Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Хуан Болас: «Бизнес без правового обеспечения – это обречённый бизнес»

21.09.2007

Хуан Болас, президент нотариата Испании и вице-президент Совета нотариатов Европейского союза, предупреждает о вызовах для нотариата в XXI веке, отстаивает необходимость прибегать к услугам нотариуса для обеспечения правовой защищённости коммерческой деятельности и объясняет, как работает механизм сотрудничества между испанскими нотариусами и государством в борьбе с преступлениями, связанными с отмыванием денег.

 

Как привести к взаимному соответствию различные правовые системы и различные нотариаты Европейского союза?

– Я сказал бы, что в первую очередь следует понять, что нотариусы получают подготовку главным образом в области частного права и работают с гражданами в сфере отношений частного права, таких как наследование, договоры, гарантии, нотариальные акты, ипотечный залог. Нам не следует забывать, что если и существует в Европе какая-то область деятельности, в которой нельзя добиться единообразия, так это именно эта. Частное право, а в особенности то, что непосредственно затрагивает людей, семьи, уходит корнями в культуру каждого народа. Язык и право – это то, чем отличаются страны друг от друга. Нельзя требовать, чтобы, например, гражданин Германии, который со времён своих прапрадедов живёт в рамках определённой системы собственности, вдруг оказался обязанным отказаться от неё и жить с такой системой, как испанская или португальская. Только подумайте: семьям, которые за поколения привыкли к определённой культуре передачи наследуемого имущества, вдруг говорят, что во имя Европы они должны поменять всё... Нет, это невозможно. Мы все знаем, что это совершенно невозможно. Что мы можем сделать, так это постараться найти формулы сближения, и, главное, заставить эти формулы работать в наиболее чувствительных областях, таких как те, что связаны с коммерцией, которая в гораздо большей степени управляется экономическими законами спроса и предложения, счетами и ценами, чем гражданскими обычаями. И когда деньги – это Бог, обычаи меняются гораздо быстрее. И если что-то становится более дешёвым, а качество остаётся прежним, тогда легко удаётся убедить людей поменять систему. И этим объясняется, например, то, что адаптация в коммерческих организациях проходит гораздо легче, чем в любой другой сфере, что логично. Полным ходом идёт работа с директивами относительно коммерческих организаций, но не появляется никаких директив относительно правопреемства. Европейские нотариусы играют очень важную роль в выстраивании единого европейского пространства, что подра-
зумевает введение единых принципов оформления документов, имеющих различное содержание согласно нормам права разных стран. В идеале нотариальные документы должны стать европейскими нотариальными документами, если и не в форме единой документации, то, по крайней мере, они должны быть равноценны документам других европейских стран, должны иметь равную юридическую силу, чтобы отвечать одним и тем же требованиям в различных системах юстиции. Содержание документа может отличаться, чтобы соответствовать законодательству каждой страны, однако этот документ должен иметь юридическую силу сам по себе, и нотариусу, заверившему его, не нужно быть португальцем, испанцем, французом...

 

Означает ли это, что для нотариального засвидетельствования не должно существовать государственных границ?

– Это было бы идеально. Мы добиваемся того, чтобы сделать нотариальную деятельность единообразной в масштабах Европы. При этом в 27 странах ЕС не существует единого статуса нотариуса. Например, «public notary» не имеет ничего общего с нотариусом. «Public notary» не является юристом, который мог бы нести ответственность за законность какого-либо документа. Он даже не может отказаться заверить подлинность какой-либо подписи. Он не вправе так поступить, он попросту её заверяет. Поэтому вызывает удивление то, что англичане оказывают давление на комиссию в Брюсселе с целью добиться выдачи им лицензий на профессиональную деятельность в качестве нотариуса, в то время как в собственной стране они не составляют публично-правовых документов. Парадоксальным образом это привело бы к тому, что оформленный ими документ имел бы силу во всех остальных странах ЕС, будучи в то же время недействительным в их собственной стране. Это происходит оттого, что они – колониалисты и всегда ими были. Они хотят колонизировать Португалию, Испанию, Германию, Францию... желают превратить эти страны в свои колонии. Представьте себе, что вы приходите в какой-нибудь суд в лондонском Сити, имея на руках документ, составленный таким «public notary».

Подобный документ не будет иметь юридической силы, поскольку система правосудия в Англии является устной, а ведь они хотят сделать такой документ действительным для всех остальных стран. Это представляет одну из серьёзных проблем для европейских нотариусов. Им приходится подчёркивать и обозначать свою специализацию. Комиссарам ЕС трудно в ней разобраться. Ведь они считают, что всё это – абсурдные бюрократические явления, поскольку сами они имеют очень быструю, устную систему правосудия, не имеющую ничего общего с системой правосудия, принятой на континенте.

 

Каков удельный вес латинского нотариата в ЕС?

– Латинский нотариат имеет очень большой вес, учитывая, что из
27 стран, являющихся членами ЕС в настоящее время, 21 страна входит в Совет нотариатов Европейского союза (CNUE). На практике существуют различия в наших системах, носящие частный характер. Например, система права доступа. Все страны континентальной Европы, в которых действует латинский нотариат, имеют систему права доступа. Существуют такие системы, как итальянская и испанская, в которых требуется проходить экзамены снова и снова уже после получения юридического образования, что довольно трудно. Существуют и другие системы, такие как бельгийская или французская.

 

Несколько стран стали новыми участниками CNUE. Каково значение такого расширения?

– Румыния и Болгария присоединись к Совету. Это стало результатом того, о чём я ранее говорил: речь идёт о максимальном расширении пространства, в котором будут действовать одинаковые правила составления юридических документов. Было время, когда мы были представлены только девятью странами, такими как Италия, Германия, Бельгия, Люксембург, Испания... а на сегодняшний день мы имеем огромное поле действия Совета, включающее Польшу, Венгрию, Чехию, Румынию, Болга-
рию – бывшие страны коммунистического лагеря. Это очень важно, ведь распространение единых правил игры имеет определяющее значение. Сфера применения единых правил значительно расширилась. И если Европа стремится стать, в конце концов, единым пространством, то очевидно, что мы не можем устанавливать единые правовые системы только в четырёх или пяти странах.

В политическом смысле имеет очень большое значение то, что страны, в которых десятилетиями существовал коммунистический режим, в процессе либерализации выбрали латинскую систему нотариата. Это тот механизм, который способствует укреплению экономических отношений. Для того чтобы экономика страны могла функционировать, необходимо движение, необходима торговля. Для бизнеса необходимы деньги, однако никто не предоставит вам денег, если не обеспечены гарантии.

Система гарантий лежит в основании пирамиды экономического развития. Чем надёжней правовая защита, тем интенсивнее развитие, поскольку уверенность, являющаяся ещё одним выражением правовой защиты, – это очень важный фактор в развитии экономики. Ведь бизнес, лишённый доверия – это обречённый бизнес. Именно уверенность и обеспечивается, в конечном счёте, нотариусом.

 

Каковы основные задачи, стоящие перед европейским нотариатом?

– Главное – это суметь адаптировать саму суть и принципы нотариата в условиях применения новых технологий.

 

И как вы это будете делать?

– Следует очень чётко понять, что обеспечивать правовую защиту важно, но не любой ценой. Нам необходимо быть реалистами, мы не можем постоянно убеждать общество в важности правой защиты, если эта защита обходится рядовому гражданину слишком дорого.
В такой ситуации однажды наступит момент, когда предпочтение будет отдано системе, в которой защита не обеспечивается и в которой будут заведомо предусматриваться риск и вероятность убытков в тех или иных случаях.

Должно существовать равновесие: нам следует предоставлять правовую защиту по стоимости, меньшей по сравнению с той ценностью, которую эта защита имеет для гражданина. То есть идеальным для европейского нотариата будет добиться того, чтобы граждане приходили в нотариальные конторы, понимая, что делают это не по обязанности, а для защиты собственных интересов, т.к. стоимость нотариального обслуживания будет меньше той выгоды, которую оно повлечёт. Это основа основ. Происходит, однако, то, что гражданин может не иметь достаточной правовой подготовки (и это логично, ведь любой профессионал специализируется в своей сфере деятельности) для определения стоимости того, что он получает в этих случаях. Если задать вопрос: что такое правовая защита, то многие не смогут ответить. А объяснить это очень легко: быть защищённым в правовом отношении – это знать, на что можно рассчитывать. Любой человек сможет принять решение, но он имеет право знать, какими будут его последствия. Правовая защита подразумевает только то, что правила игры ясны, и человек, принимающий решение, знает эти правила. Что делает хороший нотариус? Он не только заверяет подписи. Он информирует людей о том, что именно они намерены делать, сколько им это будет стоить, существует ли возможность сделать это по-другому, что какое-то решение следовало бы тщательнее взвесить, или что какие-то вещи попросту нельзя делать, поскольку это противоречит действующему законодательству.

Человек подписывает документ, будучи уверен в том, что знает, что делает, и в тех последствиях, с которыми ему придётся иметь дело.

Можно привести предельно ясный пример того, в чём состоит различие между подписанием частного документа и нотариальным обеспечением правовой защиты. Представим, что у вас квартира в Лиссабоне, но вы хотите поменять жильё, потому что нуждаетесь в большей жилой площади. Ваш сосед, которого вы знаете уже много лет, овдовел и однажды сообщил вам, что хочет переехать. Вы спрашиваете его, не собирается ли он продавать свою квартиру. Он отвечает вам: да, конечно. Поскольку вы доверяете этому человеку, то подписываете договор купли-продажи и платите ему, скажем, 60 тыс. евро. Посмотрим, что происходило бы в присутствии нотариуса. Нотариус разъяснил бы вам, что договор недействителен и попросту не может быть заключён, поскольку вы приобрели квартиру у гражданина, который был женат, впоследствии овдовел и в настоящее время имеет несовершеннолетнего ребёнка. У ребёнка тоже есть права, и для решения вопроса необходимо судебное решение. Затем нотариус объяснил бы, что лучше не давать денег до тех пор, пока этот вопрос не будет разрешён, потому что если вы дадите деньги сейчас, то их потеряете.

Когда вы осознаёте ценность правовой защиты? Тогда, когда будете требовать назад те 60 тыс. евро, которые дали и которые были для вас потеряны.

В этот момент вы думаете: «Как жаль, лучше бы я заплатил нотариусу несколько сотен евро за оформление и тогда избежал бы всех этих проблем». Когда человек осознаёт ценность правовой защиты? Только когда теряет её. Это как со здоровьем: его начинают ценить, только когда теряют. Это некая неосязаемая ценность. Нельзя повесить в английском суде объявление, в котором говорилось бы: «Лучшее предложение месяца: правовая защита».

 

Вот таким образом, прибегая к приведённому вами примеру, и можно объяснить, как способствовать действию правосудия...

– Приведённый пример служит для разъяснения сути правовой защиты, но ещё и объясняет, почему говорится, что работа нотариуса позволяет избежать споров в суде. И снимает бремя расходов на услуги юристов, и устраняет необходимость присутствия на судебных заседаниях.

 

Не по этой ли причине не существует взаимопонимания между нотариусами и адвокатами?

– Между нотариусами и адвокатами в некоторых случаях бывают моменты недопонимания. Для хорошего нотариуса лучшим клиентом является адвокат. Ведь адвокат, знающий, что делает нотариус, доверяет ему. Адвокат может быть лучше подкован в каких-то аспектах, нежели нотариус, однако другие вопросы нотариус знает лучше.

Нотариус ежедневно занимается вопросами наследства, семьи – это доверительные отношения. Нотариус с удовольствием выскажет своё мнение адвокату, поскольку тот обеспечивает его клиентами – это великолепные отношения. Но в случае, когда адвокат является плохим адвокатом, только что получившим диплом и бьющимся за несколько евро, он не имеет ни знаний, ни клиентуры, он берёт дело, приходит с ним в нотариальную контору, и там нотариус констатирует, что дело в катастрофическом состоянии, что всё очень плохо. Нотариус не может дать разрешения на оформление документа. Тогда адвокат обижается и заявляет, что нотариус должен всего лишь заверить то, что адвокат ему говорит. И вот тогда-то и возникают проблемы.

 

Какова роль нотариата в борьбе с такой специфической разновидностью преступной деятельности, как отмывание денег?

– Это очень несложно объяснить: нотариат – это база данных, невероятно ценных, ведь, как говорят французы, нотариат – это память общества. Когда захотите узнать, что произошло в Лиссабоне 100 лет назад, загляните в нотариальный архив и обнаружите, что известный политик отписал жилой этаж своей любовнице и признал своими двух сыновей.

Именно там вам откроется истина, не та, которая на страницах печати, а сама жизненная правда. Нотариусы всегда обладали хранилищами фундаментальной информации, которую до недавних пор невозможно было обработать, всё хранилось на бумаге. Вот сейчас, когда внедряются новые технологии, эти сведения, конечно, можно обработать. Они до сих пор секретны, но ведь мы – государственные служащие. А вот адвокаты – нет, те всегда связаны обязательством хранить профессиональную тайну. Сколько бы прав у меня не было, я не был бы нотариусом, если бы мне не было доверено государством право засвидетельствования документов. А в стране, являющейся воротами для поступления наркотиков в Европу, в стране, где у нас существует терроризм, как может государственный служащий отказать в помощи в борьбе с отмыванием денег, которое может быть связано с нелегальным оборотом оружия, наркотиков и с прочими разновидностями преступной деятельности? Государство имеет доступ к банку данных, соблюдая при этом уважение к профессиональной тайне и анонимности. Но доступ этот имеет избирательный характер. Государство интересуют факты купли-продажи акционерных обществ, способные вызвать подозрение по объективным данным. Например, в силу явно завышенной цены, или потому что становится очевидным, что одни и те же люди в один и тот же день создают десять акционерных обществ, либо речь идёт об обществах, администратором которых числится восьмидесятилетний гражданин.

В силу этих причин мы основали ОПК – Орган превентивного контроля для борьбы с отмыванием капиталов, который стал образцом для создания подобных структур в Европе. Группа финансового действия против отмывания капиталов (GAFI), собиравшаяся недавно в Брюсселе, на своём заседании объявила, что опыт Испании будет представлен как пример решительных действий в этом направлении в рамках ОПК. Сейчас я направляюсь в Аргентину, где намереваются создать орган, подобный ОПК. Нотариус, что-либо заподозривший, обязан сообщить об этом. Я могу заподозрить что-то в одном случае из тысячи, и тогда я сообщаю о своих подозрениях. Всё то, что не подпадает под подозрение, направляю в ОПК. А там находятся миллионы и миллионы данных. Это улучшает качество нашей государственной службы.

 

Широко обсуждается также проблема стоимости нотариальных услуг...

– Можно сказать, что нотариальные услуги очень дороги, поскольку, например, вы пришли к нотариусу, и оформление документа обошлось вам в 6 тыс. евро. Однако сама работа нотариуса стоила вам только 800 евро. Управляющий взял с вас 300 евро, бюро регистрации – 500, а у государства, через механизм налогообложения, осталось около 5 200, что в сумме и даёт 6 тыс. евро.

В Испании мне говорили, что единственным способом сделать так, чтобы люди поняли этот механизм, было бы наглядно разделить расходы, представив их разными цветами. Этого было бы достаточно. Счета за услуги нотариусов были бы зелёного цвета, управляющего – жёлтого, бюро регистрации – синего, а счета с суммами, идущими государству – красного цвета. Таким образом, в конце года люди знали бы прекрасно, где осели их деньги: на красных счетах. И тогда они поняли бы, во что им обходится нотариус в сравнении с ценностью тех услуг, которые он предоставляет. А вот какую пользу извлекает клиент из денег, отданных государству? Да никакой, это представляет собой налог на покупку. Следовало бы даже поступать наоборот: стимулировать куплю, а также предоставлять помощь самым молодым для приобретения своего первого дома путём предоставления беспроцентной ссуды.

 

Опубликовано в журнале «Revista da ordem dos Notarios» (№ 3, 2007 г.). Перевод с португальского.


Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100