Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Правила безопасности при общении со средствами массовой информации*

23.10.2007

А.Ж. Малышева, пресс-секретарь Конституционного Суда РФ

 

В пресс-службе Конституционного Суда РФ я работаю уже 15 лет, и, конечно, наболело и накопилось за это время много всякого. Я не знаю ни одного пресс-секретаря, который любил бы журналистов. Хотя у каждого из нас есть друзья в среде журналистов и люди, которых мы уважаем, но любви к данному профессиональному сообществу у нас нет. Это агрессивная, амбициозная среда, которую многие пресс-секретари называют «стихийным бедствием». В каком-то смысле это действительно так, но если это – «стихийное бедствие», то совсем не обязательно надо смириться и погибнуть; если есть то, что можно открыть людям в случае землетрясения, то должны быть предусмотрены какие-то правила спасения.

Я хочу рассказать вам о нескольких самых типичных правилах. Рецептов на все случаи жизни не существует, это индивидуальная работа, и каждый раз надо что-то придумывать. Многие мои коллеги согласились бы с тем, что такие проблемы существуют.

Первое и главное правило безопасности – не прятаться от журналистов, не уходить от контакта с ними. Это может звучать парадоксально, но если с журналистами не работать, то они принесут больше вреда, наделают кучу ошибок и будут к вам относиться гораздо хуже, то есть какие бы они ни были, других писателей у нас нет, надо с ними работать и взаимодействовать.

Второе правило идёт в дополнение к первому – хорошие квалифицированные журналисты никому просто так на голову не падают, их надо искать, приглашать, делать первый шаг им навстречу, с ними надо налаживать контакты, таким образом формируя свой журналистский пул.

Это надо делать обязательно потому, что клубная система, при которой вы работаете с одним и тем же составом журналистов, спасает от многих проблем. Во-первых, эти люди разбираются в теме, понимают, о чём пишут, и если ошибаются, то довольно редко. Если же это случайный человек, который сегодня пишет об овощном ларьке, завтра – о выставке кошек, а послезавтра пришёл писать о нотариате или нашем Конституционном Суде, то это катастрофа. Был случай, когда одна девушка из информационной программы «Вести» ухитрилась в 40-секундном репортаже сделать 28 фактических ошибок, и это, наверное, не предел. Кроме того, создавая информационный пул, свой коллектив из приличных журналистов, вы вместе с тем создаёте некую атмосферу, попадая в которую люди «с улицы» сразу настраиваются на некоторый позитив. Если «правильные» журналисты с вами дружат, значит, это «нормальное место, и сюда следует ходить».

Ещё одна рекомендация. Я про это говорила на разных международных семинарах, и иностранцы этого не понимают и не соглашаются, но у России свой путь. Я считаю, что нужна избирательность, транспарентность, то есть прозрачность, некий минимум, который обязательно нужно сообщать, особенно сейчас, в условиях открытости всего, даже судов. Если к вам обращается журналист, нужно обязательно ответить на его вопросы и стараться не говорить: «не знаю», «не хочу отвечать».
А для тех журналистов, с которыми установились хорошие, дружеские отношения, в которых вы уверены с точки зрения морально-нравственных и чисто человеческих качеств, которые разбираются в теме, я считаю, вы должны создать особые условия: расшибаться «в лепешку», выполняя их капризы; выходить за рамки того, что обязательно нужно сделать.
У нас, в Конституционном Суде РФ, некоторые журналисты чувствуют себя практически как дома, они могут зайти в кабинет к судье просто поболтать о том, о сём – не для печати, поговорить о политике, хотя это запрещено законом, спросить, как делить имущество, о чём угодно. Они это заслужили, они отличаются от общей, не самой приятной массы.

Если мы говорим об избирательности и каких-то условиях для некоторых журналистов, то уместно поговорить о таком жанре, как интервью. Интервью – это не предоставление обязательной информации, это некий «жест доброй воли», который может быть, а может и не быть, но это хорошая форма – довести до сведения читателей, телезрителей то, что хочешь. Лучше, конечно, давать интервью самым проверенным журналистам, хорошо себя зарекомендовавшим, но это не значит, что только им.

Если к вам приходит человек из какого-то издания, на страницах которого вам хочется что-то сказать, а вы этого человека не знаете, тогда стоит предпринять некие меры предосторожности. Интервью предполагает два сложных момента.

Первый момент. Стоит бояться журналистов-провокаторов, которые обещают, что они дадут интервью, вы его поправляете, изменяете и убираете что-то лишнее, а они этого не учитывают и ссылаются на то, что у них есть плёнка с записью разговора. Ничего здесь не поделать – плёнка у них действительно есть.

Второй момент. Более распространённый тип журналистов – те, которые ничего не знают о вас, о вашей работе, о том, чем вы занимаетесь и, вообще, кто вы есть. Очень смешную историю по этому поводу рассказывал Константин Райкин, о том, как молодая журналиста страстно добивалась интервью с ним, на протяжении года она его заваливала факсами, электронными письмами и пр. Взять у него интервью – цель её жизни, она для этого и родилась... Он, наконец, сдался. Она к нему пришла: «Ой, спасибо, что вы согласились со мной встретиться, Константин, ой, простите, не знаю вашего отчества». Это очень типично, когда приходит журналист, добивается интервью с председателем Конституционного Суда, садится напротив и спрашивает: «А сколько судей работает в Конституционном Суде?» И Валерий Дмитриевич Зорькин с удивлением смотрит на меня: ну, действительно у кого ещё спросить об этом? Это вопрос элементарного уважения, ведь есть открытая информация на сайте, есть сотрудники пресс-службы.

При подготовке к интервью желательно что-то узнать о журналисте и попытаться ненавязчиво, не обижая его, не унижая его профессионального достоинства, чуть-чуть его к этому интервью подготовить.

Вот ещё один пример. У судей Конституционного Суда много ограничений, многое по закону они не могут говорить публично. Однажды мы ездили с бывшим председателем Конституционного Суда РФ Маратом Викторовичем Баг-
лаем на Российское телевидение.
Я очень долго разъясняла редактору, о чём нельзя говорить судьям, но ведущий на всё наплевал, и из
12 заданных вопросов на 11 Баглай не мог ответить, т.е. получился «показательный допрос партизана». Чтобы избежать таких ситуаций, желательно заранее подготовиться.

Почему-то у нас любимый жанр –
пресс-конференция, а я считаю, что ее надо проводить только по очень значимым поводам, и могу объяснить, почему. На пресс-конференции очень много случайных людей: стрингеры, внештатники, совсем молодые люди, которые ничего не знают о том месте, куда они пришли. Время от времени приходится собирать эти «массовые посиделки», и тогда, конечно, лучше опираться на журналистов, которых вы знаете, и договариваться о тех вопросах, которые будут задаваться на пресс-конференции, и о том, чтобы они их задали в самом начале – так сказать, для создания некого тона. И чтобы случайные люди не спрашивали, а просто записывали чужой вопрос и чужой ответ, тогда свои глупости они публиковать уже не будут.

Ещё не маловажный момент: на глупый или обидный вопрос надо попытаться достойно ответить, это сразу возвысит вас в глазах аудитории. Если говорить о нотариальных палатах, то стоит ввести в штат специального человека для работы с прессой, пресс-секретаря. Это очень важно, хотя он не снимет все проблемы. В своё время говорили, что «театр начинается с вешалки», так и любое учреждение начинается с пресс-службы, но если спектакль очень плохой, то никакой гардероб не спасёт, он только немного сгладит неприятное впечатление. Точно так же и пресс-служба, она является неким буфером, защитным слоем, но всех проблем не решит, их придётся решать вам самим в непосредственном контакте с журналистами.

Обязательно нужно сказать об ошибках и конфликтах, которые неизбежно возникают и, как правило, в больших количествах. Это очень тонкий вопрос, и, может, да-
же один из самых главных. Я считаю, что писать опровержение, а тем более рассылать его во все доступные средства массовой информации надо только в самом крайнем случае, если произошло что-то страшное и не получается договориться с тем изданием, которое это ошибку или клевету опубликовало. Необходимо попытаться из каждой ошибки извлечь побольше выгоды, и прежде чем обращаться с гневными письмами к главному редактору с требованием об опровержении, желательно поговорить спокойно и доброжелательно с журналистом, который ошибся. У меня половина журналистских контактов и дружеских отношений возникли именно из-за ошибок. Любой нормальный, вменяемый человек будет благодарен за то, что вы не стали на него жаловаться, не требуете от него каких-то действий, которые навлекут на него служебные неприятности, что вы с ним советуетесь об исправлении ошибки. Если это не помогает, то следующим шагом должно быть написание спокойного доброжелательного письма его руководству, в котором вы покажете, что «не давите» на издание, не хотите публичного позора, а просто стремитесь вместе выйти из этой ситуации. Если и это не помогает, то тогда, конечно, можно перейти к каким-то резким действиям, понимая, однако, что вы наживаете себе врага в лице конкретного издания, которое в дальнейшем будет за вами пристально и внимательно следить и не упустит возможности написать гадость.

У меня среди таких «потерянных» изданий – «Независимая газета», с которой мне не хочется разговаривать, с ними невозможно договориться ни о чём, но войны с ними я не боюсь. Приведу в пример содержание моего письма в «Независимую газету»:

 

«Главному редактору "Независимой газеты" – госпоже Т.П. Кашкарёвой.

Уважаемая Татьяна Петровна! Убедительно прошу Вас найти возможность исправить в любой удобной для Вас и Вашего издания форме ошибку, допущенную сотрудниками газеты в номере за 21 апреля
2006 г. при попытке объяснить суть постановления Конституционного Суда РФ от 20 апреля 2006 года. Я бы ни за что не стала Вас беспокоить по столь банальному поводу и никогда не беспокоила ранее, хотя публикации в МГ "Независимая газета" о Конституционном Суде РФ почти никогда не обходятся без ошибок... Если бы эта статья не вызвала неожиданно сильный резонанс среди тех граждан, для которых названное постановление КС РФ жизненно важно. Постараюсь предельно кратно ввести Вас в курс дела.

После либерализации Уголовного кодекса РФ, т.е. после того, как наказание за многие преступления было существенно смягчено, в судах сложилась следующая практика: заключённым, у которых срок наказания был меньше самого строгого по новому закону, либо отказывали в пересмотре их дела, либо оставляли прежние приговоры, принятые ещё в период действия старого УК РФ. КС РФ признал такую судебную практику незаконной и недопустимой и обязал суды в обязательном порядке пересмотреть все те дела заключённых, наказание за преступления которых в новом УК стали мягче. КС обязал суды учесть все смягчающие обстоятельства и вынести им более мягкие приговоры или освободить из-под стражи. Более того, КС указал в своём постановлении, что для пересмотра и смягчения приговора даже не обязательно дожидаться ходатайства самого заключённого – прокуратура и органы исполнения наказания должны сами инициировать процесс пересмотра этих дел. Между тем Александра Самарина в своей статье утверждает ровно обратное, более того, эта ошибка вынесена в заголовок "Пересмотреть можно, смягчить нельзя". В тексте статьи это сформулировано следующим образом: "Теперь пересматривать дела можно, но смягчать наказание при этом нельзя, а тогда зачем и пересматривать?" Вопрос, кстати, резонный, и я уверена, если бы госпожа Самарина прочитала постановление КС РФ, этот вопрос перестал бы её мучить, потому что она узнала бы, что смягчать не только можно, но и нужно. Я предполагаю, что эта ошибка была допущена именно Самариной, а не её соавтором Чеботарёвым, потому что последний присутствовал на оглашении этого решения, читал его, а также слышал аплодисменты адвокатов, тех 32 заключённых, которые обращались с жалобой в КС РФ и выиграли это дело.

Уважаемая Татьяна Петровна, мне очень хотелось бы быть правильно понятой. Это решение, как и любой другое, может быть подвергнуто жёсткой, очень жёсткой и даже беспощадной критике, и госпожа Самарина имеет полное право гневаться и писать, что оно "Девальвирует высокий орган, и если и дальше КС будет заниматься подобным, то, может, правильно, что он отправляется в северную столицу" и т.д. Однако очень бы хотелось, чтобы суть решений излагалась пусть и не очень правильно, но всё же не с точностью да наоборот. Вполне допускаю, что госпожа Самарина откажется доверять нашему изложению сути постановления КС РФ. В этом случае с просьбой разъяснить постановление можно обратиться к независимым экспертам, в частности, к правозащитным организациям, которые очень внимательно следили за ходом этого дела в нашем суде, а также почитать сегодняшние газеты, в том числе и те, которые позиционируют себя как либерально оппозиционные СМИ. Например, газета "Газета" вышла с заголовком "Конституционный суд призвал смягчать приговоры не дожидаясь ходатайства от заключённых" или "Время новостей" озаглавило материал так: "И милость к севшим призывало".

Уважаемая Татьяна Петровна, с нетерпением жду от Вас предложения по поводу того, когда и в какой форме можно было бы исправить эту ошибку. Я уверена, что это обязательно нужно сделать, причём не ради того, чтобы кто-то подумал о Конституционном Суде лучше, чем он того заслуживает, а для того, чтобы успокоить тех ваших читателей, которые оказались дезинформированы и потому очень опечалены. Только за сегодняшнее утро в пресс-службу КС РФ позвонило более 30 читателей вашей уважаемой газеты, у которой в местах лишения свободы находятся близкие родственники и которым проблемы пересмотра совсем не безразличны.

С благодарностью и надеждой на понимание, руководитель пресс-службы Анжела Малышева».

 

Никакого результата это письмо не возымело.

Напоследок поговорим по поводу любви к своему пулу и к своим журналистам. Здесь тоже надо соблюдать некую осторожность и с этой любовью не переборщить, чтобы не начались обиды и ревность. Очень сложно сделать так, чтобы не обижался никто. У меня в своё время возникла большая проблема с информационными агентствами, потому что у них жёсткая конкуренция, и они соревнуются не только в том, что они передают, но и в том, кто быстрее. И когда они торопятся обогнать друг друга, то допускают гораздо больше ошибок, а ошибка агентства тут же разносится по огромному количеству СМИ. Это серьёзная проблема. Нам удалось заключить между всеми журналистами агентств такое мировое соглашение о том, что они не будут пытаться обогнать друг друга. Поэтому мы спокойно читаем постановление, пытаемся понять его суть, и потом они все одновременно диктуют свои заметки, и никого начальство не ругает за опоздание. Надо попытаться наладить работу так, чтобы журналисты пула не конкурировали друг с другом, а сотрудничали.

 

* Выступление на научно-практическом семинаре «Современный нотариат: сложившиеся стереотипы и технологии воздействия» (1–2 марта 2007 г.)


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100