностранных властей или от них исходящие, принимаются органами РФ к рассмотрению лишь при наличии легализации, то есть свидетельствования органом Министерства иностранных дел Российской Федерации (Департаментом консульской службы) подлинности подписей иностранных должностных лиц на документах в подтверждение их соответствия законодательству иностранных государств. Нотариус не является исключением. При рассмотрении российским нотариусом вопроса о принятии иностранного документа обязательным условием является наличие легализационной надписи российского консула. Наличие такой надписи имеет ряд важных последствий – нотариусу нет необходимости проверять подлинность подписей и печатей иностранных должностных лиц и органов, а тем более устанавливать соответствие его формы и содержания нормам права иностранного государства1. Консул, совершая легализационную надпись, официально подтверждает легитимность документа. Только такой документ нотариус имеет право принять к рассмотрению и официальному переводу. Однако российское законодательство предусматривает возможность установления изъятий из правил об обязательной консульской легализации.

Часть 2 ст. 106 Основ устанавливает в качестве исключения из общего правила, что нотариус имеет право принять к рассмотрению нелегализованные документы и акты, составленные с участием иностранных властей или от них исходящие, если это предусмотрено законодательством Российской Федерации или международными договорами.

В настоящее время можно выделить четыре различных правовых режима, в рамках которых подтверждается юридическая сила иностранного документа: а) предоставление иностранным документам национального правового режима
(как правило, во взаимоотношениях между государствами, имеющими большую степень сходства правовых и политических систем, например, в государствах – участниках Минской конвенции);

б) принятие документов без легализации путём проставления апостиля;

в) придание документу юридической силы на условиях, предусмотренных международным договором РФ;

г) консульская легализация.

В 1961 году была принята Гаагская конвенция, отменившая требование о легализации иностранных документов. В настоящее время на территории России без легализации принимаются к рассмотрению документы, исходящие от организаций и учреждений 47 государств. Документы, направляемые из стран – участниц Гаагской конвенции, принимаются с апостилем, проставленным начиная с 31 мая 1992 года. Апостиль в каждом государстве проставляется компетентным органом, уполномоченным на это в соответствующем государстве. В России таковыми являются органы юстиции.

Вышеназванные требования характерны для принятия нотариусами иностранных документов, носящих публично-правовой характер. Для документов частноправового характера особых требований, кроме общих изъятий ст. 48 Основ, не предъявляется.

Итак, ст. 35 Основ называет в качестве одного из нотариальных действий свидетельствование верности перевода документов с одного языка на другой. Закон предоставляет возможность совершать данное нотариальное действие как государственному, так и частнопрактикующему нотариусу. Статья 81 Основ указывает: «Нотариус свидетельствует верность перевода с одного языка на другой, если нотариус владеет соответствующими языками. Если нотариус не владеет соответствующими языками, перевод может быть сделан переводчиком, подлинность подписи которого свидетельствует нотариус». Из данной нормы следует вывод, что возможны два варианта развития событий. Если нотариус владеет иностранным языком в достаточной степени для того, чтобы квалифицированно и качественно самостоятельно перевести документ, то он выполняет нотариальное действие, именуемое «Свидетельствование верности перевода». Если же нотариус не владеет иностранным языком, то он вправе совершить иное нотариальное действие – «Свидетельствование подлинности подписи на документе».

При поступлении к нотариусу обращения с просьбой перевести документ с иностранного языка, либо засвидетельствовать верность уже совершённого перевода нотариус может сам выполнить перевод при наличии достаточных знаний, либо порекомендовать обратиться к переводчику. Основы не возлагают на нотариуса обязанность по поиску переводчика в каждом конкретном случае, однако он может посоветовать заинтересованному лицу определённого, известного ему переводчика. Обычно нотариальные палаты подбирают соответствующих переводчиков, на которых каждый нотариус, свидетельствующий подпись переводчика, заводит небольшое досье с информацией об их образовании, позволяющем выполнять данные функции. Заинтересованные лица самостоятельно оплачивают услуги переводчика, поскольку нотариальный тариф взимается только за свидетельствование верности перевода. В нотариальных конторах информация о переводчиках обычно представляется посетителям в объявлениях.

Итак, нотариус свидетельствует подлинность подписи известного ему переводчика (хотя в Основах это прямо и не указывается), то есть в отношении которого он располагает информацией о знании им соответствующих языков, что может подтверждаться дипломами, сертификатами о специальном образовании и квалификации. Тем самым обеспечивается достоверный, полный и квалифицированный перевод, устраняется вероятность искажения содержащейся в документе информации. Исходя из значимости возможных последствий перевода документов на иностранный язык, в том числе и для судебной практики, приходится лишь надеяться на достаточные знания переводчиков, работающих с нотариальными конторами, т.к. вопрос по подбору и проверке их квалификации нотариусами в настоящее время законодательством не решён. Думается, было бы целесообразно Федеральной нотариальной палате чётко урегулировать вопросы по аккредитации переводчиков, сотрудничающих с нотариусами, разработав правила и практические рекомендации. Следует выработать единую практическую систему подбора, аккредитации переводчиков при региональных нотариальных палатах и их закрепления за отдельными нотариальными конторами.

В любом случае, когда перевод выполняется не в нотариальной конторе, нотариус не несёт ответственности за его качество и достоверность. Удостоверяя подпись переводчика, нотариус лишь подтверждает её подлинность, то есть то, что она сделана определённым лицом и его личность установлена. Следует помнить, что нотариально удостоверяется только подпись, сделанная собственноручно и в присутствии нотариуса лицом, чья личность подтверждена представленными документами.

Вышеизложенные положения имеют особенное значение для гражданского и арбитражного процесса. Это связано с непрерывно растущим числом гражданских дел с участием иностранного элемента. Соответствующая практика всё более широко освещается на страницах юридических изданий. В «Вестнике Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации» подобного рода дела публикуются в специальной рубрике «О спорах с участием иностранных лиц». Для российских судов такая тенденция, к сожалению, все ещё остаётся проблемой. Процесс зачастую тормозится из-за возникшей необходимости исследования иностранных норм, изучения доказательств на иностранном языке. Сложности, вызванные практическим установлением содержания иностранного права, весьма значительны, а связанный с этим процесс чрезвычайно трудоёмкий, непредсказуемый и дорогой. Следствием этого является максимально сжатый и упрощённый подход судей к вопросам иностранного права, и его применение становится недостаточно эффективным. Негативно сказывается и отсутствие практических рекомендаций и разъяснений, иначе говоря, алгоритма действий судей в случае необходимости обращения к иностранному законодательству. В основном из-за этого и существует проблема уклонения судов от применения иностранного права. Кроме того, зачастую на практике сложности иностранного права игнорируются, то есть оно толкуется и применяется примитивно, без учёта важных деталей и нюансов.

ГПК и АПК РФ указывают сторонам на самостоятельное доказывание обстоятельств, на которые они ссылаются. Сюда же относятся их самостоятельное получение и представление доказательств в суд. Однако сторона вправе ходатайствовать перед судом о содействии в предоставлении таких доказательств, получение которых для стороны затруднительно. ГПК также закрепляет возможность суда определить, какие обстоятельства имеют значение для дела, даже если стороны на них не ссылались. Таким образом, инициатива представления того или иного доказательства может исходить как от сторон процесса, так и от самого суда.

Зачастую суд, изучив нормы иностранного права, применяемые в рамках конкретного дела, договора и прочие документы, приходит к выводу о необходимости получения в качестве доказательства определённого документа иностранного государства. Суд, являясь органом правосудия, содействует сторонам в получении такого документа, однако его перевод осуществляется сторонами самостоятельно (ч. 2 ст. 408 ГПК и ч. 2 ст. 255 АПК РФ). Требование о надлежаще заверенном переводе является одной из гарантий достоверности содержания документа, предоставляемого в качестве доказательства, а также его допустимости.

Примером может служить дело № А40-2014/01-8-30, рассмотренное Арбитражным судом г. Москвы, а также вышестоящими судебными инстанциями, по спору между российской коммерческой организацией и английской компанией. Спор возник из договора, по которому российская организация приняла на себя обязательство по продаже на территории России медикаментов, производимых английской компанией, а последняя обязалась выплачивать российской организации комиссионное вознаграждение. Отношения сторон регулировались договором комиссии, согласно которому «споры, возникающие из настоящего Договора, решаются в соответствии с нормами материального права Англии». В ходе рассмотрения спора возникла потребность в чёткой квалификации договора как договора комиссии или агентского договора с позиций английского права и в более детальном определении содержания прав и обязанностей применительно к вознаграждению, причитающемуся российской организации, в частности, в установлении наличия или отсутствия зависимости размера такого вознаграждения от объёма реализованного товара.

В этих целях стороны представили извлечения из английской юридической литературы и законов Великобритании на английском языке. При этом в одном из своих определений суд первой инстанции предложил сторонам представить надлежаще заверенный перевод документов с иностранного языка, а также надлежаще заверенные выписки из нормативных актов, на которые стороны ссылаются в обоснование правовой позиции по спору.

Однако первоначальные акты по данному делу, вынесенные судами первой и апелляционной инстанций, были отменены Постановлением Федерального арбитражного суда Московского округа № КГ-А40/5241-01 от 25 сентября 2001 г., который указал, в том числе, следующее.

К материалам дела приложены незаверенные ксерокопии правовых актов Великобритании на английском языке, к которым в нарушение ст. 8, 60 АПК не приложены заверенные надлежащим образом переводы. Также не могут рассматриваться как надлежащие источники норм иностранного права мнения учёных, изложенные в учебниках и монографиях, ксерокопии выдержек из которых приложены к материалам дела. К сожалению, из указанного постановления не ясно, счёл ли суд ненадлежащими источниками только мнения учёных, изложенные в учебниках и монографиях на английском языке, по причине отсутствия в материалах дела их перевода на русский язык или же исходил из того, что юридическая литература вообще не может служить надлежащим источником информации о нормах иностранного права2.

При новом рассмотрении данного спора были дополнительно представлены тексты судебных отчётов по отдельным делам, рассмотренным английскими судами, на английском языке с приложением нотариально заверенного перевода на русский язык, а также извлечение из Закона Великобритании о факторах от 26 августа 1889 г. с приложением нотариально заверенного перевода на русский язык3.

При всём различии статусов нотариальных и судебных органов их сближает реализуемая ими общая правозащитная функция. Формулируя задачи суда и нотариата, законодатель определяет их по сути как тождественные. Различие между ними проведено только в способах решения этих задач: в первом случае путём рассмотрения гражданских дел, во втором – путём совершения различного рода нотариальных действий4.

Расширение отношений гражданского оборота с иностранным элементом сказывается на всех сферах юридической деятельности. К нотариусам в аспекте международного гражданского оборота обращаются по самым разным вопросам. Можно утверждать, что роль нотариата в установлении судами содержания иностранных норм достаточно высока. Обращаться к нотариусам за содействием в переводе нас прямо отсылают нормы ГПК и АПК РФ. Без нотариальной надписи и печати на переводе суд такой документ в качестве доказательства рассматривать не будет.

 

 

 

1 Гонгало Б.М., Зайцева Т.И., Крашенинников П.В. Настольная книга нотариуса. Т. I: Учебно-методическое пособие. – М. – 2003.

2 Тимохов Ю.А. Указ. соч.

3 Скитович В.В., Мальцева С.В. Нотариат и суд: грани взаимоотношений // Журнал российского права. – 2004. – № 7.

4 Банк данных «Копии судебных актов»: Арбитражный суд города Москвы // http://msk-arbitr.consultant.ru/

 


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100