Официальный сайт небюджетного нотариата Российской Федерации
 Главная
Информбюро
Нотариат
ФНП
Теория и практика
Нотариальный вестник
Гостиная
Избранное
 
Архив

Вопросы наследственного права в практике Конституционного Суда Российской Федерации

21.08.2007

Вопросы наследственного права в практике Конституционного Суда Российской Федерации

 

Л.О. Красавчикова,

доктор юридических наук, профессор, судья Конституционного Суда Российской Федерации

 

В последнее десятилетие российское гражданское законодательство претерпело значительные изменения. Весьма существенно оно обновилось с принятием части III Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), посвящённой главным образом наследственному праву. И хотя традиционно наследственное право является одной из наиболее стабильных (а порой, и консервативных подотраслей гражданского права), изменения, произошедшие в наследственном законодательстве (не только Российской Федерации, но и других стран), свидетельствуют о некоторых общих тенденциях, характеризующих динамику современного наследственного права. Так, весьма значительны изменения правового регулирования наследственных прав пережившего супруга, усыновлённых и внебрачных детей. Применительно к наследованию по закону имеется целый ряд новелл относительно обязательной доли, наследственных прав нетрудоспособных иждивенцев, общего расширения круга наследников по закону и т.д. Существенно был развит и дополнен институт наследования по завещанию.

Всё это вызывает к жизни настоятельную потребность в тщательной разработке теоретических основ правового механизма наследования как по закону, так и по завещанию. Впрочем, нельзя не признать того, что проблемы наследственного права всегда привлекали к себе внимание цивилистов. Только в советский период фундаментальные работы1 В.И. Серебровского, Б.С. Антимонова и К.А. Граве, О.С. Иоффе, М.В. Гордона, П.С. Никитюка, К.Ю. Ярошенко, Ю.К. Толстого и других авторов содержали востребованную и в настоящее время глубокую теоретическую проработку подавляющего большинства проблем наследственного права. В свою очередь, те изменения, которые были сделаны в отечественном наследственном законодательстве в ХХI в., послужили стимулом для дальнейших научных исследований на самом высоком уровне2.

Постепенно начинает складываться и судебная практика применения новых норм наследственного права. Некоторые вопросы оказались предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации (далее – КС РФ). В связи с этим необходимо признать, что за свою 15-летнюю историю Конституционный Суд Российской Федерации не столь часто обращался к данной «наследственной» проблематике. На сегодняшний день было принято только одно (что, скорее, говорит в пользу качества законодательной работы над этой подотраслью гражданского права) Постановление КС РФ от 16 января 1996 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности частей первой и второй статьи 560 ГК РСФСР в связи с жалобой гражданина А.Б. Наумова». В данном деле заявитель полагал, что норма, согласно которой в случае смерти члена колхозного двора наследования в имуществе двора не возникает, нарушает его конституционное право наследования, гарантируемое ст. 35 (ч. 4) Конституции Российской Федерации. Известно, что в своё время институт колхозного двора в гражданском праве предполагал особый правовой режим имущества, принадлежащего его членам на праве совместной собственности. Часть первая ГК РФ 1994 г. уже не содержала понятия «колхозный двор», и с её введением в действие ст. 560 ГК РСФСР хотя формально и не была признана утратившей силу, не подлежала применению, поскольку законодательству, принятому после вступления в силу действующей Конституции РФ, правовой режим колхозного двора уже не был известен. Однако КС РФ применил ст. 43 Федерального закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», согласно которой если норма, конституционность которой оспаривается, была отменена или утратила силу к началу или в период рассмотрения дела, начатое КС РФ производство не может быть прекращено, если в результате её действия нарушаются конституционные права и свободы.

В указанном постановлении КС РФ отметил, что нормы ст. 560 ГК РСФСР хотя и не отменяли права наследования, допускали открытие наследства лишь при прекращении колхозного двора, в том числе после смерти последнего его члена. При этом право члена колхозного двора составить завещание на долю имущества двора формально сохранялось. Однако при наличии других членов двора после смерти завещателя наследство в колхозном дворе не открывалось, а завещание на долю имущества колхозного двора считалось недействительным. КС РФ пришёл к выводу, что условия, введённые законодателем, лишали наследодателей и наследников возможности осуществлять свободное волеизъявление по завещанию; установление такого рода условий искажало основное содержание права наследования. Статья 35 (ч. 4) Конституции РФ не провозглашает абсолютной свободы наследования. Она, как и некоторые другие права и свободы, может быть ограничена законодателем, но при условии, что ограничение носит обоснованный и соразмерный характер.

Введённые же ст. 560 ГК РСФСР ограничения, направленные на то, чтобы не допустить открытия наследства в имуществе колхозного двора, не соотносимы ни с одной из целей, перечисленных в ст. 55 (ч. 3) Конституции РФ, которые могли бы оправдать ограничения прав граждан федеральным законом. В результате части 1, 2 ст. 560 ГК РСФСР были признаны КС РФ не соответствующими ст. 35 (ч. 2 и 4) и 55 (ч. 3) Конституции РФ.

В целом ряде определений (по форме – отказных) КС РФ заложил конституционную основу для дальнейшего развития отечественного наследственного права. Причём многие из таких определений были вполне определённо и конкретно восприняты законодателем при создании норм части третьей ГК РФ.

Так, в Определении от 9 декабря 1999 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Куркиной Е.А. на нарушение её конституционных прав статьей 535 ГК РСФСР» КС РФ указывал, что исходя из ст. 17 (ч. 3) Конституции РФ, в соответствии с которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, в ст. 535 ГК РСФСР установлено право на обязательную наследственную долю, ограничивающее свободу завещания в целях материального обеспечения несовершеннолетних и нетрудоспособных наследников, которые нуждаются в особой защите и в силу этого не могут быть отстранены от наследования. Однако такое ограничение права наследования по завещанию не противоречит ст. 55 (ч. 3) Конституции РФ, предусматривающей возможность ограничения федеральным законом прав и свобод человека и гражданина лишь постольку и в той мере, в какой это не только презюмируется, но действительно является необходимым в целях защиты прав и законных интересов других лиц.

Поэтому при толковании и применении ст. 535 ГК РСФСР не могут не учитываться основанные на Конституции РФ законоположения, усиливающие гарантии права частной собственности на имущество, включая право распоряжаться им и право каждого на судебную защиту.

Тем не менее в судебной практике суды придавали праву нетрудоспособного супруга абсолютный, императивный характер без учёта обстоятельств конкретного дела, в частности, наличия у нетрудоспособного наследника по закону собственного имущества, достаточного для проживания, его участия в образовании общей собственности, длительности совместного пользования ею. Представление наследнику обязательной наследственной доли в полном объёме во всех без исключения случаях могло приводить к нарушению принципа социальной справедливости и к отказу гражданам в их праве на судебную защиту.

С учётом этих доводов суд определил, что положения ст. 535 не исключают права других наследников обращаться в суд с иском о проверке оснований для признания права нетрудоспособного супруга умершего на обязательную долю в наследстве и для изменения её размера с учётом фактических обстоятельств конкретного дела (наличие у лица, имеющего право на обязательную долю в наследстве, собственного имущества, достаточного для проживания и др.) исходя из принципа социальной справедливости и требования строго соразмерного конституционно признаваемым целям ограничения гарантированного гражданам права наследования.

Нетрудно заметить, что ч. III ГК РФ устанавливает, как уже отмечалось в юридической литературе3, более жёсткий режим для наследников, имеющих право на обязательную долю по сравнению с прежним законодательством (в частности, не только снижает размер этой доли с 2/3 до половины, но и предоставляет право суду при наличии обстоятельств, предусмотренных п. 4 ст. 1149, с учётом имущественного положения наследников, имеющих право на обязательную долю, уменьшить размер их обязательной доли или отказать в её присуждении).

Свою лепту в расширение круга наследников КС РФ внёс Определением от 5 октября 2000 г. № 200-О. С жалобой в КС РФ обратились дальние родственники известной балерины (её двоюродная племянница и троюродная внучка), которым было отказано в выдаче свидетельства на право наследования, поскольку они не входят в установленный ст. 532 ГК РСФСР круг наследников по закону (после смерти балерины её имущество перешло к государству в соответствии со ст. 527, 552 ГК РСФСР в связи с отсутствием как наследников по завещанию, так и наследников по закону).

По мнению заявительниц, нормы ст. 532 как не указывающие двоюродных и троюродных родственников в числе наследников по закону противоречили ст. 2, 15, 17, 35, 45, 76 (3) Конституции РФ. В своём определении КС РФ указал, что право наследования, гарантированное ст. 35 (п. 4) Конституции РФ и подробно регламентированное гражданским законодательством, обеспечивает переход имущества, принадлежащего умершему (наследодателю) к другим лицам (наследникам). Оно включает в себя как право наследодателя распоряжаться своим имуществом, завещать его любым гражданам, юридическим лицам, так и право лиц, призываемых к наследованию, на получение наследственного имущества.

Право быть наследником – неотъемлемый элемент правового статуса каждого гражданина. Однако само по себе конституционное право наследования не порождает у гражданина прав в отношении конкретного наследства. Основания возникновения таких прав определяются законом, каковым является ГК РСФСР; указанная же конституционная норма гарантирует осуществление лишь тех субъективных прав, которые возникли в соответствии с ним. Таким образом, положения ст. 35 Конституции РФ не могут рассматриваться как гарантирующие не указанным в данном законе дальним родственникам умершего право наследовать его имущество при отсутствии более близких родственников, и, следовательно, оспариваемые нормы не нарушают конституционных прав заявительниц.

Как отмечалось в определении, в международном праве отсутствуют принципы или нормы, которые устанавливают, что какая-либо степень родства с наследодателем означает обязательное включение лица в круг наследников по закону. Каждое государство самостоятельно определяет принципы наследственного правопреемства, круг наследников по закону и завещанию, порядок и условия призвания их к наследованию.

Изложенные в жалобе требования по сути сводились к необходимости включения двоюродных и троюродных родственников в число лиц, которые призываются к наследованию по закону. Как указал КС РФ, действительно в ст. 532 ГК РСФСР установлен значительно более узкий круг наследников по закону, чем в законодательстве большинства развитых стран мира.

Такое регулирование не в полной мере отвечает изменениям в отношениях собственности, произошедшим в связи с коренной перестройкой экономической системы в Российской Федерации. Государство, объявившее своей целью создание рыночной экономики, основанной на приоритете частного предпринимательства и частной собственности, должно обеспечивать в числе прочего и такую регламентацию права наследования, которая способствовала бы укреплению и наибольшему развитию частной собственности, исключала её необоснованный переход к государству.

Однако решение вопроса о расширении круга наследников по закону невозможно без дополнения и изменения действующих норм ГК РФ, что является прерогативой законодателя и не входит в компетенцию КС РФ, определённую ст. 125 Конституции РФ и ст. 3 ФКЗ «О Конституционной Суде Российской Федерации».

Законодатель в полной мере реализовал свою возможность расширения круга наследников по закону в ч. III ГК РФ, сохранив очерёдность призвания наследников по закону к наследованию и доведя число очередей до восьми с тем, чтобы по сути свести к минимуму случаи перехода имущества как вымороченного к государству.

Можно упомянуть и Определение КС РФ от 2 ноября 2000 г. об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки А.В. Горшковой на нарушение её конституционных прав положениями ст. 532 ГК РСФСР в связи с тем, что эта статья не включала двоюродных братьев и сестёр в круг наследников по закону и относила к числу наследников второй очереди лишь родных братьев и сестёр умершего, чем нарушало конституционно гарантированное право наследования, а также общепризнанные принципы и нормы международного права и потому противоречила ст. 2, 15 (1,4), 17, 18 и 35 (4) Конституции РФ.

КС РФ ещё раз подтвердил свою позицию в вопросе о том, что само по себе конституционное право наследования не порождает у гражданина прав в отношении конкретного наследства – такие права возникают на основании завещания или закона, каковым являются ГК РСФСР (разд. VII «Наследственное право») и Конституция РФ, и гарантируют осуществление тех субъективных прав, которые возникли в соответствии с ними.

Толкование содержащегося в ст. 532 ГК РСФСР понятия «братья и сёстры умершего» как включающего в состав второй очереди наследников помимо родных братьев и сестёр наследодателя двоюродных братьев и сестёр не соответствует правовому содержанию оспариваемой нормы. Исходя из принципа защиты интересов близких родственников умершего, в ней установлена очередность наследования по закону, которая основана на степени родства с наследодателем, то есть зависит от числа рождений, отделяющих родственников от рождения самого наследодателя, при этом наследники одной очереди наследуют в равных долях.

Расширительное толкование понятия «братья и сёстры умершего» означает отнесение к наследникам одной (в данном случае – второй) очереди родственников разных степеней родства, что может приводить к возникновению ситуаций, при которых родные братья и сёстры умершего наследовали бы его имущество в равных долях, например, с троюродными братьями и сёстрами. Такое толкование ни в коей мере не отвечает целям законодателя, поскольку не только отрицает принцип защиты интересов близких родственников умершего, но и лишает всякого смысла определение законом очередности наследования в зависимости от степени родства.

Думается, что интересы данной категории наследников сейчас вполне защищает ст. 1144 ГК РФ (п. 2).

В жалобе в КС РФ гражданин Р.Х. Шарипов просил признать неконституционной ст. 534 ГК РСФСР, провозглашающую свободу завещания (его отец включил в завещание своих дочерей, но исключил сыновей). Заявитель полагал, что тем самым ст. 534 ГК РСФСР противоречит ст. 21, 35, 40 и 55 Конституции РФ.

КС РФ пришёл к выводу, что соответствующие правоотношения регламентируются ГК РСФСР, исходящим из принципа свободы завещания, являющегося выражением личной воли завещателя, который вправе определить судьбу наследственного имущества с учётом отношений между ним и иными лицами. Содержащаяся в ст. 35 (ч. 4) Конституции РФ норма не может рассматриваться как гарантирующая какому-либо конкретному лицу право получить по завещанию имущество умершего; право же завещать своё имущество по своему усмотрению не отменяет и не умаляет конституционного права наследования (ст. 55 ч. 2 Конституции РФ).

В заключение необходимо упомянуть о ещё одном отказном Определении КС РФ от 30 сентября 2004 г. (с положительным содержанием) по жалобам граждан Е.М. Балакир, Д.В. Наумова и Ю.В. Соболевой на нарушение их конституционных прав п. 1 ст. 3 Закона РФ «О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения», а также положениями ст. 1111 и п. 2 ст. 1152 ГК РФ.

Согласно ст. 1111 ГК РФ, определяющей основания наследования, наследование осуществляется по завещанию и по закону; наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных ГК РФ. Согласно п. 2 ст. 1152 ГК РФ при призвании наследника к наследованию одновременно по нескольким основаниям (по завещанию и по закону или в порядке наследственной трансмиссии и в результате открытия наследства и тому подобное) наследник может принять наследство, причитающееся ему по одному из этих оснований, по нескольким из них или по всем основаниям. В соответствии с п. 1 ст. 3 Закона РФ от 12 декабря 1991 г. «О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения» налог с переходящего в порядке наследования имущества для физических лиц, получающих наследство по закону и относимых к категории «другие наследники», исчисляется по максимальной ставке, в то время как для наследников первой и второй очередей ставки налога предусмотрены в значительно меньших размерах.

Как следовало из представленных материалов, в связи с тем, что граждане Е.М. Балакир, Д.В. Наумов и Ю.В. Соболева, будучи наследниками первой очереди по закону, приняли наследство по завещанию, налоговая инспекция по Юго-Западному административному округу г. Москвы применила к наследуемому ими имуществу налоговые ставки, предусмотренные для категории «другие наследники» п. 1 ст. 3 Закона РФ «О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения», отказавшись применить налоговые ставки, предусмотренные для категории «наследники первой очереди», поскольку полагала, что очередность наследников предусмотрена только для случаев наследования по закону.

В своей жалобе в КС РФ гражданка Е.М. Балакир утверждала, что положения п. 1 ст. 3 Закона РФ «О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения», в частности, применённый в её деле абз. 4 пп. «в», с учётом смысла, придаваемого ему правоприменительной практикой, ставит в неравное положение наследников по закону и наследников по завещанию, имеющих одну и ту же степень родства, чем нарушает конституционные принципы равенства всех перед законом и равного налогового бремени. Граждане Д.В. Наумов и Ю.В. Соболева также просили признать не соответствующими преамбуле и ст. 1 (ч. 1), 6 (ч. 2), 15 (ч. 1), 19, 34 (ч. 1), 35 и 57 Конституции РФ положения п. 1 ст. 3 Закона РФ «О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения» в их взаимосвязи со ст. 1111 и п. 2 ст. 1152 ГК РФ – с учётом смысла, придаваемого им правоприменительной практикой.

Конституционному пониманию существа и содержания права наследования, правомочий и способов его осуществления соответствует такое законодательное установление оснований наследования, при котором приоритет отдаётся воле наследодателя, выраженной в завещании, а наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием (ст. 1111 ГК РФ). В свою очередь наследнику, призванному к наследованию одновременно по нескольким основаниям, предоставляется возможность принять наследство, осуществив выбор основания наследования (п. 2 ст. 1152). Указанные правила вытекают из закреплённых ГК РФ основных начал гражданского законодательства, преду-
сматривающих, что граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своём интересе (ст. 1), участвуют в гражданских отношениях на основе автономии воли и имущественной самостоятельности (ст. 2), по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права (ст. 9). При этом самой природой прав, возникающих из гражданских правоотношений, обусловливается диспозитивное начало гражданско-правового регулирования, нашедшее своё выражение как в приведённых положениях ГК РФ, так и в тех, конституционность которых оспаривалась заявителями.

ГК РФ предусматривает очерёдность призвания к наследованию только для случаев наследования по закону (ст. 1141). При этом законодатель определяет очерёдность наследования в зависимости от степени родства: если нет наследников первой, второй и третьей очередей (ст. 1142–1144), право наследовать по закону получают родственники наследодателя третьей, четвертой и пятой степеней родства, не относящиеся к наследникам предшествующих очередей (ст. 1145). Такой подход, по мнению КС РФ, выраженному в Определении от 2 ноября 2000 г. № 228-О по жалобе гр. А.В. Горшковой на нарушение её конституционных прав положениями ст. 532 ГК РСФСР, отвечает принципу защиты интересов близких родственников умершего. Завещатель же вправе определить судьбу наследственного имущества с учётом отношений между ним и иными лицами, что соответствует принципу свободы завещания (Определение КС РФ от 20 декабря 2001 г. № 262-О по жалобе гр. Р.Х. Шакирова на нарушение его конституционных прав ст. 534 ГК РСФСР).

Между тем вопреки указанным принципам налоговые органы исчисляли налог с имущества, переходящего в порядке наследования, по максимальным ставкам – предусмотренным законом для «других лиц» – в отношении близких родственников наследодателя, если они являются наследниками по завещанию, тем самым произвольно применяя к налоговым правоотношениям нормы гражданского законодательства, устанавливающие основания наследования.

Такая правоприменительная практика по существу полностью отрицает принцип защиты интересов близких родственников, допуская взимание налога с имущества, переходящего в порядке наследования к близким родственникам, по разным ставкам – в зависимости от гражданско-правового основания наследования ими имущества.

Следовательно, реализация предусмотренной п. 1 ст. 3 Закона РФ «О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения» обязанности близких родственников наследодателя по уплате налога с имущества, переходящего им в порядке наследования, не может ставиться в зависимость от предусмотренного ГК РФ правового основания наследования имущества. Иное приводило бы к ущемлению в налоговых правоотношениях прав и законных интересов наследников по завещанию, относящихся по степени родства к наследникам по закону первой и второй очередей, и тем самым – к нарушению не только конституционной свободы наследования, но и принципа равенства всех перед законом (ст. 19 ч. 1 Конституции РФ) и вытекающего из него правила равного и справедливого налогообложения.

 

 

1 Серебровский В.И. Очерки советского наследственного права. – М., 1953; Антимонов Б.С. и Граве К.А. Советское наследственное право. – М., 1953; Иоффе О.С. Советское гражданское право / Курс лекций
ч. III. – Л., 1965; Гордон М.В. Наследование по закону и по завещанию. – М., 1967; Никитюк П.С. Наследственное право и наследственный процесс. – Кишинев, 1973; Ярошенко К.Б. Наследственное право, раздел 7, Комментарий к ГК РСФСР / Под ред. С.Н. Братуся, О.Н. Садикова. – М., 1982.

2 Уже было защищено несколько кандидатских и докторских диссертаций. См. например, Шилохвост О.Ю. Проблемы правового регулирования наследования по закону в современном гражданском праве России:дис. канд. юрид. наук. – М., 2006.

3 Комментарий к ГК РФ, ч. III / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. – М.: 2005. – С. 99.

 

Автор: Красавчикова Л.О.

Вернуться


© Федеральная нотариальная палата, 2006-2012

Пишите нам:info@notariat.ru Web-редактору: web@notariat.ru

Разработка сайта и дизайн «ИнфоДизайн» © 2006
Rambler's Top100